Около женихов

Лейкин Николай Александрович

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Лейкин Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

I

По галлере рынка, около палатокъ выступаетъ маленькими шажками пожилая, но еще красивая женщина въ ковровомъ платк на голов и въ черномъ суконномъ пальто съ собольимъ воротникомъ. Стоящіе на порогахъ лавокъ приказчики всхъ торговъ и хозяйскіе сынки такъ и козыряютъ ей, раскланиваясь и выкрикивая на вс лады ея имя:

— Арина Тимофеевна, здравствуй! Арин Тимофеевн почтеніе! Здорова-ли сердцемъ, Арина Тимофеевна?

А она важно идетъ впередъ, головой киваетъ и улыбается.

Кто-то изъ приказчиковъ бакалейнаго торга остановилъ ее и спрашиваетъ:

— Какіе товары есть? Хвастай… Красная горка не за горами…

— Да для тебя никакихъ товаровъ нтъ. Какіе такіе теб товары, коли у тебя двое ребятишекъ отъ папиросницы на сторон имются, — отвчаетъ Арина Тимофеевна. — Я женщина честная. Съ какой-же мн стати двушку-то загубить!

Приказчикъ нсколько смущается.

— О? А теб ворона на хвост эти извстія-то принесла, что-ли? — говоритъ онъ.

— Зачмъ ворона? Я, милый мой, весь вашъ рынокъ насквозь знаю. Вс здшніе приказчики и хозяйскіе сынки у меня вотъ какъ на ладони и вся мн ихъ подноготная извстна. Такъ и про тебя, непутеваго.

— Будто? Ужъ и непутеваго!

— Да ужъ правильно. Ты свой товаръ знаешь въ лавк, а вы, приказчики, для меня такой-же товаръ, потому я этимъ дломъ занимаюсь. Ты лучше свой грхъ съ папиросницей-то прикрой на Красную горку.

— О? А теб какая забота? А я вотъ хочу съ папиросницей прикончить и тыщенку-другую за настоящей невстой клюнуть, чтобы въ люди выйти. Сватай.

— Полно теб. Не прикончишь. Далеко зашло. Да и что я за ворогъ лютый, что буду женщину съ дтьми обижать! За что? Да и передъ моимъ товаромъ совстно… Я про женскій товаръ… Я за тебя товаръ высватаю, а папиросница твоя въ церковь придетъ, да скандалъ надлаетъ, а то и внчанье остановитъ. Нтъ, ужъ ты веди себя безъ сватовства хорошенько. Повадился кувшинъ по воду ходить, тамъ ему и голову сломить. Прощай.

Женщина протянула ему руку, улыбнулась и пошла дальше.

Вотъ молодой франтикъ изъ хозяйскихъ сынковъ съ закрученными усиками, въ бобровой шапк и въ пальто съ бобровымъ воротникомъ.

— Арин Тимофеевн… - раскланивается онъ, улыбаясь и приподнимая шапку.

Женщина останавливается.

— Ну, что? Все еще холостымъ бгаешь? Не пріялъ кончину праведную? — спрашиваетъ она и сама отвчаетъ:- Больно разборчивъ, милый.

— Давай двадцать пять тысячъ чистогану — на Красную горку и кончину приму, — отвчаетъ франтикъ.

— Да вдь теб двадцать дв давали.

— Давали, да съ тряпками. А мн тряпки тряпками, а двадцать пять на бочку — вотъ какъ я хочу.

— Дорого берешь, домой не донесешь.

— Отчего?

— Оттого, что купцу по ныншнимъ временамъ такихъ денегъ не дадутъ. Такія деньги за невстой разв доктору съ хорошей практикой взять, или инженеру при постройкахъ — вотъ это такъ.

— Доктору… Инженеру… А чмъ-же купецъ-то хуже? Ты мн невсту изъ купеческаго быта и подавай.

— Я про купеческій быть и говорю. По ныншнимъ временамъ невсты изъ купеческаго быта раскусили, что купецъ, хоть и богатый, хуже доктора или инженера.

— Да почему?

— Будто ты не знаешь! У тебя своя купеческая родня есть. Купецъ на рискъ свое дло ведетъ, онъ обанкрутиться можетъ и въ праздношатающуюся команду подастъ, потому его посл хозяйствованія даже и въ приказчики не возьмутъ, а докторъ или инженеръ — никогда.

— Вотъ какой анахронизмъ! Такъ….

— Кром того, докторъ или инженеръ благородные. Они въ большіе чины могутъ выйти, а при нихъ и супруга будетъ вашимъ превосходительствомъ. Купеческія невсты все это очень чудесно понимаютъ, а ихъ папеньки съ маменьками еще того лучше.

— Анахронизмъ, совсмъ анахронизмъ… А не считаютъ они, что инженеръ за хапанцы подъ судъ можетъ попасть?

— Ну, инженеръ еще туда-сюда. А доктору съ практикой по ныншнимъ временамъ большая цна.

— Если не врешь, то правду говоришь.

— Да что ты притворяешься-то, молодецъ! Ты вдь самъ знаешь, что доктора да архитектора вашему брату, купцу, дорогу загораживаютъ. Еще недавно я одному доктору сироту-трактирщику съ пятьюдесятью тысячами высватала. Теперь трактирщица-то ваше превосходительство. Женился онъ — былъ полугенераломъ, а теперь въ настоящіе генералы вышелъ. Да… Хорошіе архитекторы теперь у купцовъ тоже въ цн…- продолжала женщина. — Здорово также можетъ клюнуть при женитьб и желзнодорожный человкъ, ежели онъ при участк состоитъ.

— Ну, желзнодорожные-то нынче тоже, ой-ой, какъ верхнимъ концомъ да внизъ летятъ!

— Врешь. Желзнодорожный человкъ хоть и полетитъ кверху тормашками съ хорошаго мста — все-таки онъ при капитал останется. Понятное дло, я не о начальникахъ станцій говорю и не о контролерахъ — этимъ цна небольшая; но и на этихъ у меня невсты больше зарятся, чмъ на купцовъ. Некрупнымъ кускамъ, двочкамъ въ пять, шесть, семь тысячъ, только подавай такихъ. А купеческая двочка съ тридцатью, сорока тысячами, такъ она на купца-то и не взглянетъ. Ты ей о купц-то и не заикайся, — фыркаетъ. Трактирщицы фыркаютъ — вотъ какіе времена пришли.

— Кажется, врешь, баба… — покачалъ головой франтикъ.

— Погоди… — тронула его за плечо женщина. — Вдь у тебя сестры есть?

— Есть пара. Одна-то еще махонькая, а другая…

— Знаю, знаю. Я вдь ей купцовъ предлагала.

— Ну, какихъ ты предлагала!

— Глядя по куску. Вдь и кусокъ она не великъ: при десяти тысячахъ съ тряпками. А вотъ спроси ее, на кого она охотится? Также спроси и папеньку съ маменькой.

— Да мн это извстно. Я вижу, что у насъ студента-технолога прикармливаютъ.

— Такъ вотъ видишь.

— Позволь. На десять тысячъ куща хорошаго трудно поймать, но я другой коленкоръ. Я одинъ сынъ у отца и при фирм…

— Ну, и что-жъ изъ этого? Только что при фирм, а у самого у тебя на рукахъ ничего нтъ. Изъ отцовскихъ рукъ глядишь. Нтъ, купцы нын не въ цн, купцамъ нынче та-же цна, что и чиновникамъ. Нынче конторщикъ изъ страхового общества или изъ банка больше цнится, чмъ чиновникъ и мелкій купецъ. А офицеръ — ни по чемъ не идетъ. Я ужъ не берусь сватать.

— Ну, что офицеръ!

— А я вотъ что теб про тебя скажу. Только ты не обидься на мои слова. Ты дуракъ былъ, что двадцать-то дв тысячи не взялъ.

— Да вдь съ тряпками и мховыми вещами. Какая ты чудачка!

— Все равно, дуракъ.

— Погожу. Авось, побольше наклюнется. Куда торопиться! Надъ нами не каплетъ.

— Нтъ, каплетъ. Теперь такъ пошло, что чмъ дальше, тмъ хуже. Твой-то двадцатидвухтысячный кусокъ за гражданскаго инженера вылетлъ, а тотъ при хорошемъ казенномъ мст, да постройки на сторон иметъ. А теб… Теб теперь и въ пятнадцать тысячъ куска не найти.

— Ну, ты говорить говори, да не заговаривайся!

— Врно я… Чмъ дальше, тмъ для купца хуже. Вс ужъ раскусили и понимаютъ. Скажу прямо, и въ двнадцать тысячъ теб трудно кусокъ выклюнуть.

Франтикъ улыбнулся и отвчалъ:

— Поживемъ — увидимъ. Питеръ не клиномъ сошелся. Да, наконецъ, можно и въ окрестностяхъ пошарить. Тамъ народъ еще не очень умудрился.

— Ну, прощай! Дай Богъ теб счастливо по окрестностямъ пошарить! — насмшливо сказала женщина, протянула ему руку и пошла маленькими шажками дальше.

II

Около рыбной лавки свах кланяется другой молодой приказчикъ въ передник поверхъ бараньей чуйки и въ картуз.

— Арина Тимофевна! Салфетъ вашей милости! Красота вашей чести… — говоритъ онъ.

— Ты кто такой? Что-то не припомню я тебя, — отвчаетъ она, щурясь.

— Что вы, что вы… А у Ивана Назарыча Муходавлева на свадьб-то… Вдь вы ему невсту сватали… Неужто не припомните?

— Какъ не помнить Муходавлева! Очень чудесно помню Муходавлева. Общалъ мн кунью муфту подарить, а вмсто оной бличью всучилъ, да и насчетъ денежной милости, когда до разсчета дло дошло, такъ сунулъ мн красненькую и на порогъ указалъ, а допрежъ того за сватовство горы сулилъ.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.