Перчатка

Лейкин Николай Александрович

Жанр: Русская классическая проза  Проза  Прочий юмор  Юмор    Автор: Лейкин Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

На дняхъ мн понадобилось купить себ нсколько аршинъ мебельнаго ситцу, и я отправился за нимъ во внутрь Александровскаго рынка, въ знакомую лавку. Въ лавк я встртилъ самого хозяина. Хозяинъ самъ продавалъ мн, нарылъ на прилавк груду товару, и когда я выбралъ ситецъ, то онъ ловко отмрилъ отъ куска, «припустилъ» сверхъ требуемаго количества пальца на четыре и, съ шумомъ отрывая его, проговорилъ: «два вершечка въ уваженіе».

Разговоръ зашелъ о вновь начинающихся морозахъ.

— Холодно, — сказалъ я. — Втеръ такъ и пронизываетъ.

— Чайку не прикажете-ли? Тогда маненько и поразогретесь.

— Пожалуй.

Хозяинъ молча кивнулъ молодцамъ, и т бросились исполнять требуемое. Одинъ изъ нихъ схватилъ табуретъ, смахнулъ съ него рукавомъ шубы пыль и, подставляя его къ прилавку, сказалъ: «пожалуйте приссть»; другой подалъ мн стаканъ чаю и поставилъ на прилавокъ жестяную коробку, изъ-подъ сардинокъ, съ сахаромъ. Я началъ пить. Хозяинъ, заложа руки въ рукава шубы, стоялъ около меня и вздыхалъ:

— Торговлишкой сегодня порасклеились. Ей-ей, — произнесъ онъ, съ самаго утра хоть шаромъ покати!

Въ лавк дйствительно, кром меня, покупателей не было. Лавка была открытая, безъ дверей. На порог стоялъ молодецъ и зазывалъ покупателей, громко выкрикивая названіе товаровъ. Мимо лавки шныряли барыни, бабы въ тулупахъ, солдаты съ сапожнымъ товаромъ подъ мышкой, и вдругъ показался толстый приземистый купецъ, въ енотовой шуб и котиковой фуражк. Увидавъ купца, хозяинъ, ни къ кому особенно не обращаясь, вдругъ крикнулъ: «перчатка!» Купецъ вздрогнулъ, остановился, оборотилъ къ лавк свое побагроввшее лицо и принялся ругаться:

— Банкрутишка! Мерзавецъ! Тещу уморилъ и на кривой объхалъ! Сиротъ на лвую ногу обдлалъ! Въ каторг теб мсто!

Молодцы фыркали. Хозяинъ, не перемняя положенія, самымъ невозмутимымъ образомъ смотрлъ на купца. Я недоумвалъ. Выругавшись въ волю, купецъ пошелъ дале. Хозяинъ снова крикнулъ ему вслдъ: «перчатка-а-а!»

— Что это онъ? Съ чего онъ ругается? — невольно спросилъ я.

— А слова этого не любитъ. Страхъ, какъ не любитъ! Готовъ на ножи лзть, — ну, вотъ его не дразнятъ, — отвчалъ хозяинъ. — Перчатка для него все равно, что каленое желзо — такъ и обожжетъ!

— Отчего-же онъ не любитъ этого слова? Отчего его перчаткой дразнятъ, а нечмъ нибудь другимъ? — допытывался я.

— А извольте видть, тутъ цлая прокламація! Разсказывать-то долго. Чайку еще не прикажете-ли?.. Можетъ, съ медкомъ будетъ вольготне, такъ у насъ и медъ есть.

— Ну, хорошо, я выпью еще стаканъ, а вы разскажите. Это должно быть интересно?

— Хорошо, извольте, только извстно интересъ нашъ, купеческій. Изобрази и мн стакашекъ! — крикнулъ онъ молодцу.

Молодецъ подалъ намъ два стакана. Хозяинъ спрятавъ дно стакана въ рукавъ шубы, сталъ прихлебывать чай и началъ:

— Этотъ самый купецъ, что сейчасъ на меня ругательства загибалъ, Буркинымъ прозывается. Торгуетъ онъ у насъ тутъ, по близости, ленточнымъ товаромъ, а супротивъ его другой торгуетъ, по фамиліи Слаботловъ и тмъ-же товаромъ. Да, ей Богу, незанимательно, плюньте вы на него!.. Что вамъ…

Хозяинъ умолкъ.

— Полноте… Говорите, говорите, — сталъ я упрашивать.

Хозяинъ продолжалъ:

— Только торгуютъ это они насупротивъ другъ друга, и завсегда у нихъ промежъ себя то при, то брань, а то и драка, потому другъ у друга покупателей отбиваютъ и товаръ хулятъ. Разъ даже посл запору молодцы стнка на стнку пошли. Въ кровь разодрались. Теперича, къ примру, мы промёжъ себя сосди, такъ, мы живемъ въ мир и завсегда другъ у дружки заимствуемся: товаромъ-ли, коли у самыхъ нехватка, стаканомъ-ли, коли свои побиты, ну, и тамъ разное… А у нихъ этого и въ завод нтъ. Забги-ко буркинскій молодецъ къ Слаботлову въ лавку на заварку чаю попроситъ — въ желзные аршины примутъ. Ей Богу! Былъ случай, — одному переносье перешибли. Только надо вамъ сказать, что Буркинъ этотъ занимался поставками въ казенныя мста, по подряду, значитъ, а Слаботловъ по аукціонамъ ходилъ и товаръ скупалъ. Ходили они прежде и оба по аукціонамъ, и оба подряды брали да бросили, и каждый взялся за свое дло, потому только убытокъ одинъ былъ: придутъ, бывало оба на аукціонъ или на торги и давай на зло другъ дружк цны набивать. Ну, набьютъ несообразное, а посл и кряхтятъ: Враги были. По субботамъ даже въ одну баню не ходили. Разъ въ церкви къ одному образу свчки подошли ставить, такъ и тутъ чуть не разодрались.

— Кажинный день у нихъ — словно на кіатр представленіе, — вставилъ до сихъ поръ молчаливый молодецъ.

— Ну, ты молчи! Знай свое мсто… кивнулъ на него хозяинъ и продолжалъ: — Только изволите видть, тутъ какъ-то въ прошломъ году, по зим, Буркинъ и возьми подрядъ поставить во дворецъ пятьдесятъ дюжинъ блыхъ оффиціантскихъ перчатокъ. А у самаго товару всего дюжинъ съ десятокъ, значитъ скупать нужно. Подходитъ срокъ ставить, — сунулся туда-сюда, и надо же, чтобъ такой грхъ случился — оффиціантскихъ перчатокъ нигд нтъ. Весь Питеръ оббгалъ и нтъ. А надо вамъ сказать, что сосдъ Слаботловъ и врагъ евонный, за недлю передъ этимъ этихъ самыхъ перчатокъ сто дюжинъ на аукціон купилъ. И близокъ локоть да не укусишь! Какъ къ врагу идти?.. Да и сдеретъ… Думалъ, думалъ Бурковъ, хотлъ уже платить большую неустойку, но, наконецъ, смирился и пошелъ съ Слаботлову. Тотъ его принялъ звремъ. Есть-то, есть у меня, говоритъ, эти перчатки, только теб не годятся, — потому съ изъяномъ. Ничего, говоритъ, продай, какъ-нибудь, и съ изъяномъ спулимъ. Тотъ началъ ломаться: приходи, говоритъ, завтра, а я подумаю. Длать нечего, показалъ ему Буркинъ въ карман кулакъ, пришедши домой, чтобъ сердце сорвать, поколотилъ жену, переругалъ домашнихъ, а на утро, все-таки отправился къ Слаботлову. Тотъ встрчаетъ его съ улыбкой, бороду поглаживаетъ и говоритъ: ладно, если уже теб и съ изъяномъ ничего, такъ бери. А Буркинъ ему въ отвтъ: знаемъ мы этотъ изъянъ-то! Толкуй тутъ!.. Не вритъ, значитъ, думаетъ, что тотъ на зло не хочетъ ему товару дать. Нy, а какъ цна? Слаботловъ сказалъ, и такую цну несообразную заломилъ, что у Буркина даже поджилки затряслись. Начали, однако, торговаться и покончили. Присылай, говоритъ, завтра молодцевъ за товаромъ и деньги на бочку. Башъ на башъ смняемся; ты товаръ въ полу, а я деньги, потому нтъ теб отъ меня доврія. Сказано, сдлано. Буркинъ получилъ товаръ и сейчасъ его въ казенное мсто на пріемъ. Стали при пріем разсматривать, глядь — сорокъ дюжинъ перчатокъ и вс съ лвой руки. Забраковали. А это значитъ, что Слаботловъ-то сорокъ дюжинъ съ правой у себя оставилъ, а съ лвой Буркину отдалъ. На зло, значитъ… Буркинъ, какъ тогда разъярившись, прибгаетъ съ нему въ лавку и ну, ругаться. Ругается, что ни-на-есть хуже, а Слаботловъ улыбается, бороду поглаживаетъ и говоритъ: дубина! вдь самъ покупалъ. Ну, не говорилъ-ли я теб, что товаръ съ изъяномъ? Тотъ все ругается. А Слаботловъ ему: удержи языкъ твой отъ зла и сотвори благо. Дло поправимое. У меня такое-же количество перчатокъ и съ правой руки найдется, только цна будетъ двойная, потому, самъ учти, правая рука въ двое важне лвой! Правой рукой ты и крестъ творишь, и щи хлбаешь, и деньгу берешь. Чуть Кондратій Иванычъ не хватилъ Буркина отъ этихъ словъ, однако, стерплъ онъ, пересталъ ругаться и началъ торговаться. Слаботловъ, какъ былъ, какъ уперся на своей цн, такъ и стоитъ, ни копйки не спускаетъ. Что-жъ вы думаете, вдь далъ-же Буркинъ что съ него требовали! Ей Богу! Потому ничего не подлаешь — подрядъ. А вы сами знаете, что казенный подрядъ значитъ. Вотъ съ тхъ-то поръ его и дразнятъ перчаткой, а онъ какъ зврь лютый бросается. Вдь нашимъ рыночникамъ только попадись на зубокъ, такъ бда! Проходу не дадутъ. Еще чайку стакашекъ не прикажете-ли?

Я отказался, поблагодарилъ хозяина за разсказъ и ушелъ домой, думая: «Азія, совсмъ Азія!..»

1874

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.