На невском пароходе

Лейкин Николай Александрович

Жанр: Русская классическая проза  Проза  Прочий юмор  Юмор    Автор: Лейкин Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Сумерки майской ночи переходятъ въ утро. Второй часъ. У пристани Минеральныхъ Водъ шипитъ пароходъ, наполненный возвращающимися домой постителями Русскаго Трактира, Минеральныхъ Водъ и Приказчичьяго клуба. Публика самая разнообразная и въ самыхъ разнообразныхъ позахъ: тутъ и стоящій у борта молодой прапорщикъ, украдкой, скашивающій глаза на личико смазливенькой дамочки, до половины прикрытое тюлевой вуалеткой; тутъ и солидный господинъ только-что помстившійся на скамейк и уже сладко дремлящій, опершись подбородкомъ на два своихъ жирныхъ кулака, держащихъ упертую въ полъ палку; тутъ и старая два, съ братцемъ-гимназистомъ, въ засосъ наслаждающаяся природой и то и дло восклицающаяся: «Грегуаръ, Грегуаръ, посмотри, что за прелесть эти берега!»; тутъ и усатые гостинодворскіе приказчики въ начищенныхъ «циммерманахъ», и гладко бритые чиновники, въ пестрыхъ галстукахъ; тутъ и бодрствующіе, и дремлющіе, и трезвые, и пьяные. Пассажиры то и дло прибываютъ. Вотъ вошелъ жирный купецъ, съ жирной сожительницей, въ шолковой двуличневой косынк на голов, смахнулъ фуляромъ со скамейки пыль и плюхнулся рядомъ съ солиднымъ господиномъ, занявъ подъ себя и подъ сожительницу ровно два аршина мста.

— Григорій Иванычъ! я пужаюсь… — робко шепчетъ купцу сожительница и дергаетъ его за рукавъ.

— Такъ что-жь что пужаешься? Потерпи съ полчаса, и пройдетъ… — громко и не глядя на супругу, отвчаетъ купецъ.

— Говорятъ, что коли ежели на судн смертный гршникъ или убивецъ есть, такъ судно завсегда ко дну…

— Вс подъ Богомъ ходимъ…

— Тоже вотъ въ воду плевать не слдуетъ, а то безвремнно потонешь!..

— А ты не плюй…

— Волчій зубъ, въ ладонк, говорятъ, отъ потопленія-то хорошо носить…

— Дура и больше ничего!

Дремлющій солидный господинъ открываетъ глаза и строго говоритъ:

— Послушай, любезный, ежели ты будешь ругаться, то тебя высадятъ на берегъ.

— Не извольте безпокоиться, ваше высокородіе, мы промежъ себя, — отвчаетъ купецъ.

— Все-таки ссадятъ…

— Мы и сами у Лтняго сада вылземъ.

— Дуракъ!

Солидный господинъ отворачивается.

У борта, задомъ къ солидному господину, стоитъ юный мичманъ. Подъ правую руку онъ держитъ молоденькую двушку, въ бархатномъ казак, подъ лвую — пожилую даму въ шали.

— Полина, ты не боишься, мой другъ? — спрашиваетъ дама двушку.

— Нтъ, мамаша, мы вдь прошлый годъ привыкли на Черной Рчк. Я даже сама гребла.

— Помилуйте, чего-же бояться? Нева гладка, какъ стекло! — увряетъ мичманъ.

— Пожалуйста… вамъ хорошо говорить, коли вы такой безстрашный и къ тому-же морякъ! — перебиваетъ его дама. Вы, пожалуй, и въ море въ лодк пуститесь!..

— А страшно въ мор? — задаетъ вопросъ двушка.

— Ужасъ, но мы уже привыкли, — отвчаетъ мичманъ. Даже скучно, когда бури нтъ. Толи-ли дло: втеръ свищетъ, волны черезъ палубу, а за фрегатомъ гонятся акулы.

— Ахъ, страсти какія! Не говорите! Не говорите! — восклицаютъ мать я дочь.

— За фрегатомъ гонятся акулы и зубами щелкаютъ…

— Отчего-же вы въ нихъ изъ пушекъ не палите?

— Зачмъ-же? Намъ съ ними веселе. Мы имъ кидаемъ полнья дровъ, бомбы и он ихъ въ минуту проглатываютъ.

— Неужели и бомбы проглатываютъ?

— Какъ мы пилюли…

Пароходъ началъ отваливать.

— Стой! стой! отваливать-то еще успешь! — послышался на пристани голосъ и на пароходъ вошли двое мужчинъ. Одинъ изъ нихъ былъ лтъ тридцати, въ шляп на бекрень, въ свтломъ пальто и съ тросточкой; другой — лтъ сорока, въ чорномъ сюртук, въ фуражк съ заломомъ и съ зонтикомъ. Все въ нихъ такъ и задышало гостинодворскимъ пошибомъ. Расталкивая публику, ходили они по пароходу и отыскивали мста, гд-бы приссть, но мста вс заняты. Молодой былъ пьянъ, махалъ руками и ругался. Слышались слова: «я ей покажу, мерзавк! Я ей покажу!.. Что мочальный-то шиньонъ пришпилила, такъ думаетъ, что она и барыня? Стара псня!». Пожилой останавливалъ его и говорилъ:

— Сеня! что за безобразіе! Оставь! Ну, что за радость при народ мораль на себя пускать! Брось!..

Пароходъ, между тмъ, тронулся. Не найдя мста, чтобы приссть, оба гостинодворца остановились противъ солиднаго господина.

— Я ей покажу, какъ отъ меня рыло воротить! — кричалъ молодой гостинодворецъ. Что она такое, спрашивается? Солдатская дочь и больше ничего! Важное кушанье! А мы, по крайности, купеческіе сыновья! Что въ приказчикахъ-то состоимъ? Такъ это потому, что у насъ тятенька съ вину слабы. Ахъ, ты подлая! Пусть только она у насъ по Гостиному, по задней линіи, пройдетъ, — сейчасъ на нее собакъ натравлю!

— Ну, и натрави, а теперь молчи! — сказалъ товарищъ.

— А думаешь, не натравлю? Натравлю? Къ мировому, такъ къ мировому! штрафъ заплачу? — плевать! Коли меня за сердце тронутъ, — я въ т-поры ничего не жалю. Видалъ ты это?

Молодой гостинодворъ вытащилъ изъ кармана малиновый фуляръ и кинулъ его въ Неву.

— Дуракъ, такъ дуракъ и есть! Вдь теб-же убытокъ-то…

— Плевать! Она думаетъ, что мы прогорли, что мы оголоштанили?… Шалишь! Куплю ее, перекуплю и выкуплю! Видалъ палку? Во!

Онъ переломилъ на колнк трость и кинулъ ее за бортъ.

Вокругъ ихъ начала собираться толпа. Многіе встали съ мстъ и спрашивали: «въ чемъ дло?» Въ толп виднлась и старая два. Пересталъ дремать и солидный господинъ, морщился и шевелилъ губами, сбираясь что-то сказать. Гостинодворъ постарше, былъ какъ на иголкахъ и шепталъ:

— Сеня! помолчи хоть до Лтняго сада?… Ну, кому какое дло?

— Не хочу молчать! Пусть вс знаютъ! — кричалъ Сеня. — Ваше превосходительство, обратился онъ къ солидному господину, — разсудите наше дло: правъ я или: не правъ, такъ-какъ вы это при вашемъ степенств и солидарности можете… Извините, но я желаю…

Солидный господинъ пріосанился, погладилъ подбородокъ и важно сказалъ:

— Говори, говори, любезный…

— Были мы это, значитъ, на Минеральныхъ и встртили одну двицу. А я эту двицу шесть лтъ знаю. Махонькой двчонкой по Гостиному изъ магазина бгала, да подолъ трепала и не было ей иной клички, какъ Машка, да Машка. Завсегда кланялись: я ей апельсины покупалъ, медовымъ квасомъ поилъ, потому гд-же двчонк взять, которая ежели въ ученьи? И вдругъ встрчаемся съ ней на Минеральныхъ… Идетъ она съ офицеромъ и рыло отъ меня воротитъ. Нешто это порядокъ, коли я ей, можетъ статься, на двадцать пять рублей однихъ апельсиновъ стравилъ? Завсегда въ знакомств быть, въ клубъ со мной здить, ужины жрать и вдругъ каверзы строить! Само собой, я ей слово завинтилъ, а она мн: «коли вы ругаться будете, васъ выведутъ». Нешто это порядокъ? А?

Гостинодворъ подбоченился и разставилъ ноги.

— Подайте на нее къ мировому! — прошамкалъ солидный господинъ.

— Съ мировому? Нтъ-съ, лучше я ей шиньонъ помну! Ахъ, она шельма!

Сквозь толпу протискалась старая два.

— Послушайте, вы читали «Подводный Камень», Авдева? — обратилась она къ гостинодвору.

— Чего-съ?

Гостинодворъ скосилъ глаза.

— Читали «Подводный Камень»? Коли не читали, такъ прочтите. Тамъ подробно описано, что женщина не вольна въ своихъ чувствахъ.

Гостинодворъ, должно быть, не понялъ, въ чемъ дло, потому что дерзко произнесъ: «ошибаетесь, почтенная, мы по торговой части!» и, ударивъ себя въ грудь, воскликнулъ: То-есть, ежели, я эту Машку теперь встрчу, — шиньонъ долой и въ сторону!

Онъ выхватилъ изъ рукъ товарища зонтикъ и бросилъ за бортъ парохода.

— Что за свинство! Вдь это мой зонтикъ!

— Плачу!

— Ты совсмъ взбсился… Зонтикъ девять рублей.

— Не вришь? Бери пальто въ залогъ!

Гостинодворъ снялъ съ себя пальто и кинулъ его товарищу въ лицо.

— Куда-жъ мн съ пальтомъ-то?… — произнесъ тотъ.

— Мало? бери сюртукъ!

Онъ снялъ сюртукъ и бросилъ его на полъ. Между пассажирами послышался ропотъ.

— Нужно его высадить! На общественномъ пароход, и вдругъ раздваться! Это чортъ знаетъ что такое! — слышалось всюду.

— Высадить, высадить! Высадить на Аптекарскій! — волновался солидный господинъ и направился къ шкиперу.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.