Ночной извозчик

Лейкин Николай Александрович

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Лейкин Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ночной извозчик ( Лейкин Николай Александрович)

У входа в Демидов сад, на Офицерской стоит целый ряд извозчичьих линеек, приткнувшись задками к тротуару. На линейках сидят извозчики. Некоторые стоят около лошадей. Тут же бродит саячник с лотком саек, яиц, рубца и печенки, гуляет сбитенщик, покрикивая «кого угощать?». Торговля идет успешно. Городовой около и дружески разговаривает с извозчиками. Майская ночь. Разъезд из Демидова сада еще не вполне начался, но все-таки из подъезда время от времени кой-кто выходит. Вот вышли мужчина с дамой.

— Извозчик! К Семеновскому мосту! — нанимает мужчина.

— Рублик положьте, — отвечает как бы нехотя один из извозчиков.

— Как рублик? Да ты в уме? — возмущается мужчина.

— Пока еще не пропили… — слышится ответ.

— Господин, садитесь, я за полтора рублика свезу, — говорит второй извозчик.

— На егорьевской пожалуйте… за семь четвертаков доставлю, — дразнит третий извозчик.

И слышен смех. «Ха-ха-ха!» — закатываются они хохотом.

— Сорок копеек! — предлагает мужчина и идет далее.

— Хлебал ли барин щи-то сегодня? — слышится ему вдогонку. — Тонко ходите — калоши отморозите! Для проминажа, барин, лучше пешочком! С проминажа спится!

— Извозчик, к Семеновскому мосту полтинник! — восклицает на ходу мужчина, пропуская извозчичьи остроты мимо ушей.

— За рубль с четвертью садитесь, — откликается борода лопатой с линейки.

— Вам куда? Вот я за рублик свезу! — подбегает к мужчине борода клином.

— Полтинник к Семеновскому мосту!

— Или только один полтинник в кармане и звенит? — опять слышится вдогонку.

Мужчина оборачивается к извозчику и сжимает кулаки перед его носом.

— Благодари Бога, мерзавец, что я с дамой, а то я тебя проучил бы!

— А что ж, проучи! Не больно страшен! Видали! Шестерка — и больше ничего!

— К Семеновскому мосту полтинник!

— Дайте восемь гривенок!

— За шесть гривен свезу, садитесь.

— Полтинник, — стоит на своем мужчина.

— Неужто вам гривенника-то жаль? Прибавьте хоть пятачок? Эх, садитесь! была не была!

— Чего ты, черт, за полтину сажаешь! — упрекают извозчика другие голоса.

— Ничего, в такое место едем. Авось от Марцинкевича пьяного посажу. Теперь там у Семеновского моста скоро тоже разъезд будет. Садитесь, барин!

— Черт! Дьявол! Только цену портит. А вот не пускать его другой раз в ряд становиться!

Сели, поехали.

— Что вы за разбойники, извозчики! Уж ночью, так ободрать седока хотите! — начинает седок.

— Ночью-то и взять, господин. Тоже вот у подъезда-то час маемся, — дает ответ извозчик.

— Однако нельзя же полтора рубля запрашивать. С меня вон один мерзавец…

— Отчего нельзя? Дают. Коли ежели при барыне да с мухой в голове — даст.

— Да, ежели который наворовал деньги — тот даст.

— Нам все равно. Мы и наворованные деньги возьмем. Купец даст, офицер даст. Купчик и пару канареечных заплатит.

— Но я не офицер и не купчик.

— Да ведь на лбу-то не написано, что не купчик. А все-таки вы с барыней. Не всякая тоже барыня своему мужчине торговаться позволит. Что извозчик спросил — ну, за то и садись. Да и мужчины-то стыдятся при барыньках торговаться. Мы это знаем. А иная просто и не поедет, потому подумает, что у кавалера денег нет.

— Так ведь то барыня другого полета, а я с женой, — говорит седок.

— С женой? — протянул извозчик и обернулся. — А что ж не ругаетесь, коли с женой? Ну, да нам все равно! А вот ехали бы с мамзелью, так не торговались бы. Мы мамзелей любим возить с кавалерами. Ночью с таких парочек можно хорошо взять. Ежели дождь да при крытой линейке, так нашему брату от сих мест до Бореля, в Морскую, по полтора рубля зачастую попадает. Ночью, сударь, особая езда. Ночью лошадь не мучишь, а вот посадил от киатра за рублик, приехал сюда и отсюда за рублик, да еще из какого ни на есть пропойного заведения за рубль, так с нас и довольно. Пожалуй, хоть и на фатеру поезжай, а то встань в укромном месте да и дрыхни, сколько в тебя влезет. И себе двугривенный за голенищу спустишь, и хозяин не ругается. Хорошо тоже пьяных от Бореля или от Палкина возить.

— Да вы ночные извозчики совсем мазурики! — возмущается седок.

— Уж и мазурики! Мазурики грабят, а мы обшиваем только пьяного. Порядится он, к примеру, за полтину, а привезешь ты его на место — восемь гривен с него требуешь, а нет, так и рубль. «За рубль, мол, рядились». Что ему, сударь, лишняя полтина? Будто пропил. Да и как ночью не взять лишка? Не спим тоже…

— Берите лишнее за ночную езду, но не вчетверо же! Ах, как надо вас таксой обуздать! Не понимаю, что наша Дума глазами хлопает на ваши безобразия.

Извозчик ухмыльнулся.

— А будет такса, то мы по ночам и выезжать не станем. Да и что нам такса? По таксе мы и ездить не будем. Как кто без ряды лезет — «у меня лошадь устала, на фатеру еду, гайка вывалилась, лесора не в порядке»; а с торгов садится седок — «милости просим».

— Сядет с торгов, а заплатит по таксе.

— Так-то оно так, только не все же такой низкой совести, чтоб извозчика забижать.

— А вам седока обижать можно?

— С нашей стороны обиды нет. Не хочешь — не поезжай. Дело не подневольное. На то Бог ходули в брюхо ввинтил, чтоб человек пешком ходил. Да и каков нам интерес трезвого человека по ночам возить, али бы и хмельного, ежели он с женой? Мы с мамзелью ищем. Посадишь и везешь первым манером шагом. А мамзель сейчас своему хахалю: «Душка, вели, чтоб извозчик ехал скорей». Ну, он из любви к ней: «Извозчик, пошел, я тебе прибавлю!» И тут, значит, опять перепадет нашему брату. А вас теперь как угодно вези. Нешто супруга велит прибавить? Ни в жизнь не велит. Вот я ошибся, а то бы не повез вашу милость. Так уж мне, что к Семеновскому-то мосту рядили, а там вертеп этот Марцинкевичский, а то бы на тверезого и внимания не взял. Теперь уж там надо хорошего хмельного седока с мамзелью ловить. Офицера пощадил бы и тверезого, куда он хочет. Офицер, ежели с ездой уважить, он по ночам всегда прибавку дает. Купца тоже возить лестно, ежели он пьяный. При расчете ему нагрубишь — он тебя в ухо, а ты его к городовому. Ну, потом мировая, отступного дает. По ночам-то, сударь, многие извозчики хорошие деньги наживают.

— И это, по-твоему, не мазурничество? — вразумлял седок извозчика.

— Какое же мазурничество? Я от него потерпел, так и он от меня терпи, — стоял на своем извозчик. — Обшивка легкая есть, это точно, а мазурничества нет. Да ведь и нашего брата, сударь, иной седок обшивает.

— Как так?

— А в проходной двор удерет. А то так поднимается по одной лестнице, а спустится по другой.

— Ну, уж это редкость.

— Так-то часто, что ой-ой! А то на такого пьяного нарвешься, что у него гроша за душой нет. Привезешь, дворник примет его в ворота, а тебя в шею. Ноне с дворником драться не будешь — он сам на манер полиции через эту самую бляху.

— Постой направо у подъезда, — приказывает седок.

— Прибавьте, ваше благородие, что-нибудь. Ей-ей, за полтину возить обидно. Кажется, я вашей милости уважил в лучшем виде, — заканючил извозчик и снял шапку.

1906

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.