У театра

Лейкин Николай Александрович

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Лейкин Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
У театра ( Лейкин Николай Александрович)

Вторник Святой недели. Шестой час вечера. В купеческом доме едят уже второй окорок ветчины и ветчина начинает претить; откупорена уже вторая четверть водки, но водка пьется во все удовольствие. Почали третью сотню крашеных яиц и едят их при каждом удобном случае: перед чаем, перед завтраком, перед обедом, перед ужином. Гости не выходят из дома. У хозяйки, особенно усердно христосовавшейся с посетителями, губы вспухли, как подушки. От гостей отбоя нет. Хозяева пьют и едят с каждым гостем. Хозяин третий день уже пьян и ходит в каком-то обалдении.

— Господи Боже мой! — ропщет старшая дочь. — Погода на Пасхе стоит эдакая прекрасная, а мы сидим запершись и третий день ничего, кроме пьяных ликов, не видим!

— Да ведь как вырвешься-то, коли гости одолели, — отвечает мать.

— Бежать надо. Что такое гости? Гости придут, поклонятся пустынному месту и уйдут. Достаточно уж мы об них свои губы трепали, христосуясь. Взять бы сейчас коляску с извозчичьего двора да ехать куда-нибудь за город аристократическим манером весну встречать. Аристократы все так делают. Теперича они все до единого на Елагиной на солнце смотрят. Да и папеньку-то прогулять следовало, а то он совсем как таракан после буры ползает. Все хоть бы воздушку легкого понюхал.

— Что она там мое имя всуе произносит? — спросил отец, сидевший около стола с закуской и окороком ветчины и чокавшийся с гостем.

— Кататься в коляске стремится, — ответила хозяйка. — Чтоб ехать всем нам вкупе аристократическим манером на Елагин, на солнце смотреть.

— Да нешто мы орлы, что можем на солнце смотреть? На солнце только орлы смотреть могут. Что она брешет!

— Не правда-с. Все аристократы весной на солнце смотрят. Ну не хотите на солнце смотреть, так возьмите коляску и поедемте так по островам кататься. Надо же весну встречать, — сказала дочь.

— Весну! — передразнил ее отец. — Да что ж такое, по-твоему, весна-то, что ее встречать надо? Дама какая тебе сродственная, что ли? Весна — весна и больше ничего.

— Опять невпопад сказала! Ах Боже мой, как трудно с вами разговаривать! Впрочем, вы очень хорошо понимаете, об чем я говорю и как весну встречают, и только притворяетесь. Встреча весны — аллегория и больше ничего.

— А коли аллегория, то вот мы с Яковом Панфилычем ее и встречаем. Саданем-ка еще по одной рюмашечке аллегории-то, Яков Панфилыч, встретим… чего зевать-то?

— Дома в четырех стенах весну не встречают. Надо проветриваться. В самом деле, папенька; хоть бы воздуху вы понюхали.

— Я и то нюхаю. Соси, Яков Панфилыч! Господи благослови! Христос воскрес!

— Да полноте вам… Какой здесь воздух? Здесь водочный да ветчинный запах. А вот ежели бы коляску наняли, да вместе с нами… А то никакого удовольствия не видим.

— Эка несообразная девка! Да как я могу, коли у нас гость? Не гнать же его.

— Гостя можно и с собой взять, он так же, как и вы, от чревообъедения этого самого да от пития обалдел.

— Каково разговаривает-то! — подмигнул отец гостю. — Вот так девица! Ах, сколько будущему мужу у ней этого дерзостного духу выколачивать придется!

— А что? Ведь она вправду, — шепнул гость хозяину. — Действительно, мы за три-то дня обалдели. Я так, что у меня даже понятия перевернулись. В ушах колокольный звон, и на что ни взгляну, во всем один окорок ветчины вижу. Поедем кататься.

— Не… Лучше выпьем.

— Чудак-человек, да ведь на легком-то воздухе еще приятнее выпить. Ну, я в половинную долю на коляску иду. Ходит, что ли? Возьмем и женский департамент с собой.

— Вы согласны, Яков Панфилыч? — встрепенулась хозяйская дочь. — Вот за это мерси! Совсем я не ожидала, что вы такой интересный кавалер. Ну, полноте, папенька, поедемте. Все хоть на аристократов посмотрим.

Отец колебался.

— Мать! Ехать нам, что ли? — спросил он жену.

— Да, конечно, поедем. И как мы тебя отлично прогуляем! Вернешься свеж, как голубица, и развихляние суставов получишь. А то посмотри на себя в зеркало: точь-в-точь филин на дереве, глаза выпуча.

— Ну, пошли лавочного мальчишку за коляской! А сами сряжайтесь.

Явилась коляска.

— Ей-Богу, так рада, так рада, что он хоть отрезвится к завтраму на легком-то воздухе, — говорила мать, одеваясь во все парадное. — Уж где так ты, Аленушка, глупа, а сегодня совсем умную вещь придумала, — прибавила она, обращаясь к дочери.

— А ну-ко, чтоб не хромать, так посошок на дорожку, — сказал гостю совсем уже одетый в пальто и шляпу хозяин.

— Да не много ли будет? Ведь к аристократам едем.

— Пустое. Что тут считать! Я даже думаю так, что нам и с собой бутылку хересу взять.

— Вот еще, с собой возить! А по дороге-то нешто хмельных палестин мало?

С лестницы мужчины сходили совсем уже покачиваясь. Сели, поехали.

— Видите, папенька, как на легком воздухе прекрасно, — говорила дочь.

— Верно, верно, дочка. На легком воздухе действительно прекрасно, — отвечал отец. — А ну-ко, извозчик, подержи направо на углу, у трактира. Вы посидите тут в коляске да подождите нас, а мы с Яковом Панфилычем хватим малую толику на легком воздухе.

— Что же это такое! — заговорили мать и дочь. — Мы вас повезли на легком воздухе проветривать, а вы в трактир. Эдак ежели мы будем на каждом углу останавливаться, то и никогда на острова не доедем.

— Доедем. В лучшем виде доедем. Ну, что вы заскулили, как псы по покойнике! Ведь поехали весну встречать, так надо же ее как следовает встретить.

Мужчины вылезли из коляски и направились в трактир. Женщины остались сидеть.

Минут через десять мужчины вернулись еще пьянее. Тронулись в путь.

— А ей-ей, на легком-то воздухе лучше, — говорит заплетающимся языком отец. — Яков Панфилыч, чувствуешь весну-то, как она в тебя входит?

— Еще бы… В лучшем виде чувствую. Только надо повторить. Извозчик! Стоп, машина! Вот видишь красную вывеску, так у ней! — скомандовал гость.

— Опять? Ведь эдак конца не будет! — возопили женщины.

— Пардон, мадамы. Мы сейчас. Давеча ваш папенька меня угостил, а теперь я его угостить должен. Без этого нельзя. Да, наконец, и весна обидеться может, что я ее на свои деньги не встречал, а только на чужие.

Опять дамы остались одни.

— Ну, маменька, кажется, что никакой нам аристократии не увидать, а просидим мы целый вечер около трактирных подъездов, — сказала дочь.

— Ну, Бог милостив. Авось как-нибудь, — отвечала мать.

Мужчины, выйдя из трактира, уже карабкались, влезая в коляску.

— Весна вам кланяться приказала, — пробормотал отец, прожевывая редиску.

— Папенька, что ж вы это с редькой в руках на улицу вышли! — ужаснулась дочь. — Ах, срам какой! Бросьте поскорей. Вон офицеры на нас смотрят и смеются. Что же это такое: в коляске все равно как аристократы, и вдруг с редькой!

— А пущай их смеются! Верно, им завидно, что мы выпили и закусываем.

Снова поехали. Въехали на мост. На мосту через Неву мужчин совсем уже развезло. Гость запел пьяным голосом: «Ехал чижик в лодочке в генеральском чине»… «Не выпить ли водочки по этой причине», — отвечал хозяин и прибавил:

— Да где выпить-то? Вот тоже антимония: эдакий длинный мост выстроили, а трактира на нем не завели. Ну, да как только перевалим через Неву, сейчас остановимся у красной вывески. Вон она весна красная-то вдали виднеется!

Перевалили через Неву и опять остановились у трактира. Дамы чуть не плакали.

— Послушайте, это ни на что не похоже! Мы уедем одни.

— Не смей, извозчик, а то и денег не получишь!

Зашли в трактир и пропали. Через полчаса дамы послали за мужчинами в трактир извозчика. Тот пошел и сам пропал, но через несколько времени явился пьяный и сказал:

— Сейчас приведут ваших хозяев. А уж как меня-то они угостили — то есть в лучшем виде! — бормотал он, влезая на козлы. — Вот купцы так купцы. Дай Бог всякому… Ну, как за эдаких купцов Бога не молить! Каждый соорудил мне по стаканчику… А потом сообща… И сообща выпили. «Бери, говорят, кильку»… Стал просить пивца — пивца дали.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.