Ради прекрасных глаз

Потапенко Игнатий Николаевич

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Потапенко Игнатий Николаевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ради прекрасных глаз ( Потапенко Игнатий Николаевич)

Три года подряд мы с Буйновым жили в одной комнате. Первая наша встреча была случайная; до поступления в университет мы вовсе не были знакомы. Приехали с разных концов России и никогда не слыхали друг о друге.

Мы встретились с ним на лестнице большого дома, когда оба подымались на четвёртый этаж. Он впереди, я позади. Впрочем, вероятно, и раньше ещё мы заметили друг друга, когда стояли у ворот и внимательно читали то, что было написано женским крупным почерком на прилепленной к стене бумажке: «Одна комната отдаётся внаём для холостого с мебелью, по желанию и со столом».

Оба мы заинтересовались этой надписью, но Буйнов, может быть, прозрев во мне конкурента, прочитал её наскоро и тотчас же побежал во двор и стал разыскивать соответствующий подъезд. Я же вообще никогда не торопился и в этом случае тоже пошёл медленно, и, в то время, как я поднял ногу, чтобы взойти на первую ступеньку грязной лестницы, Буйнов был уже на площадке второго этажа, а когда ему отпирали дверь в двадцать седьмом номере, на четвёртом этаже, я ещё только подступал к третьему.

Но дело в том, что раз у нас была одна цель, мы неминуемо должны были встретиться в двадцать седьмом номере. Так это и случилось. Меня впустили вслед за Буйновым и точно так же, как его, ввели в довольно большую комнату, с двумя окнами, выходившими во двор, с диваном, кроватью, столом, шкафом, этажеркой и зеркалом, висевшим над диваном и обладавшим какой-то странной способностью отражать предметы в превратном виде.

— Сколько же она стоит, эта комната? — спросил Буйнов хозяйку, с виду очень почтенную даму, в чепце, с тёмной шалью, наброшенной на плечи, высокую, довольно плотную, с лицом приветливым, с мягким голосом.

— Тринадцать рублей! — был ответ.

— С самоваром? — спросил Буйнов.

— Да, с самоваром. А если угодно стол, так он стоит отдельно шесть с полтиной.

— Гм!.. Так вы говорите — тринадцать? — переспросил Буйнов, очевидно, не желавший пользоваться столом. — Почему же такая цифра? Тринадцать, ведь это нехорошее число!

— Но, знаете, — с усмешкой произнесла хозяйка, — когда речь идёт о деньгах, то тринадцать — число лучшее, чем двенадцать.

— Пожалуй, это так. Только, знаете, мне это дорого!

— Ну, пожалуй, за двенадцать можно.

— Нет, и это дорого.

В это время хозяйку зачем-то на минуту вызвали, и мы остались вдвоём с моим конкурентом. Он обернулся ко мне и сказал:

— Может быть, вам это сходно, так вы займите, я вам не мешаю.

— Нет, — сказал я, — мне это не по средствам. Я ищу себе маленькую комнатку рублей в семь.

— Да? Представьте, я тоже только семь рублей могу… Так именно и искал.

— Трудно найти такую! — заметил я. — Я вот уж третий день шляюсь. Совсем нет маленьких комнат.

— Третий день? А я уж неделю взлетаю в пятые этажи… Послушайте, вот идея! А впрочем, извините, вы… вы студент?

— Да, я студент.

— Какого курса?

— Я только что поступил.

— А на каком вы факультете?

— Я поступил на естественный. Но потом переменю. Может быть, медиком буду…

— Гм!.. представьте. я тоже. Так что, выходит, мы товарищи.

— Очень приятно.

Мы подали друг другу руки и сказали свои фамилии.

— Какая же у вас идея? — спросил я.

— Да вот какая. Вы ассигновали семь рублей, и я тоже семь. А эта комната стоит двенадцать, значит, если мы поселимся в ней вместе, то сделаем экономию по рублю на брата. А ведь это хватит на табак!

— Правда, — согласился я. — Ваша идея мне нравится. Если только мы уживёмся…

— Ну, вот пустое! Почему же нам не ужиться?

И когда хозяйка вернулась, мы её познакомили с нашим планом. Дело очень скоро уладилось; было затруднение в том, что у неё не оказалось другой кровати, но я изъявил готовность спать на диване.

И вот стали мы с Буйновым жить в одной комнате. Каждое лето мы разъезжались по своим краям, но по возвращении тотчас же отыскивали друг друга и опять селились вместе. Несколько раз мы меняли квартиру, но теперь, перейдя на четвёртый курс, мы случайно опять попали к той самой хозяйке, у которой тогда встретились; только уже в другой квартире.

Мы были чрезвычайно удобны друг для друга. Прежде всего, от такого сожительства получалась явная экономия. У нас меньше выходило на свечи, на чай. И даже мы выигрывали во времени; так как нам приходилось читать одни и те же книжки, мы читали их вслух, легче усваивали и вообще жили мирно и хорошо. Характеры наши тоже подходили. Мы не любили много разговаривать, не надоедали друг другу. Оба отличались деликатностью, уступчивостью, и никогда нам не приходило в голову, что мы можем из-за чего-нибудь разойтись.

Может быть, мы недостаточно внимательно присматривались друг к другу, потому что в этом не было надобности, но факт тот, что мы не находили друг в друге решительно никаких недостатков.

Наша хозяйка оказалась вдовою чиновника; судя по некоторым остаткам прежней обстановки её квартиры, можно было заключить, что они когда-то жили очень недурно. Теперь же не бедствовали, но с трудом сводили концы с концами. Уже одно то, что они должны были отдавать комнату, показывало, что у них в средствах был недохват. Жила эта почтенная дама вдвоём с дочерью, которой на вид было лет восемнадцать. Прежде мы её не замечали; она была подростком и, должно быть, исправно ходила в гимназию. Мы столом не пользовались и потому почти не встречались с хозяевами. Теперь же мы вздумали по вечерам пить чай вместе с хозяйками и, разумеется, познакомились и с дочкой. Её звали Анной Григорьевной, и Буйнов в первый же вечер определил её так:

— Ужасно красива, но, кажется, не умна.

Я промолчал, но подумал то же самое. Она действительно была красива. Невысокая, но очень стройная, тоненькая, с ясными голубыми глазками, вздёрнутым носиком, розовыми губками, — она всегда много смеялась и тогда казалась ещё красивей, потому что у неё были превосходные зубы.

Мы проводили вместе почти все вечера. Правда, мы с Буйновым не отличались разговорчивостью, но Анна Григорьевна была такая болтушка, что в этом не было и надобности, — она за всех говорила.

Частенько к ним приходил офицер, по фамилии Обневский. У него был капитанский чин и длинные усы. В сущности, ничего мы про него не знали; на нас он мало обращал внимания, и нам казалось, что и Анна Григорьевна также не интересовала его. Лет ему было за сорок, и, в то время, как мы весело болтали за круглым столом, он сидел обыкновенно с матерью Анны Григорьевны — она на диване, он в кресле, — непрерывно курил толстую папироску в толстом янтарном мундштуке и, цедя слова сквозь зубы, вёл разговор о хозяйстве, о дороговизне на съестные припасы, иногда же рассказывал какие-нибудь городские слухи.

Нам было весело; присутствие молодой девушки — болтливой, любившей смеяться, — оживляло нас и иногда даже делало разговорчивыми. Вернувшись после чаю к себе в комнату, мы ещё находились под влиянием этого оживления и нередко продолжали с Буйновым начатую там беседу. Иногда за такой беседой мы засиживались далеко за полночь.

— Да, — говорил Буйнов, — это всё оттого, что она красива. Ведь она не умна и, тем не менее, влияет на наш ум, возбуждает его к деятельности! Красота воодушевляет!..

Это случилось однажды, в один и тот же вечер, может быть, в один и тот же час. Бог знает, быть может, случайно мы оба были так настроены, или Анна Григорьевна сделала каждому из нас по очереди особенно выразительные глазки, но, когда мы вернулись к себе, у нас не вышло продолжения разговора, как это бывало обыкновенно. Мы начали ходить по комнате из угла в угол, друг другу навстречу. Раза три мы столкнулись. Скоро мы поняли, что так ходить неудобно. Буйнов лёг на диване, а я на кровати; мы вытянулись на спинах и смотрели в потолок.

Не знаю, что именно чувствовал в это время Буйнов, но я был ранен в сердце глубоко. Я ни на минуту не переставал думать о ней, о нашей красавице. Я удивлялся, что только теперь это со мной случилось. Ведь она и прежде была так красива, — почему же эта красота на меня не действовала? А теперь она всё время стояла передо мной, как живая, и я был влюблён в неё по уши.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.