Умягчение злых сердец

Повалихин Ваоерий Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Умягчение злых сердец (Повалихин Ваоерий)

Часть первая

1

Рис. Владимира Ганзина

Путь по сумеречному густому пихтачу продолжался с раннего утра почти до полудня. Потом он незаметно перешел в березовый жидкий лесок. Тошнотворный запах нагревшихся в летних лучах хвойных лап исчез, и путники с удовольствием вбирали в легкие сладковатый воздух березника.

Путников было трое. Тот, что шел впереди, узкоплечий, высокий, по возрасту самый старший, лет тридцати, вынул из нагрудного кармана брезентовой куртки карту-верстовку, развернул ее и закурил сигарету. Напарники тоже закурили.

В звенящей тишине послышался хруст сухих веток. Все трое переглянулись, уставились в сторону, откуда донесся звук. Долго томиться не пришлось. Не очень крупный медведь вынырнул из-за берез. Так близко, что без труда можно было разглядеть на светло-коричневой свалявшейся шерсти комочки репейника.

Появление зверя ни в испуг, ни даже в замешательство, однако, ходоков не привело. Стоящий по правую руку от того, который держал карту, смуглолицый крепыш скинул с плеча охотничье ружье, мигом взвел оба курка.

— Ефим, это мой будет, — азартно произнес он, целясь.

Узкоплечий быстрым движением перехватил двустволку, придавив курки ладонью. Выплюнул недокуренную сигарету и вдруг коротко рявкнул. Замерший от неожиданной встречи хозяин лесной глухомани в следующую секунду улепетывал прочь. Только хруст валежин и веток разносился, затухая.

— Вот так лучше. Без лишнего шумового оформления. — Узкоплечий снял руку с ружья спутника. — Царская гать рядом.

— На подходе, значит?

— Да. — Узкоплечий кивнул, складывая верстовку. — Как ты меня назвал только что?

— Ефим…

— А надо?..

— Роман.

— А его? — Старший в компании кивнул на третьего. Третий был красивым русоволосым парнем с ухоженными пышными усами. Левый глаз у него косил еле уловимо, и все-таки эта чуточная косинка делала красоту ущербной.

— Клим.

— А самого тебя как величать?

— Без величаний. Глеб.

— То-то. Запомнили намертво: Роман, Клим, Глеб. И никак иначе, пока в этом медвежьем углу ошиваться будем… Дробовик-то не держи на боевом взводе, — прибавил владелец карты-верстовки. Рассеянно проследил, как будет выполнено распоряжение.

Спустя еще полчаса ходьбы старший, велевший именовать себя Романом, предложил сделать остановку для перекура. Курить разрешил вволю, но впредь после? этого о сигаретах временно забыть. Скоро будут близки к избам, а кто знает, какой нюх на табачный дым у их обитателей.

И Клим, и Глеб взяли из протянутой Романом пачки «Явы» лишь по одной. В иных условиях, может быть, и по две, и по три, но не в теперешних. Присесть не на что, под ногами болотистая сырь, зыбун. Успевай менять место, иначе засосет через минуту-другую до колена. Давили на плечи рюкзаки, сказывалась усталость почти двухдневного перехода. Так что затягивались сигаретным дымом без удовольствия.

— Потопали уж до места. — Клим первым кинул под ноги окурок.

С ним молча согласились.

Прошли еще километра полтора, пока ступили на сухую твердую почву. Предстал перед глазами омут, окаймленный привольно растущими разлапистыми кедрами. Ни мостка, ни лодчонки на берегу, будто не приходят к таежному водоему люди. А должны наведываться, если карта правильная. Да! Всмотревшись, заметили среди лозняка тропку. Она убегала от воды на невысокий холм, где проглядывалась тесовая крыша.

— Вот и к месту пришли, — сказал удовлетворенно Клим.

— Подожди расхолаживаться, — отозвался Роман, — еще таких мест пять. — Властно прибавил: — Идем. И себя не обнаруживать.

Еще с четверть часа потратили на то, чтобы обогнуть омут и взойти на холм.

На полянке, обнесенной ветхими жердями, стоял просевший в землю на добрых три венца домик с крохотными оконцами, с навесиком у входа. Около навесика на пеньке, или чурбачке, сидела, склонившись, старуха в кофте и юбке, в платке, повязанном так, что голова открыта лишь от подбородка до бровей. Старуха возилась с чугунком, очевидно, оттирала, от копоти. Роман из кустов долго глядел в бинокль на ее морщинистое остроносое лицо, удивительно белое, светящееся в темной кайме платка, словно осколок зеркала.

Вышла из убогой избенки другая пожилая женщина, неся перед собой ступу с пестиком. Устроившись неподалеку, вторая обитательница вросшего в землю жилища принялась толочь что-то в ступе.

— Две бабульки, — сказал Глеб.

— Первая, вроде бы, однорукая, — прибавил Клим. У него тоже был бинокль, и он, как и напарник, внимательно наблюдал за старухами.

— Она и есть однорукая. Пошли, — властно сказал старший и попятился в гущину кустарника.

Все трое возвратились к омуту, расположились шагах в пятидесяти от него, под кедром с низко нависающими лапами.

— Час отдыхаем, — сбрасывая рюкзак и стягивая сапоги, тем же повелительным голосом заговорил Роман, — и в путь.

На земле, засыпанной прошлогодней хвойной иголкой, вновь появилась карта-верстовка. Зелеными штрихами на ней были обозначены болота и гари, коричневыми кружками — острова среди этих богатых топями мест, красными пунктирами — проходы от острова к острову. Их на верстовке значилось шесть, и в центре каждого броско выделялась римская цифра.

— Клим пойдет на третий и пятый острова, — тыкал кончиком голой ветки в каргу Роман. — Я — на второй и четвертый, Глеб — на шестой. Рюкзаки, оружие здесь, на дереве, подвесим. Сигареты мне отдайте. Брать с собой только фонарики и еду, возвращаться особенно не спешить…

Клим, когда воцарилось молчание, вынул из кармана штанов помятую неначатую пачку «Столичных», кинул на Романову куртку.

— Пойду. Все равно идти, — сказал он.

— А еда?

— Возьму с собой. — Клим, не просидевший под деревом и десяти минут, поднялся.

— Тоже отдыхать не буду, — сказал Глеб.

— Ладно. Берите, что нужно, и рюкзаки подавайте мне, — Роман, как был босой, подошел к кедру, вскарабкался на нижний сук, ждал, пока спутники подадут ему поклажу, оружие.

Через четверть часа местечко под кедром близ омута обезлюдело, каждый шагал по заданному маршруту.

Старший в рассеявшейся группе, Роман, обогнув остров, быстро отыскал тропу в болотистой пружинящей почве. Тропа была хорошо наторена, ходили по ней достаточно часто, и Роман время от времени останавливался, чутко вслушивался в звуки тайги. Заботило, как бы не столкнуться с идущим навстречу человеком. Слышались лишь птичий щебет да нудящее непрерывное гудение комаров. Гнус донимал укусами, утяжелял и без того нелегкий путь. Временным спасением от комаров — одеколоном «Гвоздика» — еще утром пользовались, но из-за резкого запаха отказались, как и от сигарет.

До второго острова было около четырех километров. Прибрасывая на усталость, на частые остановки, на то, что ступает, как по деформированной кроватной сетке, рассчитывал быть через полтора часа.

Так и вышло. Он свернул с тропы влево, когда сырость под ногами исчезла и впереди, в просвете между елями и пихтами, мелькнула лужайка, стожок на ней. Сделав еще с сотню шагов, увидел ульи и домик. Построенный давно, он, однако, не был таким ветхим, как на первом острове. Оконца хоть и крохотные, но нижний край их высоко над землей; и стены, и желобовая крыша добротные. Сараи, около которых поленницы дров, омшаник, поодаль избушка без окон, скорее всего, банька, хлев. Жили здесь более устроенно.

Не домик, не надворные постройки интересовали сейчас — хозяева. Их не было. Отлучились куда-то или же в разгар дня, в жару, в избе.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.