1917. Разложение армии

Гончаров Владислав Львович

Серия: Военные тайны XX века [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
1917. Разложение армии (Гончаров Владислав)

1917. Разложение армии

От редакции 1925 года [1]

При составлении настоящего сборника было использовано главным образом делопроизводство Ставки, Канцелярии Военного Министерства и Кабинета Военного Министра.

Дела Ставки дореволюционного периода довольно полно отражают картину постепенного разложения армии; начало ее разложения также достаточно полно выявляется в документах, относящихся к совещаниям главнокомандующих в Ставке весной 1917 года и в первых донесениях начальников частей по этому поводу. Внутренняя жизнь старой армии и ее настроения в моменты окончательного разложения в эпоху так называемой керенщины ярче всего выявились в делопроизводстве Кабинета Военного Министра. Большинство публикуемых нами документов хранится в Военно-Морской секции Е.Г.А.Ф. в Москве [2] ; там же сосредоточены дела последних дней старой Ставки, кончая эпохой Брестского мира и последующего наступления австро-германских армий.

Несмотря на всю свою сложность и многообразие, процесс распада старой армии на всех фронтах проходил почти одни и те же этапы, поэтому в настоящем сборнике мы ограничились приведением лишь наиболее характерных документов, иллюстрирующих положение дел на всех участках.

В некоторых случаях в документах допущены сокращения, там, где Это не искажает их смысла и дает возможность избежать повторений или общих мест. Все эти сокращения оговорены специальными примечаниями.

Все публикуемые в сборнике документы появляются в печати впервые. Те же документы, которые хотя и имели прямое отношение к теме, но были уже опубликованы в др. изданиях (правда, число их очень невелико), упоминаются нами лишь в ссылках в соответствующих местах сборника.

Вместо предисловия

Причины того, что произошло с русской армией между февралем и октябрем 1917 года, – тема, крайне важная для понимания событий русской революции, и столь же мифологизированная. Советские историки, неустанно подчеркивая руководящую и направляющую роль большевиков в событиях 1917 года, тем самым давали аргументы в руки своим противникам, утверждавшим, что армию развалили предатели-большевики на деньги германского Генштаба.

Конечно, в реальности армии не разваливаются так просто и быстро. Причины разложения были более глубокими, а главное – внутренними. Этим причинам и посвящен сборник, который мы предлагаем вниманию читателей. Безусловно, он не является полным собранием документов по теме, даже среди уже опубликованных. Однако собранные в этой книге источники позволяют не только проследить процесс распада армии, но и выявить роль в этом процессе различных политических сил России. Кто чего желал, и что у него получилось – вот вопрос, который извечно волнует историков. Надеемся, что настоящий сборник хоть в некоторой степени позволит приблизиться к ответу на этот вопрос.

Одной из важнейших причин разложения армии стала существовавшая в ней глубочайшая пропасть между солдатским и офицерским составом. Если до войны и в ее начале эта пропасть носила в основном социальный характер (принадлежность к разным сословиям с разным общественным статусом, правами и возможностями), то уже в 1916 сюда добавилось кардинальное различие взглядов на цели войны. Патриотически настроенные представители образованного сословия рассматривали войну с геополитических позиций (германская агрессия, долг перед союзниками, Константинополь и Проливы). Но для большинства солдат эти понятия были пустым звуком: война шла на чужих территориях (Румыния, Галиция, Польша и Литва), а к иностранцам, что немцам, что англичанам, русский мужик привык априори относиться с недоверием. Крест над Святой Софией – это, конечно, хорошо, но лишь на первый год войны, и уж никак не на третий…

Основная солдатская масса устала от войны и не видела в ней смысла – это факт, который нельзя отрицать. И глупо обвинять солдат в отсутствии патриотизма, ибо с их точки зрения их России никто не угрожал – в отличие от 1812 года. А умирать за абстрактные ценности они смысла не видели. Как писал Я.А. Слащев в книге «Требую суда общественности и гласности» (Константинополь, 1921): «Нам приходилось слышать, да и теперь часто это передается из уст в уста, что фронт разложили большевики, и не будь их – мы бы не дошли до позорного Брестского мира. Я отнюдь не стану говорить, что партия большевиков не стремилась ликвидировать старую армию… но эта гибель была предрешена уже только потому, что старая армия сама умирала».

Ситуация усугублялась тем, что к третьему году войны, в связи с огромными потерями офицерского состава, началось массовое производство младших офицеров из отличившихся солдат или из получивших хоть какое-то образование мобилизованных представителей «нецензовых» сословий. Это вызвало «размытие» офицерского корпуса – все больше младших командиров теперь разделяло точку зрения солдатской массы, то есть у этой массы появились потенциальные лидеры.

В этих условиях продолжающееся участие России в войне стало представлять угрозу для стабильности не только режима, но и самого государства. Увы, большинство высокопоставленных военных этого не понимало и не хотело понимать. Вдобавок Февраль привел к власти политические силы, ориентированные в первую очередь на союзников.

Позицию высшего российского генералитета в первые послефевральские дни хорошо демонстрирует мнение командующих фронтами, высказанное ими в телеграмме военному министру от 18 марта (документ № 37):

«2) наступление вполне возможно. Это наша обязанность перед союзниками, перед Россией и перед всем миром, 3) это наступление избавит вас от неисчислимых последствий, которые могут быть вызваны неисполнением Россией ее обязательств, и попутно лишит противника свободы действий на других фронтах… Настоятельно просим, чтобы никаких шагов перед союзниками в смысле отказа от выполнения наших обязательств не делалось, 7) армия имеет свое мнение, мнение Петрограда о ее состоянии и духе не может решать вопрос; мнение армии обязательно для России; настоящая ее сила здесь, на театре войны, а не в тылах».

Здесь интересен даже не страх перед возможными санкциями союзников (об этих же опасениях 12 марта писал Гучкову генерал Алексеев), сколько ультимативный характер требований – «армия имеет свое мнение», «мнение армии обязательно для России» и, наконец – «настоящая ее сила здесь, на театре войны, а не в тылах». Фактически генералы ставят правительству условия и угрожают ему военной силой! Однако если вспомнить, что именно армейская верхушка совершила Февральский переворот, потребовав отречения императора, то все становится на свои места – генералы почувствовали вкус власти и не собирались от нее отказываться. После этого неудивительно, что Временное правительство не доверяло высшему военному руководству, боялось его и поэтому приложило все усилия для лишения военного командования дисциплинарных полномочий. Но для нас важнее другое: крушение дисциплины в российской армии началось не снизу, а сверху, и изначальной причиной его были отнюдь не большевики, а именно высшие командиры.

Нельзя не отметить, что сам генерал Алексеев, организатор отречения царя, а впоследствии «отец» Добровольческой армии, в отличие от прочих политиков-февралистов, прекрасно понимал реальное положение страны. Еще 12 марта в своем письме к Гучкову (документ № 34) он отмечал: «Мы приняли на этих конференциях [в Шантильи и в Петрограде] известные обязательства, и теперь дело сводится к тому, чтобы с меньшей потерей нашего достоинства перед союзниками или отсрочить принятые обязательства, или совсем уклониться от исполнения их». И далее: «Сила обстоятельств приводит нас к выводу, что в ближайшие 4 месяца наши армии должны были бы сидеть покойно, не предпринимая решительной, широкого масштаба, операции».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.