Эпоха стальных мечей

Лавров Борис

Серия: Созвездие гончих псов [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Эпоха стальных мечей (Лавров Борис)

Динго. VI

I.

Я сидел в темноте и тесноте. О тишине, правда, не приходилось и думать — шум двигателя в ушах грозил доконать меня. Клетка, закрытые глаза и слабость во всём теле.

Не знаю почему — может быть, из-за того, что я был псом лишь частично, да ещё и диким — но только снотворного, которое мне ввели в сиднейском аэропорту, хватило не на весь полёт до Лондона. То ли магия сплоховала, то ли просто халтура. А мне вот теперь страдать, лёжа в багажном отсеке. Честно говоря, когда там, в Австралии, странный парень, ставший нашим провожатым, сообщил мне о необходимости провести полёт в состоянии наркоза, я воспринял эту идею с недоверием (не буду скрывать — даже немного струхнул). Но теперь… Я бы многое отдал, только бы избавиться от этого шума в ушах, темноты в глазах и скованности в мышцах. Я несколько раз летал самолётом, но когда ты — человек и летишь в салоне, всё выглядит совсем иначе. Источник шума расположен дальше, а уши не воспринимают звук так чутко. От тоски и мигрени я начал тихонько подвывать. Плюс ко всему — ещё и всепоглощающе скучно. Ну что делать, если ты сидишь в клетке, клетка — в багажном отделении самолёта, а самолёт находится в воздухе уже много часов, перемещаясь над всем миром из Сиднея в Лондон?

Конечно, сколько уже мы находимся в полёте, я не знал. Может быть, мы почти на месте. В конце концов, какое-то время я действительно проспал сном младенца, находясь под наркозом! Но я сейчас горячо мечтал оказаться в салоне самолёта, с друзьями. Везёт им. Летят как… Как люди. А я тут мучаюсь. Да я готов даже терпеть общество этого Вилли! Впрочем, тот, кажется, летел в другом салоне. Как же шумит!

Не знаю уж, сколько я там сидел, пытаясь сосредоточиться и жмурясь в темноту. Не знаю также и то, как я не оглох во время приземления. Зато потом — после того, как все двигатели окончательно заглохли — я наконец-то почувствовал тишину, покой и огромное — просто невероятное — блаженство. Время превратилось в вату — впрочем, как и я сам. Я лежал, не обращая внимания вообще ни на что, кроме тишины. В жизни больше так не полечу! А если и полечу — попрошу дозу снотворного на порядок побольше.

Как и когда в багажный отдел успели зайти работники не то самолёта, не то аэропорта — я заметить не сумел, что для меня, вообще-то, нехарактерно. Они зашли и стали разбирать чемоданы с саквояжами, в обществе которых я приводил полёт. Я поднял голову, только-только начавшую приходить в норму, и посмотрел на них. В глазах двоилось.

— Надо же — пёс очнулся раньше срока, гляди! — заметил меня один из работников. — Не укусит?

— Он же в клетке, — резонно возразил второй. — К тому же, он только что проснулся, судя по соловым глазам.

Я не обращал на них внимания. Я медленно приходил в себя, соображая, кто я и где я. Итак. Я — Дик Бинго, тринадцати (уже почти четырнадцати) лет, бывший английский школьник. Он же — Динго… Собственно, динго. Рыжий, дикий, австралийский. После трёх или четырёх месяцев, проведённых в австралийских джунглях и окрестностях, я направляюсь со своими друзьями в Лондон. Зачем? А вот этого я пока не знаю. Нам пока только предстоит узнать, что же приготовили нам вроде-как-дьявол, представившийся нам как Игрок, и недо-ангел, известная как Гортензия. Игра, которую они традиционно проводят, раз за разом ставя на кон человеческие жизни, и в которую мы по воле судьбы (а может быть, и кого-нибудь другого) оказались втянуты по самые уши, ещё раскроет нам свои секреты. Пока же нам нужно просто явиться по какому-то адресу в Лондоне, где мы и узнаем, что приготовил нам второй этап этой игры.

Гудение в голове проходило. Моё клетку поняли, на что-то положили, куда-то повезли… Я только моргал глазами. Когда клетку раскрыли, я увидел стоящего рядом Вилли. Тот быстрым движением подхватил мой поводок, который всё это время был на мне, и коротко скомандовал:

— Пошли.

Я не возражал. Шлось мне, правда, не очень — кости ныли, да и походка была как у моряка, не сходившего на сушу больше года. Но до стоящих чуть поодаль ребят я кое-как доковылял. Они с лёгким волнением смотрели на меня.

— Ты в порядке? — спросила, наконец, Айлин, когда мы оказались в более-менее безлюдном коридорчике аэропорта. Я не рискнул говорить вслух — всё-таки не совсем в пустыне находимся — и только легонько кивнул головой. Не сказать, чтобы я действительно был полностью в порядке — меня слегка мутило и ноги всё ещё слегка подкашивались — но это явно должно было скоро пройти.

— Когда мы выйдем за территорию аэропорта — мы расстанемся, и, надеюсь, навсегда, — заметил Вилли.

— Да? — Падди привычно почесал рыжую макушку. — И куда же ты теперь?

— Обратно в Сидней, куда же ещё, — усмехнулся Вилли, который на время полёта играл роль старшего брата тринадцатилетнего ирландца. — Я-то здесь что забыл. Это вам удачи с игрой.

Не понравился мне тот тон, с которым Вилли произнёс последнюю фразу. Похоже, ему было многое известно о том, какие бывают этапы в играх… И они явно были не из лёгких. Впрочем, чего ещё ждать? Если выбраться вчетвером из австралийских джунглей было всего-навсего нашим первым, «проверочным» заданием — то…

— Так ты что, только ради нас летел? — уточнил Рик. Вообще-то полное имя моего друга — Седрик, но об этом сложно взять и просто вот так догадаться.

— Ну да. — Вилли поправил пальто, сидящее на нём ровно и гладко. — Удовольствие небольшое, но раз уж Гортензия попросила…

На улице, куда мы вышли через большие стеклянные двери, шёл дождь.

— Узнаю старый добрый Лондон… — Вилли поднял повыше воротник. — Когда не приедешь — всегда дождь, всегда дождь. Идём, посажу вас на автобус до города.

В ожидании транспорта мы вновь, как и перед отлётом, зашли в небольшое крытое кафе. Ребята взяли по стакану сока, Вилли — кофе, я же отказался от всех предложений. Есть или пить не хотелось, тем более, что лёгкая тошнота и тяжесть в желудке никак не хотели проходить.

— Ошейник натирает… — тихо вздохнул я, задней лапой (так удобнее) поправив его. — Меньше суток — а натирает…

— Потерпи, Динго, снимем при первой же возможности, — кивнул Рик. — Пока нам нужно добраться до города, а там… Кто ориентируется в Лондоне?

— Я… Немного, — я прекратил чесаться и сел. — Раньше я стабильно бывал там два-три раза в год.

— Отлично, значит, поведешь. — Рик потёр ладони и отхлебнул сока, а я обрадовался: наконец-то сделаю что-то полезное. Спору нет, в джунглях и пещерах от меня большая польза, да и тогда, когда мы с Риком уничтожали древнюю тварь из пещеры вымершего подземного народа, я постарался на славу. Но с тех пор, как мы выбрались к цивилизации, меня не отпускала мысль о том, что я тут лишний и доставляю больше хлопот, чем пользы. Да ещё и эта необходимость притворяться бессловесной тварью… Может, мне и правда всё-таки стоит стать человеком? Я заколебался, думая об этом — впервые с тех пор, как Гортензия вернула мне человеческую речь. Быть псом очень классно, обострённые чувства и всё такое… Но у меня нет пальцев, меня не пропустят в кино и я не могу пить из бутылки. И таких вот мелочей-заноз — очень много. Очень. Надо или возвращать себе человеческий облик… Или, когда это всё закончится, лететь обратно в Австралию, в джунгли, и жить там на природе. Одному. Буду бегать, охотиться… И никаких поводков и ошейников.

— Интересно, — заметил Падди, разглядывая свой стакан. — Почему Гортензия, если она такая могучая и всесильная, не отправила нас сразу в Англию? Могла бы ведь телепортировать, или ещё что…

— Потому что Гортензия — это Гортензия, — ответил Вилли, залпом выпивая свой кофе.

— Но она же нам помогла добраться сюда, — возразил Падди. — Если бы совсем не помогала — так понятно, дополнительное испытание. А так…

— Значит, были причины. Помогла — и скажите спасибо. — Вилли встал и подхватил свою шляпу, лежавшую в центре стола. — Идём, автобус прибыл.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.