Сержант Каро

Саркисян Мкртич Дивинович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сержант Каро (Саркисян Мкртич)

Рассказы

На рассвете

В тот день я совершил дисциплинарный проступок. Ночью, вместо того чтобы спать, мне полагалось мыть полы в казарме и подметать двор. Проштрафившихся было шестеро. Когда все заснули, мы приступили к делу. Нас одолевала усталость. Весь день мы плутали по лесу, но тщетно. Нам так и не удалось обнаружить немецких парашютистов. Не удалось также обнаружить никаких вещественных доказательств того, что неприятель приземлился в лесу. Сон, будто гиря, тянул книзу наши веки, и нам недоставало сил покончить с работой. Мы с завистью поглядывали на безмятежно-сладко спящих солдат.

В полночь в казарму нежданно-негаданно явился командир полка и проследовал к командиру батальона. Минут через пять-десять они вышли и приказали дневальному по нашей роте срочно разбудить командира второго взвода Золотова. Они были явно чем-то встревожены. Переговаривались шепотом. Полковник даже не позволил Золотову отдать рапорт.

— Не надо, лейтенант. Прежде чем получить задание, отберите человек пять или шесть. — И кивнул в нашу сторону: — Что они здесь делают?

Вася Краснов, как всегда, не полез за словом в карман:

— Искупаем свои грехи, товарищ полковник!

— Великолепно! — сказал полковник. — Значит, мы вам поможем полностью избавиться от ваших прегрешений. Сколько вас?

— Шестеро.

— Великолепно! Крепкие ребята?

— Устали.

— Не робкого десятка?

— Трусов не испугаемся, товарищ полковник!

— Не болтайте глупостей, солдат! А смельчаков, выходит, испугаетесь?

— Не могу знать.

Полковник пожал плечами: «Бог вам судья, солдат».

— Орлы! — и повернулся к лейтенанту. — Так вот, товарищ лейтенант, час или два назад фашистские диверсанты у излучины реки обстреляли машину командующего армией. Водитель убит, адъютант ранен, а генерал, слава богу, отделался царапинами. Машина сорвалась с обрыва и перевернулась. Задача у вас нетрудная. Отправляйтесь к месту происшествия, поставьте машину на колеса и дожидайтесь, пока мы разыщем и пришлем трактор. Пойдете вооруженные, непременно с автоматами. Патронов захватите как можно больше. Не исключено, что столкнетесь с диверсантами. А если хотите знать, основная ваша задача как раз в этом и состоит — обнаружить их. Я полагаю, они вряд ли ушли далеко. Выполняйте!

— Есть, товарищ полковник!

— Моя машина вас подвезет.

Через пятнадцать — двадцать минут мы были на месте. По дну неглубокого оврага серебряной лентой извивалась в лунном свете речка. Сорвавшаяся машина лежала у воды колесами вверх. На противоположном берегу чернела толща леса. «Виллис» полковника без промедления повернул обратно, и мы остались у кромки обрыва под загадочным, пронзающим насквозь взором леса. Молчание прервал все тот же Краснов.

— Диверсанты там, — он указал на лес.

Ему не ответили. Мы стояли как зачарованные. Лес казался тысячеоким. Он видел нас, а мы его — нет. Он слышал нас, а мы его — нет. Он мог причинить нам зло, а мы ему — нет. Кругом царило безмолвие. Речка — и та онемела.

— Хорошая из нас мишень, — продолжал Краснов, — даже слепой не промахнется.

— Замолчи! — страшным шепотом произнес лейтенант. — Тихо!

И шагнул вперед. Он спускался так осторожно, точно под ногами у него были разбросаны яйца, точно боялся нарушить безмолвие. Нам чудилось, что тишина вот-вот взорвется собачьим лаем и воем.

Мы спустились к машине. Она почти не пострадала. Разве что побились стекла да крест-накрест была прошита автоматной очередью правая дверца. Лейтенант внимательно рассматривал машину.

— Эти сукины дети устроили засаду справа от дороги, там, откуда мы спустились. Поразительно, что генерал остался невредим. Не иначе он сидел на заднем сиденье, по левую руку. Да, так оно и есть, — сам себе говорил лейтенант, не отводя взгляда от леса. Один из ребят — он заглянул внутрь машины — вскрикнул:

— Шофер!

— Где?

— Да вот же.

Убитый водитель лежал ничком, левая его рука запуталась в баранке, а голова очутилась под сиденьем.

— Пока не перевернем машину, его не вытащить.

Вид убитого подействовал на всех. Мы еще настороженнее принялись вглядываться во мрак леса.

— Они там, — опять сказал Краснов. И мы знали, что он говорит правду. — Куда им уйти, ночью-то?

— Заткнись, — страшным шепотом произнес лейтенант. — Тихо!

Он сел в тени машины и раскурил папиросу. Его руки подрагивали.

— Не хочу смотреть на лес, — сказал он. — Темнота коварна, а тишина и того пуще. По мне, лучше б они обстреливали нас из пушек, только бы не молчали. — Он поднялся и скомандовал: — Автоматы к бою!

— Зачем?..

— Дадим залп по лесу.

Мы взяли автоматы на изготовку.

— Огонь!

Автоматы извергли пламя. Тишина раскололась вдребезги. Темнота поколебалась. Лес задвигался, ощетинился. Мы стреляли по таинственности, по неизвестности. Мы были бы рады, если б прямо против нас — лицом к лицу — стоял враг, если б он ответил огнем на огонь — лишь бы округа стала понятной, лишь бы нас не подстерегало неведомое, не караулил в засаде случай.

— Отставить! А теперь перевернем машину.

Ребята исполнились прямо-таки львиной силы. Откуда она взялась? Бог весть. Машина медленно приподнялась и встала боком, затем с грохотом, эхо которого раскатисто пронеслось по лесу, упала на колеса и замерла. Мы бережно вынесли наружу тело шофера и уложили подле машины. Парень был молодой и красивый. В лунном свете мы долго смотрели на него. Пули угодили ему в правое ухо и шею. Смерть, судя по всему, наступила мгновенно. На лице парня застыла полуулыбка удивления. Верный признак внезапной смерти. Немного погодя мы почувствовали, что очень уж долго рассматриваем его. И еще почувствовали, что не смотреть — выше наших сил.

— Надо закрыть ему глаза, — сказал лейтенант, — такой порядок. Умерший не должен смотреть на мир открытыми глазами.

Никто не тронулся с места. Глаза убитого с удивлением взирали на холодный лик луны, а еще — на нас.

— Прикройте ему лицо, — сказал Золотов, — такой порядок. Лицо покойного надо прикрыть.

Один из ребят прикрыл носовым платком лицо шофера. А мы все равно продолжали на него смотреть. Внезапно лейтенант спросил Краснова:

— Ты любишь кого-нибудь, Вася?

— Люблю, товарищ лейтенант.

— Очень любишь?

— А почему вы спрашиваете, товарищ лейтенант, разве теперь время?

— Отвечай лучше на мой вопрос: очень любишь?

— Никого так не любил, товарищ лейтенант. Жизнь за нее отдам.

— Симпатичная?

— Очень. Красавица.

— Да как же она, красавица, любит такого вот веснушчатого, как ты?

— Ради меня она самым интересным ребятам скажет «нет».

— Стало быть, ты удалец, Вася.

— Эх, товарищ лейтенант, какой у девчат ум! А, простите, можно задать вам тот же вопрос?

— Можно.

— Есть у вас любимая девушка?

— Есть.

— Красивая?

— Нет, это моя жена.

— Жена не может быть красивой?

— Нет. Она красива до тех пор, пока не станет женой.

— Как это понимать?

— Как угодно. После замужества красавица куда-то исчезает, остается жена.

— Ну и ну! А как же красота?

— Красота остается. Впрочем, красота, которую познали, уже не красота. Я, честно говоря, потому и тоскую по жене, что на расстоянии, издалека, она опять становится красавицей.

— Красивые — изменницы, — вмешался вдруг в разговор узбек Ширалиев.

— Почему, товарищ боец?

— Так, товарищ лейтенант. Их очень любить, они не любить, — попытался, но так и не смог выразить свою мысль Ширалиев.

— Значит, чем больше ты любишь красавицу, тем меньше она любит тебя?

— Их весь мир любить.

— Значит, красавиц любит весь мир?

— Так точно, товарищ лейтенант.

Внезапно лес задвигался, застонал. Верхушки деревьев коснулись друг друга, и ночная прохлада, обласкав их, пропала в чащобе. Лейтенант Золотов снова вспомнил о лесном безмолвии и снова крикнул:

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.