Повести

Алексеев Валерий Алексеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Повести (Алексеев Валерий)

Валерий Алексеев

Открытый урок

Рог Изобилия

Валерий Алексеев

Открытый урок

Открытый урок

1

У дверей общежития произошла первая заминка.

Ну что ты, Кирилл, в самом деле! — сказала Катя и рассердилась. — Куда ты меня ведешь? Еще подумают что-нибудь.

Не подумают! — ответил Кирилл уверенно. — На третий этаж — другое дело, там женское общежитие, у них свой, особый пост. В мужское вход свободный, пропустят. Идем.

Должно быть, он сказал что-то не то, потому что Катя не двигалась с места. Скорее всего ее напугало слово «мужское». Действительно, звучало оно несколько диковато.

— Да ну, не пойду! — сказала Катя гневно и отступила на одну ступеньку вниз. Так они стояли некоторое время — Кирилл вверху, Катя чуть ниже, мимо них проходили ребята, кто-то окликнул Кирилла, он махнул в ответ рукой: а, не до тебя, ступай.

До сих пор все шло хорошо: гуляли, замерзли, промочили ноги — сапог у Кати не было, а снег в этом году выпал рано, выпал и тут же раскис, и ходить по этой жиже без сапог оказалось то же, что босиком. И ничего, кроме заботы, не было у Кирилла в голосе, когда он предложил зайти к нему в общежитие хотя бы на полчаса. Поэтому заминка на самой последней ступеньке застала его врасплох.

— Согреемся — и уйдем, — пробормотал он без особой надежды, и тут что-то изменилось: по-видимому, Катя поняла, что спорить здесь, у входа, нелепо. Кирилл угадал это в ее глазах, взял за руку, и она спокойно пошла за ним.

В вестибюле у прохода на лестницу сидела за столиком грузная женщина в толстом сером платке. Перед нею стоял и что-то доказывал долговязый парень с первого курса физмата. В стороне, потупясь, ожидала исхода разговора девушка с тетрадкой в руке.

Не пущу, и все! — категорически говорила женщина. — Не знаю я ее, в глаза не видела. Не живет она тут, не морочьте мне голову.

Вы мне за это ответите! — кипятился парень. — Вы мне срываете шефство! У нее хвосты с прошлого года!

Знаю я эти хвосты, — невозмутимо отвечала женщина.

Кирилл боялся, что Катя вырвет руку и убежит, но она даже не замедлила шага. Так они и прошли между распаленным физматчиком и столиком дежурной.

Превышаете, Анна Семеновна! — укоризненно сказал Кирилл.

С вами да не превышать! — ответила дежурная. Она бегло взглянула на Катю, хотела что-то сказать, но в этот момент к ней снова подступил долговязый.

Таких законов нет — не пропускать! — проговорил он запальчиво. — Вы мне законы покажите!

Ах, ты о законах! — весело и как бы даже обрадованно сказала Анна Семеновна. — Ну-ну, давай о законах поговорим!

Парень опешил. Он растерянно посмотрел на лестницу, по которой не спеша поднимались Кирилл и Катя, и тут его спутница подала тоненький голос:

А этих почему пропустили?

Ах ты мурзилка! — удивилась Анна Семеновна. — Да через твоего дурачка и пропустила. Не заговори он меня — ни за что бы не прошли.

2

— Ну! — строго сказала Катя, остановившись на лестничной площадке. — Очень красиво, правда?

И усмехнулась. Кирилл смотрел на нее не отвечая.

— Имей в виду, — сказала Катя, — если у тебя в комнате никого не окажется, я поворачиваюсь и ухожу.

Тут мимо них, торопясь и перескакивая через ступеньки, пробежал долговязый со своей подружкой.

Нахальство — второе счастье, — буркнул он, не останавливаясь.

А глупость — первое, — в тон ему ответил Кирилл.

Девушка на них не взглянула. Кирилл машинально отметил, что она была в высоких сапогах, и повел Катю по длинному, тускло освещенному коридору. В коридоре явственно пахло жареной колбасой, а к этому царскому запаху примешивались унылые ароматы холодного буфета, черствых булочек и подкисающего крюшона. А если внюхиваться, можно было различить еще и прохладный запах свежего постельного белья: сегодня как раз производили смену. Катя шла за Кириллом и беспокойно поводила своим остреньким носиком. В нескольких местах коридор имел ниши, и в этих нишах сидели курильщики. При подходе к ним Кирилл убыстрял шаги.

— Долго еще идти? — стараясь не отставать от Кирилла, громким шепотом спросила Катя.

Кирилл ничего не ответил, он явно не хотел задерживаться.

На дверях висели картинки, открытки, устрашающие таблички с надписями: «Человеческий кроссворд», «Осторожно: злая собака» (с переводом на латынь; «Кавэ канем»), «Ярославские ребята», «Постучался — уходи», «Съестное складывать у входа слева» и так далее в том же роде. Сколько комендант ни ярился, сколько ни соскребал эти таблички с дверей, они вновь и вновь появлялись.

У одной из дверей Кирилл остановился так неожиданно, что Катя на него натолкнулась.

Здесь? — спросила она снова шепотом. Кирилл молча кивнул. Он достал из кармана ключ на витом проводке, и вдруг рука его остановилась на полпути. В левом верхнем углу он увидел открытку, повернутую цветной стороной наружу. Это был знак, что в комнате люди. Самохин мог забыть перевесить открытку, к тому же за дверью было тихо, но Кирилл растерялся. Катя заметила это и некоторое время стояла молча. Потом она спросила:

А что это значит: «Ноль плюс единица плюс корень из минус единицы»?

Такая надпись была сделана карандашом посредине двери, и Кирилл настолько к ней привык, что перестал замечать.

— Это? — переспросил он вполголоса. — Наша формула. Ноль — это я, единица — Самохин, а еще один товарищ у нас в комнате значится, но не живет, — корень из минус единицы.

—- За что ж тебя в нули определили?

Для простоты, — коротко ответил Кирилл. Он все еще медлил с ключом в руках, прислушиваясь. Наконец решился, толкнул дверь плечом, и она неожиданно легко открылась.

Видишь, как просто, — сказала Катя и вошла первая.

3

— Пардон, — Самохин сбросил ноги с кровати, но встать не встал — так и остался полулежать, сообразив, должно быть, на полдороге, что не ему просить извинения, а тем, кто врывается без стука да еще пропускает вперед гостей. — Накладочка, — сказал он с усмешкой Кириллу, заметно поскучневшему лицом.

Впрочем, Кирилл тут же подавил свое разочарование и, бросив насколько мог дружелюбно: «Лежишь, вельожа?» — принялся помогать Кате снимать пальто.

— Фельдъегеря вперед посылать надо, — заметил Самохин и встал, попав одной ногой в ботинок, а другою наступив поперек.

Самохин был крупный белобрысый мужчина с большими залысинами на крутом лбу. По множеству тетрадей, мелко исписанных карточек, которые лежали на его кровати и на полу, а также по раскрытому проигрывателю, стоявшему у изголовья с пластинкой наготове, видно было, что он расположился надолго. Но вот одет для этого он был явно неподходяще: при белой, правда, застиранной сорочке, при галстуке, запонках и в наглаженных брюках валяться на постели было, должно быть, неудобно.

Мы ненадолго, — сказала Катя.

Я понимаю, — бегло взглянул на нее Самохин и, сняв с проигрывателя пластинку, бережно опустил в конверт.

Трогать здесь ничего нельзя, — сказал он, обращаясь уже к Кириллу. — По кучкам разложено, головой отвечаешь.

Все будет как в музее, — ответил Кирилл, по-прежнему топчась у дверей. Катя обернулась, заметила по его лицу, что он смущен, и ей это очень не понравилось.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.