Точка опоры

Schizandra_chi

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Шапка фанфика

Пейринг: Гарри Поттер/Драко Малфой Северус Снейп/Гермиона Грейнджер Люциус Малфой/Сириус Блэк

Рейтинг: PG-13

Жанр: AU/Romance/Adventure

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Шестой курс, Летом, Раскаявшийся Драко, Чистая романтика, Философские размышления, Сильный Гарри, Независимый Гарри

Саммари: Порой один день, один случай может стать опорной точкой для кардинального изменения жизни.

Коментарий автора: Первая и вторая главы — от лица Гарри, далее — от третьего лица.

Файл скачан с сайта Фанфикс.ру - www.fanfics.ru

Глава 1. Поворотный день

Говорят, что человек не может измениться за один день. Вот уж не знаю, так ли это? Возможно, просто я, как всегда, являюсь исключением из правил. Ведь в тот день в Министерстве, когда погиб Сириус и Риддл ворвался в мое сознание, что-то во мне умерло. Наверное, это было детство. По крайней мере, я так думал, когда говорил с Дамблдором и понимал, что уже не испытываю восторга перед этим волшебником, уже не верю участию в этих голубых пронзительных глазах. Тогда я наивно полагал, что вырос из детства и стал взрослым, разумно мыслящим человеком.

Забавно. Мне кажется, если бы Снейп в этот момент прочитал мои мысли, то обязательно бы презрительно фыркнул. Теперь я присоединился бы к его реакции. На самом деле я все еще оставался капризным ребенком, просто теперь был убит горем, и розовые очки сменил на черные. Я утопал… нет, я купался в горе и жалости к собственной персоне, а также первобытном страхе перед неизвестным. Однако ужас перед пророчеством скоро удалился на второй план. Вспоминая, раз за разом, смерть Сириуса, я испытывал какое-то мазохистское удовольствие от боли, бередившей свежую рану на кое-как заштопанном сердце. В эти моменты я винил всех: Тома, Лейстридж, Снейпа, Дамблдора, даже Ремуса и своих друзей из АД, а особенно, себя.

Мне доставляло удовольствие оскорблять собственную персону, обвинять в глупости, в слабости, в трусости. Я сидел в своей комнате, злился и проклинал весь мир, утопал в ненависти и жалости к самому себе. Наверное, было что-то такое в моем взгляде, что даже Дурсли меньше приставали ко мне. Я отсиживался дома или гулял, копаясь в себе и абсолютно ничего не делая, даже не пытаясь ничего предпринять, словно происшествие в Министерстве ничему меня не научило.

Все изменилось в один солнечный день. Я изменился. А точнее, этот день стал отправной точкой к моему взрослению, настоящему становлению волшебника по имени Гарри Поттер.

На душе, как обычно, было паршиво, а за окном, как назло, светило солнце. Да еще когда я спустился вниз готовить завтрак, то обнаружил за плитой тетю Петунию и радостного до омерзения дядю Вернона.

— Сегодня приезжает Мардж, так что веди себя прилично, — строго приказал «дядюшка». Я мысленно застонал, а лицо перекосилось от ненависти, стоило только вспомнить противную тетку с ее жирным бульдогом.

«Если она опять заговорит о чистоте породы, зааважу, ей-мерлину».

Видимо, выражение моего лица заставило дядю Вернона резко передумать о продолжении моего знакомства с его сестрой. Побагровев от гнева, он рявкнул:

— Доедай свой завтрак и выметайся на улицу, чтобы ноги твоей в доме не было до позднего вечера!

Напоминать о том, что на меня, собственно, ведется охота, я не стал. Только поспешно проглотил чай с блинчиками, неизвестно по какой милости мне перепавшими, и сразу отправился на улицу — гулять и предаваться самобичеванию.

Не знаю, какой пикси потянул меня зайти на небольшое кладбище при церкви, ведь я тут никогда раньше не бывал, так как Дурсли не слишком заботились о моем религиозном воспитании. Хотя, наверное, это была одна из причин, почему я и решил сюда пойти. А еще хотелось убраться от веселого летнего денька куда-нибудь в более мрачное место. Сейчас я понимал Снейпа, предпочитавшего жить в подземельях.

Только необходимой мрачной атмосферы я здесь не нашел. Наоборот, оказалось, что на кладбище царит покой и время над этим местом не властно. Только моя детская, обиженная на весь свет душа не желала покоя. Поэтому я пошел между могилами, читая надписи и надеясь, что они разбередят рану в моем сердце.

«Навсегда в нашей памяти». «Любимый муж и отец». «Никогда не забудем». Я медленно шел от могилы к могиле и скептически хмыкал. Ни одна из надписей не трогала. Казалось, будто все эти слова отдают какой-то фальшью. Возможно, дело было в том, что я еще не был готов отпустить Сириуса и до сих пор не мог поверить в его смерть. Что-то внутри отчаянно сопротивлялось этой мысли.

Горькая обида вновь сдавила горло. Почему? Ну почему у меня опять отобрали то, что стало так дорого? А ведь я так толком и не узнал, что же за человек был Сириус Блэк. Лишь символичный образ крестного отца всплывал в голове. Я же совсем ничего не знаю о нем, даже его любимого блюда или цвета.

Идти внезапно стало слишком трудно. Привалившись к стволу дерева, я медленно сполз на землю, пытаясь сдержать подступившие слезы.

Внезапно тишину кладбища прорезал скрип открывающейся калитки. Не зная, чего ожидать и только сейчас вспомнив о грозящей мне опасности, я напрягся и затаился. Слезы как-то сразу отступили.

Сначала я слышал лишь шуршание по гравию неспешных шагов целой процессии. Потом в поле зрения оказалась пожилая женщина, ведущая за руку светловолосую девочку лет семи. За ними шло еще человек пять. У всех на лицах была написана скорбь. Они подошли к одной из могил, совсем новой на вид, и остановились. Пожилая женщина всхлипнула, закрыв лицо руками. Ее тут же кинулись утешать. Я невольно поморщился: ее горе показалось мне театральным. Хотя мелькнула мысль, что я бы тоже не сдержал эмоций, если бы попал на могилы родителей или Сириуса. «Интересно, а она у него есть?» — мелькнула мысль и погасла. Девочка воспользовалась свободой и кинулась к могиле. В руках она сжимала жидкий букетик ромашек.

«Сейчас заревет», — мысль была равнодушной, с толикой раздражения. Я хотел было отвернуться, но внезапно замер. Девочка улыбнулась, а потом воскликнула: «Здравствуй, мамочка!»

Взрослые пораженно замерли, как и я. Они во все глаза смотрели на ребенка, который в это время бережно устраивал букет на могильной плите, весело болтая о том, как она закончила первый класс, как гостит у бабушки и каждый день навещает папу.

Тут кто-то из взрослых всхлипнул, прошептав: «Бедный ребенок».

Все согласно закивали, словно врачи, подтверждающие диагноз «сошла с ума». То тут, то там послышались скорбные вздохи и шепотки, а ребенок продолжал что-то весело щебетать. Пожилая женщина подошла к ней, осторожно коснувшись плеча. Девочка подняла на нее взгляд, в котором читался вопрос.

— Милая, почему ты не плачешь? Разве тебе не грустно? Не бойся, ничего постыдного в слезах нет.

Малышка сначала посмотрела на нее с недоумением, потом помотала головой, улыбнулась и вновь повернулась к надгробию.

— Я не буду плакать. Я маме перед смертью обещала, что буду счастлива и буду улыбаться.

Девочка замолчала, ласково погладив нагретый солнцем камень. Ее бабушка хотела было что-то сказать, но тут кроха вскочила и нахмурила бровки.

— Мамочка бы расстроилась, если бы я из-за нее плакала. Мамочка бы беспокоилась за меня и не смогла бы уйти на небеса.

Увидев, что женщина пытается вновь что-то сказать, девочка топнула ножкой и сердито добавила: — И папе я нужна. Веселой!

Потом она гордо вздернула курносый нос, попрощалась с мамой и пошла к калитке. Взрослые лишь покачали головой и отправились следом, бросая на ребенка жалостливые взгляды. Меня даже передернуло: неужели и на меня так друзья смотрели?

Процессия удалялась, но я еще слышал шепот взрослых: «Бедный ребенок... авария... отец в коме... мать умирала три месяца... месяц назад скончалась... совсем одна... только бабушка».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.