Котдог

Тулина Светлана

Жанр: Рассказ  Проза    Автор: Тулина Светлана   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Котдог ( Тулина Светлана)

Светлана Тулина

Котдог

Скоро придет Боль. Уже совсем скоро. Огромная, черная, неотвратимая, она заполнит весь мир, у нее остро заточенные лучи-иголки, о них так просто порезаться, они обжигают, лучше держаться подальше, лучше свернуться в клубочек и попытаться спрятаться…

Он сжался и заскулил.

– О, ты только посмотри, какой красавец! Просто роскошный щен!

Боли пока еще нет, но она будет. Точно будет, он знает это, так уже было. Хотя и не было. С ним не было. Но он – помнит, он знает, боль всегда приходит, когда появляются эти руки. Огромные, страшные, сильные руки, они выхватывают тебя из безопасного и теплого логова, а за ними следом приходит боль. И прятаться от них бесполезно, хотя многие пытаются…

– Действительно, вполне перспективная особь. – И только? Ха! Ты посмотри на его реакцию! Он же сквотнул моментально, когда другие понять ничего еще не успели! И посмотри – как качественно! Ты не туда смотришь, ты на зубы его смотри!

Он тоже пытался спрятаться – тем особым образом, которым раньше прятался лишь по таким же особым сигналам старших. Самым важным сигналам, когда опасность слишком велика и никакие другие способы не помогут. Раньше все получалось. Но на этот раз даже такая мера не сработала – мир перевернулся, но проклятые руки не исчезли. И тогда, выгнув шею до хруста, он вонзил мелкие и очень острые зубы в одну из ненавистных рук.

– Действительно, зубы качественные. И реакция.

– Ах, ты… гаденыш! От ведь!.. Ты у меня забудешь, как кусаться! Да я все твои пакостные зубешки…

– Отпусти щенка, Эри. Ты его задушишь. А он еще не прошел Испытание.

– От же тварь! Да не трогаю я его, успокойся! Что я, совсем, что ли… Испытание ему… Ну, мелкий гаденыш, держись! Я тебе устрою экзамен! Ты у меня полетишь, как фиброгласс над Нью-Баден-Баденом!

– Эри, уймись. Ты убьешь ребенка.

– Ни фига! Только не его! Ты на его зубы посмотри! У них вся семейка перспективная, очень высокие показатели, буквально на грани, мне еще в прошлом году казалось – вот оно! Уже ведь почти получилось, надо было еще тогда не ссать жидко, а решиться наконец и полностью снять защиту. Имели бы сейчас, что предъявить, а не стояли перед комиссией с голым задом…

– Имели бы сейчас кучу проблем. Что ты так бесишься? Он же не тебя укусил.

– Ха! Хотел бы я на это посмотреть! Попробуй он укусить меня – вот было бы весело! Не ему, конечно. Ну, держись, гаденыш…

– Если ты выйдешь за пределы рекомендованной нормы – я укажу это в рапорте.

– Зануда. Смотри! Видишь? Все показатели в границах нормы! Можешь хоть триста раз в своем рапорте зафиксировать!

– В верхних границах нормы.

– Но все-таки – нормы! Да пойми же ты – это оправданный риск! Я нюхом чую – у этого малыша получится! Посмотри, он какой! Красивый, сильный, наглый. У него просто обязано получиться! Если еще чуть-чуть ослабить экранирование…

– Эри, уймись.

– Ладно, ладно! Видишь – все, не трогаю больше! Можешь включать.

* * *

Боль.

Руки исчезли – и тут-то она и навалилась всей своей огромной черной тяжестью. Он знал, он помнил, что именно так все и будет. Но все равно – неожиданно. Огромный черный водоворот боли затянул его в самую середину, он падал, падал, падал, и больше в мире не было ничего, только эта черная боль и бесконечное падение. И тонкий пронзительный визг, впивающийся в барабанные перепонки. Он вонзается в уши, он высверливает голову изнутри, этот визг, кто-нибудь, прекратите, пожалуйста, кто-нибудь… но никого нет, только черная боль, и он сам пытается заорать, чтобы хотя бы так прекратить, заглушить, отодвинуть мерзкий звук, выворачивающий наизнанку. И только тут понимает, что визг этот – его собственный.

А падение все длится, хотя прошло уже столько времени, что вроде бы больше некуда падать. Но падение продолжается, оно не имеет границ, и ужас его безграничен тоже, и безгранична черная боль. Наверное, в нее можно падать вечно. Все ниже и ниже. Только давит на грудь и потихоньку становится все труднее дышать. Как под водой, он это тоже помнит, хотя под водой и не был ни разу. И сердце колотится где-то под самым горлом.

А падение все длится… и длится… и длится…

* * *

– Обрати внимание на его пульс. Еще немного – и не выдержат стенки сосудов.

– Не паникуй! Они гораздо крепче, чем кажутся! Ты что – до сих пор не понимаешь? К ним нельзя подходить с человеческими мерками! Они давно уже не люди!

* * *

Боль может быть вечной.

Но страх – не может.

Даже страх перед болью.

Падение продолжалось, и острые иглы-лучи никуда не делись, и черный ужас вокруг тоже был по-прежнему беспросветен. И трудно было дышать – что там трудно! Почти невозможно! Сердце билось уже не под горлом даже, о стиснутые зубы билось оно изнутри, и казалось, что, разомкни он челюсти хотя бы на миг – сердце выскочит, так тесно ему там, за зубами…

Но что-то изменилось.

Не снаружи – там по-прежнему только черная боль и ужас вечного падения.

Внутри.

Словно отбивающее бешеный ритм сердце гонит по жилам уже не только кровь, но и что-то другое, чему нет названия. Что-то такое же черное, как боль. И такое же вечное.

Оно не смешивается с кровью, это черное, чему нет названия. Оно не растекается, растворяясь и теряя силу. Оно собирается внутри, где-то под ребрами, словно туго завинченная пружина или напрягающаяся перед прыжком Быстрая Смерть. Оно уже почти готово, и от этой его готовности немножко щекотно в груди. Изнутри щекотно. И хочется смеяться от внезапно раскрытой Великой тайны.

Боль-то, оказывается, вовсе не всесильна!

И ужас – тоже!

С ними можно бороться! Еще чуть-чуть – и он поймет, как это сделать. В груди медленно-медленно разворачивает тугие длинные усики черный вьюнок-колокольчик, дрожит пушистыми лепестками, вибрирует от наполняющей его энергии и восторга – ему тесно в клетке из ребер! Он вот-вот прорвется наружу – и тогда мир опять перевернется, потому что не сможет вместить в себя столько восторга! И не будет больше ни боли, ни страха, ни преград! Нужно только понять… Еще совсем чуть-чуть, ведь это так просто, он уже почти понял, почти разгадал, почти…

– Эри, уймись.

– Ладно, как скажешь… Хотя я уверен – ослабь мы защитную оболочку капсулы еще хотя бы на пару делений – и вожделенное доказательство получили бы на блюдечке с голубой каемочкой…

– Получили бы инвалида на выходе. Его реакции ничем не отличались от реакций остальных – боль и страх по экспоненте. Никаких отклонений.

– Ты ничего не понимаешь, а я чувствую, что это – тот самый! Он особенный. Он бы смог. Лучшая линия, понимаешь?

– Кто-то и в прошлый раз говорил то же самое.

– В прошлый раз, в прошлый раз… С кем не бывает! Ну и что? Не ошибается только тот, кто ничего не делает!

– Я – не ошибаюсь, Эри.

– Вот-вот! Именно что!..

– Готовь следующего.

– Да готова она уже давно, можно начинать. Слушай, давай хоть с нею, а? Она той же линии, с того же помета… Если чуть-чуть поднажать – наверняка все получится! А-а, черт с тобой, давай хотя бы по верхней границе, а? Они лучшие, смотри, какая лапушка, и сквотит не хуже братца! Должно сработать…

– Превысить не дам.

– Кто бы сомневался! Зануда. Поехали!

ПОЧЕМУ?

Он заскулил. Тявкнул отчаянно, снова срываясь на визг.

Руки вернулись, черная боль исчезла, руки были мягкие и заботливые, они растирали сведенные судорогой крохотные мышцы, вытирали слезы, гладили, просто ласково гладили. Они были добрыми, эти руки, а ему так хотелось вцепиться в них зубами и рвать, рвать, рвать, рыча от бессильного бешенства.

ЗА ЧТО?!

Он уже не помнил боли и ужаса – их смыло последнее воспоминание о невозможно огромном восторге. Боли больше не было, не было и страха, и черный цветок медленно умирал в груди, печально роняя иссыхающие лепестки. Он не мог жить без боли и ужаса, этот до невозможности прекрасный, но так и не распустившийся черный цветок.

ТАК НЕЛЬЗЯ!!!

Показать самым краешком такую прекрасную игрушку, дать уже почти что в руках подержать – и отобрать. Он ведь понял уже! Он не мог понять неправильно – слишком ярок (именно ярок) был черный цвет, чтобы не понять! Он на самом деле понял! Правда-правда! Это сейчас он с каждым мигом забывает все больше и больше из понятого тогда, когда рвался наружу сквозь путаницу ребер восторженный черный бутон, это просто сейчас, под ненавистными ласковыми руками он забывает, забывает, забывает, и совсем скоро забудет все, но ведь тогда-то он понял! Ведь правда же понял?! Ведь мяу же, да?!

МЯУ?..

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.