Красобор

Славкович Даир Федорович

Жанр: Детская проза  Детские    1988 год   Автор: Славкович Даир Федорович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Красобор ( Славкович Даир Федорович)

«Я вернусь, мама!..»

Зарницы над лесом

Этот июньский день был удивительно теплым.

В доме кузнеца Будника завтракали в воскресенье поздно: когда старший сын Костя пригонял корову с пастбища. А пригонял он ее, когда высоко поднималось солнце и кусачие слепни не давали Красуле пастись.

В этот час за столом собиралась вся семья Николая Романовича. Сам кузнец уже сидел у окна, заняли свои места старшая дочь Мария с маленькой дочуркой Линочкой, самый младший — Толик, дочери Валя и Лена. Лена только что окончила педучилище в Слуцке, сдала последний экзамен и приехала домой перед назначением на работу. В семье с гордостью говорили о «своей учительке». Не хватало только Кости, но по времени он должен был вот-вот появиться.

Хозяйка, Алена Максимовна, поставила на середину большого, чисто выскобленного стола горку пышных блинов, сковородку с яичницей, крынку топленого молока. Девятилетняя Валя, взглянув на блины, потянула носом и даже прижмурилась от удовольствия: скорей бы!

— Проголодалась? — улыбнулся отец и ласково погладил дочь по голове. — Сейчас, Костика дождемся. А вот и он!

В хату вошел подросток лет тринадцати, высокий не по годам, худой, светлые волосы были коротко подстрижены. Мальчик снял и повесил на гвоздь выгоревшую кепку, скинул с ног старые отцовские сапоги, начал расстегивать ремень, которым была подпоясана его серенькая свитка. Лицо его было непривычно хмурым.

— Ты что, Костик, такой невеселый? — спросил кузнец. — Или стряслось чего?

— Какие-то самолеты разлетались над лесом непонятные, — сказал мальчик. — Гудят не по-нашему: подвывают… Папа! А вдруг это враги?

— Да ты что, сынок! — всплеснула руками Алена Максимовна. — Откуда им взяться, врагам? С Германией мы мир подписали.

— Мир-то подписали, — вздохнул Николай Романович. — Только с таким волком, как Гитлер, самый лучший мир, когда его шкура на доске сушится. Ладно, давайте завтракать.

Упрашивать никого не пришлось. В этой семье, не бедной, но и не имевшей лишнего достатка, был единственный кормилец — отец, а едоков много, и дети уже сызмальства знали цену хлебу.

Алена Максимовна разволновалась — ее встревожили слова сына о неизвестных самолетах.

— Не приведи господь новую беду, — нарушила она молчание. — Хватит с нас гражданской: голодали, холодали, горели…

— А сколько ты, мать, поездила, пока меня раненого отыскала, — повернулся к жене кузнец.

— Ох и поездила… — живо откликнулась хозяйка дома. — И в Петроград с беженцами, и в Уфу с матросским отрядом. Куда только не пробиралась, где только не была! Да еще не одна, с Маней-малюткой.

— Если на нас нападут враги, я в кавалеристы пойду, — сказал шести летний Толик, отправляя в рот кусок яичницы.

— Кавалерист отыскался! — засмеялась Валя. — Тебя вон ребята в войну играть не принимают: нос не дорос.

Начинался общий разговор, шутки да подтрунивания, до которых были так охочи все Будники. Мать любила эти минуты: ее дети в сборе, здоровы, веселы. Алена Максимовна собралась вставить и свое словцо, пошутить вместе со всеми над младшим сынишкой, но взглянула в окно — и осеклась: кто-то бежал к их дому, не разбирая дороги.

— Не иначе беда какая, — прошептала женщина.

Стукнула дверная скоба. На пороге хаты вырос запыхавшийся парень.

— Николай Романович, тетка Алена! Война!

Уже несколько дней шла война. Радио в доме кузнеца не было, почта приходила теперь редко, и точных известий о последних событиях никто на заводе не знал.

…Июньская ночь черным платком накрыла Рысевщину: лесопильный завод с его постройками, заводские склады, растянувшиеся на километр, и молчаливый лес с острыми настороженными шпилями елей.

Все семейство кузнеца и их соседка — тетка Мальвина — стояли во дворе, с тревогой смотрели на север, поеживаясь от ночной прохлады. Далеко над лесом, на темном небе вспыхивали и гасли зарницы, скрещивались тоненькие светлые ниточки — лучи прожекторов.

Тихо переговаривались:

— Минск бомбят!

— Взрывов не слышно.

— Так не близко…

А над лесом занималось зарево далекого пожара.

— Может, Красная Армия скоро разгромит немцев и войне конец? — ни к кому не обращаясь, спросила с надеждой Лена.

Вопрос этот мучил всех: что впереди, надолго ли беда пришла в их жизнь?

— Война только начинается, милая…

Все обернулись на голос. Это был живший по соседству объездчик Никонович. Никто не заметил, когда он подошел, встал сзади — взгляды всех были прикованы к беспокойному военному небу.

— Люди каждый день в военкомат идут, — продолжал между тем объездчик. — Сегодня и я был, народу — тьма! Меня из-за легких не взяли…

— Наш вояка тоже вчера ездил, — Алена Максимовна взглянула на хмуро молчавшего мужа.

— И что же? — заинтересовался Никонович.

— Что же! Что же! — сердито отозвался всегда сдержанный кузнец. — Годы мои не понравились. Прихрамываю, видишь ли. Я ему говорю: «Товарищ военный комиссар, я революцию делал, сражался за нее! Ты в ту пору еще пешком под стол ходил. А теперь меня бракуешь!» У него один сказ: «Закон есть закон».

Николай Романович досадливо махнул рукой и отвернулся.

Помолчали.

— А знаете, кого я сегодня в военкомате встретил? — опять заговорил объездчик. И, выждав, когда глаза всех вопросительно обратились к нему, хитровато подмигнул Косте.

— Не может быть! — ахнула Алена Максимовна. — Кастусь скотину пас.

— Провожал кого? — повернулся к сыну кузнец, еще поглощенный своими невеселыми думами о военном комиссаре и своем возрасте.

— Не-е! — Объездчик покачал головой. — На фронт ваш старший собрался.

— Да ты что, сыночек! — запричитала Алена Максимовна. — Твое ли это дело — воевать? И не спросил никого! Разве война — игра? На фронте ведь убивают…

— Ему и капитан говорит: «Подрасти еще, малец. Таких не берем». А он свое доказывает: «Возьмите. Я стрелять умею, санитарное дело в школе проходил». Все вспоминал какого-то писателя. Он в четырнадцать лет командиром был на гражданской. Забыл я фамилию.

— Гайдар, — глухо подсказал Костя.

— Нарвать крапивы да показать ему санитарное дело! — возмутилась тетка Мальвина.

Николай Романович в раздумье смотрел на сына. Костя стоял потупившись, будто бы даже безразличный к тому, что о нем говорят.

Кузнец догадывался, что сейчас творилось в душе его старшего сына. Они сегодня оба были в одинаковом положении. «Вот и я второй день не могу успокоиться, — думал Николай Романович. — А каково мальчишке? Кастусь в таком возрасте, когда хочется всем доказать, что ты уже взрослый, самостоятельный, уже мужчина. А тебе: «Подрасти…»

Но Костя ведь и правда мал. Он только-только начинает свою жизнь. «И начинается она с войны», — невесело подумал Николай Романович. Ему вдруг стало жаль сына до слез. Он шагнул к мальчику, обнял его за плечи, сказал:

— Не горюй, сынок! Найдется и для нас с тобой стоящее дело.

Люди на дорогах

Из Слободки, соседней деревни, принесли весть: будто видели Сергея, брата Алены Максимовны, в Самохваловичах, под Минском. Говорили: лежит раненый в госпитале. Алена Максимовна засобиралась в дорогу.

— Поеду! Может, разрешат забрать, дома выходим.

Но кузнец рассудил иначе.

— Ты, мать, будь при младших. Может, чего перепутали, — решительно пресек он сборы жены. — Сначала необходимо все выяснить. Я бы сам съездил, да в такое время завод нельзя оставить: мало ли что. Придется их послать. — И Николай Романович взглянул на Лену и Костю. — Давайте-ка, ребята, отправляйтесь завтра.

— Папа! — обрадовался Костя. — Вот здорово!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.