Мертвый город

Пучков Лев Николаевич

Жанр: Боевики  Детективы    2013 год   Автор: Пучков Лев Николаевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мертвый город ( Пучков Лев Николаевич)

Глава 1

Мрак, как образ жизни

Что человеку нужно для полного счастья?

Механический будильник.

Нет, это не наглядно, здесь нужно обязательно уточнить условия.

Итак, что нужно для полного счастья в блокированном войсками Городе, где нет электричества, газа, тепла, воды, связи, медицины, сострадания и человечности, но есть Хаос и Анархия, люди убивают друг друга за мешок муки или канистру солярки, все дороги похоронены под метровым слоем снега, а в подворотнях валяются замёрзшие трупы?

Механический будильник.

Электронный не пойдёт, батарейки в Городе на вес золота.

Так что полжизни за механический будильник.

Как-то я упустил это, не додумался раньше. Надо будет написать объявление «Три пачки „доширака“ за будильник!!!» и повесить во дворе Дома Инвалидов (там народу больше ходит). Наверняка у какой-нибудь старушки найдётся такой раритет Советской эпохи, а три пачки лапши в наше время — просто шикарный бартерный курс, отдадут не раздумывая.

* * *

Просыпаться по «сторожевому пункту» — это своего рода самоистязание.

На месте надо быть ровно в пять, добираться туда от силы десять минут, проснуться нужно минут за сорок: «подышать ветром», умыться, вскипятить воду, позавтракать, собраться.

Так вот, «сторожевой пункт» будит меня в три приёма.

Толчок жгучей ответственности в висок, выпрастываю руку из-под тёплого одеяла в стылое нутро кухни, нащупываю спички, чиркаю, смотрю на циферблат подаренных в незапамятные времена командирских часов.

Нет, часы в порядке, а люминофор на стрелках и цифрах не функционирует из-за малого светового дня.

В Городе господствует Мрак.

В шесть вечера уже темно, в восемь утра ещё темно, дома очень экономно жжём лучину или солярную лампу, за месяц солнца не было ни разу, постоянно низкая облачность и режим рассеянных сумерек, так что краска часов не успевает накапливать свет…

Четверть четвёртого.

Б… Эмм… Блях оф мухс, как говорят в английских колониях… Ты бы ещё в полвторого разбудило, сволочь! Прячем руку под тёплое одеяло, спим дальше.

Второй толчок без четверти четыре.

Чтоб твоя шерсть проросла внутрь. Будет время, я тобой займусь. Я тебя выкорчую без права на реставрацию, пусть там везде будет очень гладко и идеально лысо, чтоб не осталось ни одной свербящей волосинки.

Внутри меня живут несколько Сущностей, как, впрочем и у большинства особей моего вида. Одна из них (из Сущностей) очень ответственная, но глупая, у неё проблемы с определением времени. К несчастью, эта глупая сущность отвечает за «сторожевой пункт», именно от неё он получает сигналы и даёт фальстарт.

Третий толчок ровно в четыре.

О Боже…

У меня ещё двадцать минут. Пытаюсь погрузиться в царство Морфея и не могу, мой сторожевой пункт упрямо сигнализирует, что высока вероятность элементарно проспать и всех подряд подвести.

Я злюсь, начинаю ворочаться под одеялом и ненароком задеваю Нинель.

— Тю-тю-тю, мой сладкий… Спи-спи-спи, всё хорошо…

Нинель спит. «Тю-тю-тю» — это автоматизм, своеобразное проявление материнского инстинкта. После ряда нехороших событий я с неделю вскрикивал и ворочался во сне. Она привыкла меня успокаивать, так что сейчас даже не просыпается. Просто обнимает меня, крепко прижимает к своему роскошному бюсту и тихонько гладит по затылку.

Нинель горячая как печка, а грудь у неё такая, что даже самого лютого меланхолика может ввергнуть в боевой транс.

А я не меланхолик. Спустя минуту я понимаю, что заснуть более не удастся, и начинаю производить некие нехитрые манёвры на старом продавленном диване. Простые движения под одеялом, продиктованные утренней физиологией мужского организма и наличием в шаговой доступности сонной податливой женщины.

Это автоматизм, своеобразное проявление инстинкта размножения.

— Дурачок… — шепчет Нинель. — Мы тут не одни…

Ага, я в курсе. У нас тут есть самопальная печурка, облепленная нежелательными свидетелями. С одной стороны в кресле спит Виктория, с головой укутанная ватным одеялом, с другой — Шаляпин. И вроде бы всё это неприлично, но есть некоторые особенности, способствующие успешному завершению процесса. Виктория, она не королева вовсе, а бабка Нинели. Спит как убитая, момент пробуждения легко отследить по прекращению монотонного храпа. А Шаляпин — не реинкарнация достопочтенного Фёдора Ивановича, а просто собака, здоровенный сенбернар, ленивый и малоподвижный от недокорма.

Поэтому я спокойно продолжаю манёвры, занимаю господствующие высоты и приступаю к плановому вводу войск.

— Тихонько… — сонно бормочет Нинель. — Тихонечко…

Это томное «тихонечко» меня заводит. Не получается тихонечко! Когда в руки попадает такой роскошный бюст и все сопутствующие приложения, хочется ставить рекорды и вопить от радости: смотрите, какая замечательная штука мне досталась!

Ввод войск проходит энергично, а местами даже бурно. На каком-то этапе плацдарм начинает скрипеть и постукивать (неровно стоит, сволочь, с прошлого раза забыл — надо под ножку что-нибудь подложить) в такт ему постукивает хвостом нежелательный свидетель Шаляпин, и в итоге бабка Виктория перестаёт храпеть.

Я замираю в темноте, как пойманный на месте преступления домушник, и преисполненным страсти шёпотом, на ушко, склоняю Нинель проследовать в детскую.

Нинель, само собой, никуда следовать не хочет, но в итоге всё же склоняется. Это, без пафоса и преувеличения, гражданский подвиг: детская не отапливается, там холодно почти как на улице. Однако Нинель не бросается в омут страсти очертя голову, подобно жёнам декабристов, а проявляет житейскую мудрость — она следует в детскую, закутавшись в тёплое одеяло. Я поспешаю за ней, поддерживая одеяло за концы, чтобы моя ненаглядная не грохнулась ненароком да не перебудила бы воплями весь дом.

В детской мы по-быстрому устраиваемся на тёплом одеяле и возобновляем прерванную процедуру. Здесь нет нежелательных свидетелей и сковывающих факторов, так что я почти без помех завершаю процесс. На последнем этапе, правда, получается небольшой конфуз: я действую размашисто и стремительно, не считаю нужным филигранно выверять габариты манёвров, поэтому ненароком прислоняюсь голой задницей к несущей стене.

Стена покрыта толстым слоем инея, так что сразу возникает этакое неиллюзорное ощущение, что сел на уснувшего ледяного ёжика.

— Ай!

Однако всё — точка невозврата пройдена. «Ай» автоматически перерастает в победный вопль, венчающий конечный результат, операция завершена успешно.

— Ну вот, опять в одну калитку, — недовольно бормочет Нинель.

— Извините, сударыня, — сконфуженно оправдываюсь я. — Сами видите, обстановка не располагает.

— А время сколько?

— Начало пятого.

— Ладно, пойду носик попудрю, а ты иди чайник ставь…

* * *

Так, надо разжечь горелку…

Ах да, совсем забыл!

Здравствуйте, дорогие мои. Я Александр Дорохов, штатный картограф подразделения «Бункер» Федеральной Службы по надзору за ВГОиК (Важными Государственными Объектами и Коммуникациями).

Служба наша осуществляет надзор за режимными объектами, а «Бункер» выполняет специфические задачи разной степени тяжести.

На этом представление закончим и… нет, сразу к делу переходить не будем.

Нет у меня никакого дела в этом проклятом Городе.

И собственно «Бункера» тоже нет.

Я тут один-одинёшенек и понятия не имею, где остальные мои товарищи и какова сейчас наша задача.

Я просто потихоньку выживаю (да, и из ума тоже — тут для этого есть все предпосылки).

В фантастических книгах пишут про разных попаданцев. Это такие товарищи, которые попадают в какие-то яростные миры или альтернативные реальности. Думаю, меня тоже можно считать попаданцем. Я из благополучного цивилизованного «настоящего» ненароком угодил в реальное варварство и пещерный век. Только в отличие от захватывающих приключений, описываемых в книгах, тут кругом одни мытарства, тягомотина и сплошная беда.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.