Отважный маленький тостер

Диш Томас Майкл

Жанр: Сказочная фантастика  Фантастика    Автор: Диш Томас Майкл   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сказка для послушных электробытовых приборов

С самого момента своей установки в загородном доме кондиционер стонал и задыхался. Он начинал слабеть, стареть и выходить из строя. Все прочие электробытовые приборы испытывали тоску и беспокойство, но когда он окончательно прекратил действовать, почувствовали облегчение. За это время никаких истинно дружеских связей между ними не возникло… совсем никаких.

И сейчас в доме оставалось пять приборов. Пылесос, самый старший из всех, солидной и надежной модели (это был Гувер), являлся их шефом, если считать, что таковой у них имелся. А также радио с будильником, но без частотной модуляции, из белого треснувшего пластика; веселый желтый электрический плед и настольная лампа, приобретенная в ломбарде, размышлявшая иногда по ночам, делает это ее выше или ниже по статусу других приборов, купленных в магазине. И, наконец, тостер, блестящий маленький Санбим. Он был самым молодым членом семейства и единственным, кто провел в летнем домике всю свою жизнь. Четверо прочих прибыли из города вместе с хозяином многими годами ранее.

Это был приятный дом… очень холодный зимой, естественно, но для приборов последнее имело мало значения. Он стоял на северной опушке огромного леса в километрах от других поселений и так далеко от ближайшей дороги, что никакой шум сюда не доносился, ни днем, ни ночью, за исключением криков и странного гула леса и успокаивающих звуков самого жилища… потрескивания балок и постукивания капель дождя по оконным стеклам. Они привыкли к своему загородному существованию и любили безмерно этот маленький дом. Даже если бы у них имелся выбор, чего не скажешь, они бы ни за что на свете не захотели, чтобы их отвозили назад в город после каникул, как это происходило с некоторыми другими приборами, такими как миксер и телевизор. Они были преданы своему хозяину (врожденное качество всех электробытовых приборов), но проведя так много времени в лесах, необъяснимым образом изменили свой характер и уже относились с уважением к любому самому невероятному образу жизни.

Тостер являлся особым случаем. Он прибыл прямо из магазина товаров почтой, что объясняло, почему он проявлял больше любопытства к городской жизни, чем четверо остальных. Часто, будучи предоставлен самому себе, он раздумывал, какую модель тостера может иметь его хозяин в своей городской квартире, и втайне лелеял убеждение, что какова бы ни была модель другого тостера, этому последнему все равно не удаются превосходно поджаренные кусочки хлеба лучше, чем ему. Ни слишком темные, ни слишком бледные, а как раз коричневато-золотистые и хрустящие! Однако этим размышлением он ни с кем не делился, поскольку все они при случае испытывали болезненные сомнения по поводу своей действительной полезности. Старый Гувер мог часами напролет перебирать в уме новые модели пылесосов с низкой посадкой, с длинным гибким шлангом и одноразовыми мешками для сбора мусора. Радио сожалело о том, что не может принимать разные станции, а электрический плед считал, что нуждается в хорошей сухой чистке. Настольная лампа, в свою очередь, никогда не могла глянуть на лампочку в сто ватт без чувства острой зависти.

Но тостер, в отличие от остальных, был собой доволен. Хотя он и знал из журналов, что существуют модели тостеров, вмещающих сразу по четыре куска хлеба, но не думал, что его хозяин, который жил один и, похоже, не имел много друзей, мог бы пользоваться таким прибором «на много персон». В поджаренных гренках ценится не количество, но качество: таково было кредо тостера.

Логичным выглядело бы предположение о том, что эти приборы, живущие в комфортабельном доме, окруженном величественным пышным лесом, не имели никаких причин для жалоб и тревоги. Но, увы, это не так. Все они были несчастны и страдали, находясь в затруднении по поводу того, что им нужно делать… поскольку эти пять бедных электробытовых приборов были заброшены.

— И самое тяжелое, — заявляло радио, — что мы не знаем, по какой причине.

— Хуже всего, — нагнетала настольная лампа, — оставаться таким образом в темноте, без объяснений, не зная, что могло произойти с хозяином.

— Два года, — вздыхал электрический плед, — как он, до этого живой и веселый, погрузился в меланхолию.

— Скорее, два года с половиной, — уточнило радио, обладавшее обостренным чувством времени. — Хозяин оставил нас 25 сентября 1973 года, а сейчас 8 марта 1976. Получается два года, пять месяцев и тринадцать дней.

— Как думаете, он знал, что не вернется, когда уезжал? — спросил тостер, раскрывая тайный страх, который никто из них не осмеливался выразить вслух. — Знал, что покидает нас… и не решился сказать? Такое возможно?

— Нет, — заявил старый верный Гувер, — это немыслимо. Я могу утверждать, не боясь ошибиться, наш хозяин никогда бы не бросил дом, полный исправных приборов, чтобы им ржа… ржаветь!

Плед, лампа и радио поспешили согласиться. Хозяин ни разу не поступал с ними с такой бесцеремонностью. Что-то должно было произойти… какой-то инцидент, непредвиденное обстоятельство.

— В таком случае, — сказал тостер, — нам остается лишь проявить терпение и действовать так, словно ничего необычного не произошло. Я убежден, что именно этого ожидает от нас хозяин.

Они так и делали. Каждый день этой весны и этого лета они выполняли свою обычную работу. Радио включалось ровно в семь тридцать каждое утро, и пока оно передавало бодрую музыку, тостер, не располагая настоящим хлебом, представлял, что поджаривает две хорошо хрустящие гренки из воображаемого. Время от времени он решался приготовить горячие бутерброды с сыром и ветчиной. Для бутербродов толщина кусочков хлеба должна быть отмерена очень точно, иначе потом их не удастся извлечь с легкостью. Конечно же, предпочтительней готовить бутерброды в специально предназначенном для этого гриле, но такового не имелось в загородном доме, оборудованном лишь старой газовой плитой, и тостер старался изо всех сил. В любом случае, воображаемые бутерброды не могли застрять.

Таков был утренний распорядок. По вторникам и пятницам после полудня старый Гувер с грохотом и ревом обходил дом, всасывая каждую пылинку. На деле он собирал очень мало мусора, поскольку жилище имело скромные размеры, а наглухо закрытые окна и двери не давали возможности пыли и грязи проникнуть снаружи, за исключением тех дней, когда пылесос сам выкатывался из дома, чтобы оставить маленькую кучку пыли на опушке леса.

В сумерках настольная лампа зажигалась, и все пять приборов собирались в кухонном углу большой комнаты, занимавшей целиком нижний этаж, чтобы поговорить, послушать новости дня или просто посмотреть через окно на грустное одиночество леса. Затем, когда наступал момент другим аппаратам отключиться, электрический плед заползал по лестнице на антресоли с устроенной там маленькой спаленкой, где он, ввиду того, что ночи были прохладными даже летом, принимался излучать нежное тепло. О, как высоко бы оценил заботу пледа хозяин! Как бы ему хорошо спалось под его желтой мягкой шерстью с подогревом! Если бы он был там, разумеется.

В конце концов, душным июльским днем, когда чувство удовлетворения от исполненного долга и хорошо упорядоченного образа жизни стало уменьшаться, маленький тостер снова взял слово.

— Так не может продолжаться, — заявил он. — Это не в порядке вещей, чтобы электробытовые приборы жили сами по себе. Мы должны служить людям, и нам нужно, чтобы люди занимались нами. Еще немного и мы начнем выходить из строя, один за другим, как тот бедный кондиционер, и никто нас не починит, поскольку ни одна живая душа не узнает о нашей печальной участи.

— Осмелюсь утверждать, что мы все гораздо прочнее какого-то кондиционера, — заявил плед, желая продемонстрировать бодрость духа.

Вероятно, стоит уточнить, что электрический плед никогда не испытывал горячей симпатии к кондиционеру, равно как к любому аппарату, функцией которого было производить холод.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.