Собака

Твен Марк

Жанр: Юмористическая проза  Юмор    1950 год   Автор: Твен Марк   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Собака ( Твен Марк)

В некоторых отношениях я был всегда крайне щепетильным человеком. Даже в самом юном возрасте я не мог заставить себя воспользоваться деньгами, добытыми сомнительным путем. Я пытался, и не раз, но добродетель всегда торжествовала.

Несколько месяцев назад генерал-лейтенант Нельсон А. Майльс давал в Нью-Йорке большой обед. Когда мы болтали вдвоем в гостиной, перед тем как итти к столу, он сказал:

— Мы с вами знакомы уже лет тридцать, не правда ли?

Я сказал:

— Да, в этом роде.

Он подумал минуту и сказал:

— А ведь мы с вами могли встретиться в Вашингтоне в тысяча восемьсот шестьдесят седьмом году. Мы там были в одно время.

Я сказал:

— Да, но вы забываете, что я был тогда никому не известен. Я даже не подавал надежд. Вы же, прославленный генерал гражданской войны, только что вернулись с блистательной кампании на Дальнем Западе, и ваше имя было у всех на устах. Все превозносили вас. Если бы вы меня и встретили тогда, эта встреча не сохранилась бы у вас в памяти, разве только если бы она была отмечена чем-нибудь необыкновенным. Прошло добрых сорок лет. Можно ли за такой промежуток времени сохранить в памяти случайную встречу?

Тут я переменил тему разговора и имел к этому достаточное основание. Мне не стоило бы ни малейшего труда напомнить генералу, что мы встречались в 1867 году в Вашингтоне, но я этого не сделал из боязни сконфузить себя и его. Я хорошо помню эту встречу. Вот как было дело.

Я только что вернулся тогда из поездки на «Квакер-сити» [1] и подписал договор с Элиша Блисс из Гартфорда на книгу о моем путешествии. Я был без гроша и отправился в Вашингтон поискать чего-нибудь, чтобы продержаться, пока я буду писать свою книгу. В Вашингтоне я встретил Вильяма Суинтона, и мы вместе с ним разработали план, как добывать себе хлеб насущный. Мы стали отцами и изобретателями предприятия, которое сейчас является столь обычной формой газетной работы. Мы создали первый на нашей планете газетный синдикат. Он был, правда, невелик, но начинают с малого. В списке наших клиентов значилось двенадцать периодических изданий. Это были еженедельники, влачившие жалкое и безвестное существование в самых глухих углах нашей страны. Все эти журналы были чрезвычайно горды тем, что имеют собственного вашингтонского корреспондента, а мы были очень довольны, что могли явиться предметом их гордости. Каждый журнал получал от нас два письма в неделю, по доллару за письмо. Каждый из нас писал еженедельно по письму, и, размножив его в двенадцати экземплярах, посылал нашим благодетелям, получая таким образом половину из общей суммы в двадцать четыре доллара, на которые при наших скромных требованиях мы могли жить беспечально.

Суинтон был одним из самых милых и очаровательных людей, каких мне приходилось встречать, и блаженство нашей совместной жизни не знало предела. Суинтон был деликатен от природы, а воспитание развило в нем черту характера. Он был джентльменом от природы, а воспитание развило в нем и эту черту характера. Он был высокообразованным человеком; он был ангельски кроток, он был чист в помыслах и речах; он был сама искренность. Он был шотландец и пресвитерианин, [2] пресвитерианин высокой марки — он нежно любил свою религию, относился к ней вполне серьезно и черпал в ней утешение и душевное спокойствие. У Суинтона не было ни единого порока, если не считать бескорыстной и непреоборимой страсти к шотландскому виски. Я не считал это пороком, потому что Суинтон был шотландец, а шотландское виски для шотландца — все равно, что молоко для человека другой национальности. Скорее это была добродетель — правда, не из дешевых.

Двадцать четыре доллара в неделю были бы для нас состоянием, если бы не бутылка. Бутылка же была бездонной. Стоило денежному переводу задержаться, и мы оказывались на краю пропасти.

Был как раз такой случай. Нам требовалось три доллара. Они были нужны нам в тот же вечер. Я уже не помню, на что нам нужны были сразу три доллара, я только помню, что они были нужны дозарезу. Суинтон сказал мне, чтобы я шел доставать три доллара; он сказал, что сам тоже пойдет. У него не было и тени сомнения, что мы достанем деньги, — такова была твердость его религиозных убеждений. Я, говоря по совести, не разделял его уверенности. Я понятия не имел, где мне добыть эти три доллара, и так ему и заявил. Я увидел, что ему стало стыдно за меня, за слабость моей веры. Он сказал мне, чтобы я не терзал себя сомнениями. Бог нам поможет. Он говорил об этом, как если бы это само собой разумелось. Я видел, что он действительно рассчитывает на божью помощь, и хотел сказать ему, что, насколько я знаком с этим предметом… но промолчал. Его твердая вера подействовала на меня. Я вышел, почти уверенный, что бог нам поможет.

В течение часа я блуждал по улицам, тщетно стараясь придумать, как бы мне достать эти три доллара. Я забрел в вестибюль Эббот-Хауза — это был новый отель — и сел в кресло. Вскоре в вестибюль вбежала собачка. Она постояла, поглядела на меня, и в глазах у нее я прочел вопрос: «Ты не обидишь меня?» Я ответил, тоже глазами, что я ее друг. Она благодарно помахала хвостом, подошла, положила морду ко мне на колени и поглядела на меня неотразимыми ласковыми карими глазами. Это было прелестное создание, изящное, как молодая девушка, и все укутанное в шелк и бархат. Я поглаживал ее шелковистую голову и ласкал ее свисающие уши — мы походили на влюбленную пару. В эту минуту генерал Майльс, герой дня, вошел в вестибюль отеля мужественной походкой, весь залитый золотом, привлекая к себе общее внимание. Он увидел собаку и остановился, глаза его загорелись. Он наклонился и погладил собаку.

— Какой чудный песик, просто красавец! Не продадите ли вы его?

Я был поражен. Предсказание Суинтона сбывалось.

Я сказал:

— Что ж, могу продать.

— Сколько вы хотите за него? — спросил генерал.

— Три доллара.

Генерал видимо удивился. Он сказал:

— Три доллара? Всего три доллара? Но ведь это замечательная собака! Она должна стоить не меньше пятидесяти долларов. Если бы она была моя, я не продал бы ее и за сто. Боюсь, что вы не знаете ее настоящей цены. Подумайте. Я не хочу обижать вас.

Если бы он знал действительное положение дела, он понял бы, что не может меня обидеть, так же как я не могу обидеть его. Я ответил твердо, как и в первый раз:

— Три доллара. Я прошу за собаку три доллара.

— Что ж, если вы настаиваете, пусть будет по-вашему, — сказал генерал.

Он уплатил мне три доллара, взял собаку и поднялся к себе наверх.

Минут через десять в вестибюль вошел пожилой человек с меланхолическим выражением лица и стал ходить взад и вперед, озираясь и заглядывая под столы и кресла. Я спросил его:

— Вы ищете собаку?

Его лицо было озабоченно и печально. Теперь оно засветилось радостью, и он воскликнул:

— Да! Вы ее видели?

— Видел, — сказал я. — Она только что была здесь. Я видел, как она пошла за одним джентльменом. Если вы пожелаете, я думаю, что мог бы ее разыскать.

Я никогда не встречал такого выражения благодарности. Дрожащим от признательности голосом он сказал, что просит меня поискать собаку. Я сказал, что готов быть ему полезным, но поиски собаки должны отнять у меня некоторое время — надеюсь, что он вознаградит меня за хлопоты. Он сказал, что сделает это с наслаждением, он повторил несколько раз: «С наслаждением!» — и спросил, сколько я хочу.

Я сказал:

— Три доллара.

Он был удивлен. Он сказал:

— Это же гроши! Я охотно уплачу вам десять.

Но я сказал: «Нет, я прошу три доллара», и пошел к лестнице, ведущей наверх, не дожидаясь ответа, ибо божья помощь испрашивалась Суинтоном в размере трех долларов, и я счел бы кощунством просить хотя бы на цент больше. Проходя мимо конторки портье, [3] я спросил у него номер комнаты, которую занимал генерал, и, придя туда, застал генерала Майльса, занятого блаженной возней с собакой. Я сказал:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.