Ржавая Хонда (сборник)

Яценко Владимир

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ржавая Хонда (сборник) (Яценко Владимир)

РЖАВАЯ ХОНДА

(повесть)

ЧАСТЬ 1

Московия. Калуга – Брянск

1. КАИН ГУДЛАЙ

Я так понимаю – право на ошибку человек получает вместе с рождением. Это как клеймо на лбу: если уж сглупил и родился, то и быть тебе дураком до последнего выдоха. Отдельный вопрос: что при жизни делать с гамузом ошибок? Кто-то выкладывает на бумагу и прячет в библиотеках, другие травят разведенным спиртом или дымом запретной ботаники. Но есть и такие, кто наступает на грабли и твёрдо стоит на своём, не замечая стремительного приближения черенка.

– …не с улицы пришёл, – тошнит Рыжий. – Люди тебя посоветовали. Сказали: иди к Каину, он не обманет…

От него несёт потом и дешёвым вином. Алчный блеск глаз пробивает ржавую чёлку навылет. Протухшая папироса прочно приклеена к нижней губе и почти касается кончика носа. Того самого, который в скором времени встретится с рукоятью садово-огородного инструмента. Но больше всего беспокоят руки: огромные, загорелые, почти чёрные. Руки заготовителя, а не вора. Мог бы и не говорить, что «не с улицы». Сам вижу – с Поля. Откуда же у него воровская сноровка?

– Редкая вещь. – Сырой резиной тянется время. Я лишь оттягиваю неизбежное. Сейчас любое слово во вред, а ыспасти может только чудо. – Режик нужно было регить у Сальтана.

– Много слов, Каин. – Лениво колышется вверх-вниз окурок. Длинная чёлка вот-вот смахнёт вчерашний пепел с его серого кончика. – Режик-шмежик… Я вещь принёс. Аты взял. Выходит – должен.

На столешницу из-под чёлки падает капля. Рыжий не спеша достаёт платок и долго с наслаждением прочищает нос. Удивляют две вещи: серебристый просверк паутины на платке и папироса, которая не мешает сморкаться. Пока я раздумываю: не из того ли сундука платок, что и оружие, «клиент», не замечая капли на столе, прячет сокровище обратно в карман. Кажется, этот болван не догадывается о ценности платка точно так же, как не сумел два отбоя назад отличить режик от обычного ножа.

Я качаю головой: как жаль, что наше общение вот-вот прервётся! Обирать бродяг – моё ремесло. Беру с полки тряпку и старательно вытираю прилавок.

– Ты принёс нож, Рыжий, – отвечаю ему в тон: не спеша и значительно. – О режике уговора не было. Режик – это другая статья. Выходит – подставил.

Злюсь на свою нерасторопность. Надо было сразу с ним расплатиться. За нож он просил дорого, но как для режика пустяк. Пожадничал я. Поскупился. Хотел дважды на одном обороте сыграть. Вот и попал на цугундер. Дурак!

И вдруг будто из подвала холодом потянуло. Я-то не первый год у Фортанцера в стряпчих хожу: если по ногам сифонит, значит, кто-то зашёл. И точно – дружинник. Очки, тренч, шляпа… высокий воротник, широкие поля… весь в чёрном, в серебристую паутину. Богатый фандряк! Это не жалкий лоскут в кармане Рыжего. К такому с мелочью не сунешься: государственный служащий на стрёме общественных интересов.

– Добрый день, молодые люди, – весело так говорит. Будто и вправду ночь видел. – Не помешал?

– Каин, какого депа? – А чинарик-то отвалился! И спеси убавилось. – Это кто?

И к двери оборачивается. Понятно, что там его приятели у входа. Были. Ведь если человек всё-таки зашёл, то с приятелями что-то приключилось. Не могли они никого впустить… а меня выпустить.

– Данилой кличут, – представляется дружинник. – Слышал о таком?

– Приятно познакомиться, – цедит Рыжий – и ко мне: – В другой раз сочтёмся.

И к двери скользкой походкой. Будто нет служивого вовсе – как мимо пустого места прошёл.

– Не валяй дурака, парень, – скрипит Данила. – Вещица твоя ко мне залетела. Обкашлять бы…

И режик из кармана вынимает. Рыжий – ходу к дверям. Думал на рывок взять. Только уже через секунду вернулся. Не понравилось ему то, что за дверью увидел.

– Бегать лучше, чем говорить? – улыбается Данила.

Весело ему… а что ему не веселиться? Считай, на горячем поймал. Холера! То-то он такой счастливый. Теперь к Сальтану – и амба! Разве что страж мой небесный за меня заступится. Больше мне рассчитывать не на кого.

Но Рыжий полагался только на ноги – ломанулся к запасному выходу через подсобку. Правильно: на то и двуходка… Загремело в коридоре, посыпалось.

Я стою себе. Убирать-то теперь кому-то другому. Чего волноваться?

– Надеюсь, ничего ценного? – интересуется дружинник.

– Что? – переспрашиваю. – А?

– Успокойся, Каин, не твои похороны. Если понадобится, я тебя быстро зарежу, испугаться не успеешь. Скажи лучше, откуда знал, что приду? По глазам вижу – ждал.

– В рядах слух прошёл, что Гавриловых шмонали, искали древнее оружие. А режик я ему отнёс. Выходит, на моём товаре Гаврилов и погорел. Только меня он покрывать не станет…

Докладываю чётко и ясно. Никаких там шуток или отвлечений. Это как под проливным дождём: всегда наступает момент, когда перестаёшь сутулиться и жаться, – ведь одежда на теле ничуть не суше гноя под ногами.

– Смотри, какой сообразительный… – усмехается Данила.

Указательным пальцем он поправляет дужку чёрных очков на переносице. Ноготь на пальце недавно сломан – новый вырос лишь на четверть. Видать, не от всего тренч-фандр спасает.

– У бродяги режик брал? – Данила кивает на дверь в подсобку.

– Да, – отвечаю. И совсем мне легко сделалось. Будто каждый день клиентов сдаю… пачками. – Рыжим Шухером назвался.

– «Рыжий Шухер»? В масть погоняло…

В полуобороте к дружиннику возвращаю тряпку на место и заботливо поправляю журнал учёта, перекладываю каталоги, прейскуранты… Полочку я сам смастерил и на стенку повесил. В тощем собрании документов особо выделяется сытый торец Библии. Последний осколок утерянной жизни: папа, мама, сестрёнка…

А дружинник не уходит, будто ждёт чего-то. Ну и я с ним стою. Вдруг он просто так зашёл? Купить чего или продать. Не выгонять же человека на улицу? Или он от рождения стеснительный? Не решается сказать, чего от меня нужно…

Едва я успокоился, считай из дыма вышел, Рыжий из подсобки вывалился: присел, выхватил железку из-за голенища и метнул. Хороший бросок! Колющее я и сам уверенно втыкаю. Курсы копейщика недавно закончил с отличием. Так что чужую сноровку могу оценить. Вот только дружинники к такому умению равнодушны: Данила плечо приподнял да головой качнул. Широкие поля шляпы, высокий воротник… швайка в ткани запуталась и с глухим стуком свалилась на пол.

Да! Будь на мне фандр-непробивайка, я бы тоже героем заделался. Зверя в мире нет страшней, чем расстроенный еврей! Говорят, у дружинников даже трусы и майки фандровые. Поэтому они такие смелые.

– Не входить! – кричит Рыжий, выставляя перед собой тесак.

У него там, точняк, под плащом ножны прилажены – ловко оружие выхватил. Вот бандит!

– У меня заложники! – заходится в крике Рыжий. – Я им головы отрежу!

– Я возьму? – вежливо спрашивает Данила и поднимает с пола швайку.

Не жесть, однако, – тяжёлый брус, с палец толщиной и заметно длиннее ладони.

– Ты зачем кричишь, Рыжий? – не повышая голоса, спрашивает дружинник, а сам режиком железку обстругивает. Будто полешку точит, только вместо деревянной стружки на пол металлические ленты пружинками падают и с ручейками сизого дыма в стороны откатываются. – Кому ходить, кому ложиться, я тут решаю. И хорошо тебя слышу. Не нужно кричать. Иди сюда. Дело есть.

Рыжий к его спокойному голосу вроде как прислушался: тесак опустил, на меня взгляд бросил. Злой такой взгляд. И совсем не испуганный.

– Рот закрой, – негромко советует Данила, но я не сразу понимаю, что это он ко мне обращается, – не то пчёлка залетит. И табуретки принеси. Что же ты нам с уважаемым старателем даже присесть не предложишь? И чай был бы ко времени. Да, Шухер? Чаю хочешь?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.