Кукла дядюшки Тулли

Кэмерон Шэрон

Серия: Кэтрин Тулман [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кукла дядюшки Тулли (Кэмерон Шэрон)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Июнь 1852 года

В день, когда твоего родного дядю упекают в психиатрическую клинику, ласковое солнце и праздничное лазурное небо кажутся совершенно не подходящей декорацией. Я осознала это еще часа четыре назад, утирая капли пота под шляпкой и глядя, как колеса экипажа наматывают милю за милей. Хорошо бы облака почернели, с грохотом загромоздили все небо и пролились на землю противным колючим дождем. А они, как комки растрепанного гусиного пуха, вечными скитальцами невозмутимо ползли вдоль горизонта, бросая тени на поросшие вереском пустоши. Я раздосадованно отвернулась от окна: жизнерадостный окружающий мир оставался совершенно равнодушным к моим злоключениям.

Поправляя шляпку, я огляделась вокруг. Пространство внутри экипажа, отделанного алой тканью, казалось сумрачным и душным, прямо как гостиная моей тетушки Элис, в которой я обычно корпела над семейным бюджетом.

— Кэтрин, — начала тетушка, поглаживая своего пузатого мопса, который лакал чай прямо из блюдца. Собачонка недолюбливала меня почти так же откровенно, как и ее чопорная хозяйка. — Кэтрин, нужно сделать одно дело, и мне кажется, именно ты справишься с ним как нельзя лучше.

«Конечно же, тетушка, — подумала я. — Мне всегда подходит та работенка, что ты подсовываешь».

Нужно выбранить очередную горничную или перезаложить ожерелье из семейного наследства? А может, мой дражайший кузен Роберт натворил что-то в садовой подсобке?

Я отложила ручку и подула на счетную книгу, чтобы чернила высохли побыстрее.

— Боюсь, что твой дядюшка Фредерик слегка повредился в рассудке.

Я молча ждала, что она скажет дальше, и гадала, попросят ли меня вернуть на место чьи-либо мозги на этот раз. Тетушка отставила чашку и вытянула из сумки конверт. Собачка заскулила.

— Отчеты о душевном здоровье Фредерика становятся все более удручающими. Он не только отказался разговаривать с леди Хардкасл, но и заставил ее всерьез опасаться за свою жизнь. Насколько мне известно, ей пришлось спасаться бегством. Она рассказала, что твой дядя развернул в Стрэнвайне некую деятельность, полностью подрывающую бюджет имения. Это, конечно, объясняет его упрямство касательно увеличения нашей доли в семейных доходах. Если мы срочно не возьмем инициативу в свои руки… — и тут она с обожанием посмотрела на своего единственного сына, развалившегося на ковре. Щеки верзилы раздулись, как у хомяка, от ирисок и конфет. — …то ничего не останется для бедненького Роберта, когда подойдет срок.

Я закрыла счетную книгу. Мы могли бы существенно повысить доход, ограничив «бедненькому Роберту» ежедневный доступ в магазин сладостей, но об этом не могло быть и речи, поэтому я держала язык за зубами. Я могла командовать только чернильными закорючками на бумаге, но не теми деньгами, что они отображают. По крайней мере сейчас.

— Я виделась со своим адвокатом, — продолжала тетушка, — и в связи с тем, что… ситуация требует исключительной деликатности, мне сказали, что кто-нибудь из членов семьи должен засвидетельствовать недееспособность дяди Фредерика, не предавая дело излишней огласке. — Она приподняла собачонку и поцеловала ее, бросив на меня косой взгляд из-под тщательно завитой челки с кудельками. — Тебе это удастся как никому другому.

— Но, тетушка, — очнулась я, — вы же наверняка хотели бы лично пронаблюдать за ходом столь деликатного дела? Это же, в конце концов, наследство нашего любимого Роберта.

Я метила в ее самое слабое место, но в этот раз она оказалась дальновиднее.

— Ну что ж, Кэтрин, я весьма удивлена. Наш Роберт будет твоей единственной опорой в жизни, когда меня не станет, поэтому я уверена, для тебя это дело гораздо важнее, чем для меня. — Она стиснула в объятиях извивающуюся собачку. — К тому же ты, видно, позабыла, что сейчас разгар светского сезона, и я никак не могу уехать из Лондона.

Слова, что она так и не сказала, лишили меня дара речи. Они подразумевали безрадостную жизнь на подачках от толстого кузена и отсутствие официальных приглашений на вечеринки в Лондоне во время светского сезона. Это были гораздо более веские основания для поездки, чем даже ее любовь к деньгам.

Так что теперь экипаж с грохотом уносил меня в неведомые дали, мой чемодан трясся, прикрученный позади, в дорожной сумочке лежало рекомендательное письмо, а голова трещала от многочисленных тетушкиных наставлений.

С тех пор как меня отрядили в столь невеселую миссию, я тщательно обдумывала вопрос о наследстве моего кузена.

Тетушка Элис, может быть, и была достаточно сообразительной, но вот Роберт под ее неусыпной опекой вырос полным идиотом. Если я сохраню за собой место домашнего счетовода, богатеньким глупым Робертом можно будет легко манипулировать, и я смогу выстроить свой маленький уютный мирок в пределах того кошмара, что окружал меня сейчас, а доходы обеспечат мне определенную свободу. Я уже смаковала ее по ночам, прикидывая так и эдак две недели кряду. Так что толстый Роберт станет наследником, это я гарантирую.

Кучер завел экипаж в глубокую колею, нас тряхнуло, и я больно щелкнула зубами. По дороге я уже дважды прикусила язык, пока не приучилась сжимать челюсти. Как я уже установила, деревенские колдобины выныривают в самый неподходящий момент. Экипаж завалился вперед, и, вцепившись в шляпу, я уперлась ногами в пол. Дневной свет померк, и мы оказались в ночном сумраке.

Я моргала изо всех сил, пытаясь привыкнуть к неожиданной темноте. Понятно, что гроза и порывы ветра вписывались в общее настроение моей поездки гораздо лучше, но на затмение я даже не рассчитывала. Я попыталась нащупать в темноте оконную задвижку, но тут все вокруг осветилось желтой, режущей глаза вспышкой. Я высунулась из окна.

Мы ехали в туннеле с полукруглым сводом, настолько широком, что в нем легко могли разминуться два больших экипажа. Изогнутые стены и потолок были выложены кирпичом и освещались рядом газовых фонарей. Каждый висел на отдельном кованом канделябре, украшенном затейливым вензелем «С». Ряд светильников уходил вдаль и скрывался с глаз в темноте.

— Где мы? — окликнула я кучера. Понять, как мы оказались в туннеле с газовыми фонарями посреди вересковых пустошей, было выше моих сил. Но даже если он и ответил что-нибудь вразумительное, я ничего не разобрала из-за грохота копыт, скрипа упряжи и визга колес.

Я закрыла окно и откинулась на сиденье. Вот это сюрприз. Сюрпризы я не люблю, и, хотя за семнадцать лет своей невеселой жизни приучилась терпеть что угодно, ситуация мне по-прежнему не нравилась. Фонари проносились за окном, вспыхивая и угасая один за другим. Я успела насчитать триста двадцать шесть штук к тому моменту, как экипаж снова накренился и вынырнул на свет божий. Подавшись вперед и сощурившись, я старалась разглядеть все получше.

Мы выехали на изогнутую подъездную аллею. Позади в серо-зеленом холме зиял вход в туннель, и из него линией тянулся след от колес, а перед нами высилась стена из коричневого камня, вырастающая прямо на глазах. Вот и имение Стрэнвайн. Каменная постройка приблизилась и заполнила собой все видимое пространство, мелькнули окошки со ставнями и купы стриженого кустарника. Экипаж подскочил последний раз, отбросив меня на сиденье, и мы остановились. Я выбралась наружу, не дожидаясь помощи кучера, и поставила дорожную сумку к ногам.

Над теми окнами, что я успела увидеть, возвышалось еще три ряда абсолютно таких же. Справа вдаль уходило около двадцати пяти окон, в то время как слева их вообще невозможно было посчитать из-за пристроек и пролетов между стенами. Через каждые пять окон над крышей высилась каминная труба. Как правило, на каждом этаже на каминную трубу приходится минимум по четыре комнаты, а мне одним махом удалось насчитать тринадцать штук. Я нервно поправила шляпку. Сооружение оказалось просто циклопическим.

— Мисс? — Кто-то тронул меня за локоть, и я оглянулась. Это был старенький кучер, добродушный человек с пышной седой шевелюрой и зубами того же оттенка. — Вам помочь с багажом, мисс?

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.