Чтецы сердец

Легеза Сергей Валериевич

Жанр: Фэнтези  Фантастика    2013 год   Автор: Легеза Сергей Валериевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Чтецы сердец ( Легеза Сергей Валериевич)

Силу эту мы называем экстазом, исходом чувств и своего рода безумием. Таким образом, изначально сон был сопряжен с экстазом, и Бог наслал экстаз на Адама, и Адам уснул.

Тертулиан «О душе»

— Именно пестрая?

— Именно что, господин лекарь, именно что… Уши рваные, шерсть встопорщена… Сидит при двери и никого не впускает… скалится так, что — ей-ей, еще шаг кто сделает, тому горло вмиг и вырвет… А глаза-то, глаза — дьявольским, спаси Господи, огнем горят!

— И что ж после? — снова спросил Амелиус Троттенхаймер, придерживая запястье больного: большой палец поверх жилки, что судорожно частила, стараясь угнаться за ускользающей жизнью. А уж в том, что жизнь господина Гуго Хертцмиля, управляющего барона фон Вассерберга и благодетеля добрых бюргеров Остенвальде, Альтены и прочих окрестных городков, вытекает из него и скоро вытечет вся — в том Амелиус Троттенхаймер, пожалуй что, и не сомневался: горячая влажная кожа, мутный взгляд, спутанные волосы и затрудненное дыхание достаточно говорили господину лекарю о ближайших последствиях хвори.

Гуго Хертцмиль умирал, и поделать с тем нельзя было ничего.

Ну, почти ничего…

Хотя, по совести сказать, господин лекарь готовился прибегнуть к некоему известному ему сильнодействующему средству отнюдь без желания и лишь принимая в расчет, что смерть доброго господина Гуго, наверное, принесет немало невзгод и ему, Амелиусу Троттенхаймеру…

Господин управляющий меж тем открыл было рот, чтобы заговорить вновь, но сумел исторгнуть из глотки лишь хрипы да кашель с мокротой, раз за разом взмахивая руками и то преломляясь в поясе, то откидываясь на подушки, набитые гусиным пером. Старая Герда, что дремала тут же, под окошком, прикрытым от вредоносных сквозняков ставнями, всполошилась и принялась поить господина Хертцмиля водой с добавленным в нее — от гнилостных эманаций, как выразился господин лекарь, — винцом. Амелиус же, поспешив выпустить запястье больного, дабы не мешать старухе, решительно глотнул из кубка, в коем ему сразу же по приходу поднесли горячего вина — в его случае не разведенного и со специями.

Вино, впрочем, успело остыть, да и специи скорее горчили, нежели благоухали — господин управитель оставался все же знатным скрягой. Даже на одре болезни.

Наконец откашлявшись и дыша теперь хрипло и прерывисто, господин Хертцмиль продолжил, привалившись к заботливо подоткнутым под спину подушкам:

— Так вот о той суке, господин лекарь… А что она сука, да к тому же и недавно ощенившаяся, было понятно, как я уже говорил, по набухшим от молока сосцам… Она, стало быть, сидела под дверью и никого не впускала внутрь, как вдруг словно бы сжалась, свернулась в клубок и — глядь, а то уже не сука, но замок: большой, кованный и, что запомнилось, как бы с женскими волосами вокруг. А у меня в руках — и не ключ вовсе, но как бы короткий меч или даже кинжал: только не из железа, а словно из рога либо кости. И вот я приближаюсь к двери… — тут господин Гуго вновь зашелся в кашле, но не в столь жестоком, как в прошлый раз, поскольку ему достало сил жестом усадить на место снова вскочившую было Герду. Откашлявшись, сплюнул сгусток слизи в стоявшую у изголовья миску, несколько раз тяжело вздохнул, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, и продолжил. — …и вот приближаюсь я, а ноги вдруг словно свинцом налились: ни шагу не могу ступить, и такая истома вдруг в теле разлилась, что чувствую — начинаю падать. А потом темнота вокруг и лишь как бы женский смех: такой, что ну прямо мороз по коже. Так к чему бы, говорите, такой сон, а, господин лекарь?

Не став, впрочем, дожидаться ответа, господин управитель обессилено отвалился на подушки, да так, что спинка кровати скрипнула — при его-то, господина управителя, тщедушной конституции. Лежал, прикрыв пергаментными веками болотные глазки и выпятив острый, изжелто-серый подбородок. Несмотря на болезнь, господин Гуго продолжал ежедневно призывать к себе брадобрея, оттого кожа на щеках и подбородке была выскобленной и сухой.

Тотчас же позади Амелиуса негромко вздохнул племянник господина управителя, молодой Вольфганг Хертцмиль — годков двадцати с небольшим, широкий в кости, изрядно высокий, особенно ежели сравнивать с тщедушным господином управителем. О нем говорили, что — изрядный фат и гуляка, никак не могущий окончить полного курса обучения, и университету предпочитающий кабак и хорошую выпивку. Было видно, как он мается необходимостью быть при больном дяде.

Вот и сейчас: скрипнул стулом, задышал, склонившись, к самому уху Амелиуса.

— Господин лекарь… — голос, хоть и приглушенный до шепота, гудел словно колокол. — Господин лекарь, как же мы теперь…

А Гуго Хертцмиль вдруг отворил один глаз: хоть и затуманенный болезнью, но пристальный, как и подобает человеку, на чьих плечах держится все немалое хозяйство господ баронов фон Вассерберг.

— Меня, — прохрипел чуть невнятно, но с силой, — еще рано хоронить, племянничек.

Вольфганг смутился, закрестился мелко, отгоняя сглаз.

— Дядюшка, — загудел он, — у меня, право, и в мыслях не было…

— Вот и не нужно. Давай-ка лучше выслушаем достопочтенного господина Троттенхаймера относительно тех тайн, что открыло ему мое сновидение.

Амелиус Троттенхаймер откашлялся, вновь глотнул выстывшего винца с приторным привкусом специй и почесал подбородок.

— То вопрос не праздный, господин Гуго, должно вам сказать… — он задумался на короткое время, потом продолжил. — Известно ли вам что-либо об искусстве снотолкований?

— Ну, — сказал Хертцмиль-старший с долей издевки, — кое-что я, несомненно, слыхивал. Вот, к примеру, от того же колдунишки-алхимика, коего господин барон приказал вздернуть тому года три как: пока был он, этот чернокнижник, жив, то любил, спаси Господь его душу, поговорить об сновидчестве.

Нельзя сказать, чтобы воспоминание господина Гуго привело Амелиуса в доброе расположение духа, однако ж, взяв себя в руки и стараясь не выдать предательской дрожи в голосе — уж больно дурной показалась ему судьба упомянутого книгочея-алхимика, — он продолжил:

— Еще эллины — Артемидор, а за ним и Макробий — поучали, что существует пять видов сновидений, как их дает человеку Господь. Из них две разновидности — а именно сновидение обычное и сновидение пустое — вряд ли применимы в деле толкования, в том числе и при излечении от хворей, ибо никакого вдохновения от неба на них не лежит. Скажем, простое сновидение преследует нас всякий раз, когда усилия души, угнетенной телесным недугом, в том же виде, в котором мы страдаем, бодрствуя, продолжает отягощать нас и в моменты сна. К примеру, когда мы испытываем жажду, то и во сне нам наверняка привидится ключевая вода либо кувшины с вином.

— А когда мы хотим срать, — просипел господин управитель, дергая выбритым кадыком, — нам привидится выгребная яма. Понимаю. Но как же сие помогает в деле излечения?

— Не торопитесь, господин Хертцмиль. Я ведь говорил, что эллины отмечают пять видов сновидений, из которых не пригодны в деле снотолкования лишь два. Три иных — не таковы. Скажем, в сне-провещении нам, бывает, открывается образ предка либо божественной сущности, кои указывают на то, что произойдет наверное, либо что как раз не случится никогда, стоит лишь сделать то-то и то-то. С другой стороны, бывают и сны-видения, когда нечто предстает в том виде, в котором оно случится вскорости наяву: к примеру, мы лицезреем друга, который навестит нас на следующий день и при этом — зрим его в тех же одеяниях, в кои он и окажется облачен. Наконец, есть, по словам Макробия, вещие сны в собственном смысле слова, которые говорят о грядущем, но не напрямую, а посредством двусмысленных образов, которые и должно подвергать толкованию: как Даниил истолковывал сон о ядомом и ядущем. Скажем, дым снится к болезни, пламя — к выздоровлению, а уж коли привидится священник в рясе, да едущий при том на коне — то в таком разе, говорят, больному никак не избегнуть смерти.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.