Лесные курьезы

Фомин Леонид Аристархович

Жанр: Природа и животные  Приключения    1980 год   Автор: Фомин Леонид Аристархович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Лесные курьезы ( Фомин Леонид Аристархович)

Рисунки Н. Крутикова

По ягоды… на лыжах

Зима нынче выдалась не то что малоснежная, а просто бесснежная. Ну, шутка ли: в январе в лесу можно было ходить в ботинках, не зачерпнув в них, а нескошенные травы на лугах — те и вовсе окостенело торчали во весь рост, белые от изморози. Вот в такую-то пору я и отправился в лес на прогулку.

Но зима есть зима, и какая прогулка без лыж? Пристегнул беговушки — и айда с ветерком по утреннему морозцу на знакомые проселки и еланки.

Бегу и не пойму: то ли это лыжи мои поют под ногами, то ли душа — так хорошо в лесу! Он весь просвечен розовым и голубым. За дальними горами только что поднялось солнце, и холодные лучи его мириадами блесток заиграли на ветвях деревьев, на стылых травах. Столько свету, столько огней, что хоть защитные очки надевай. Но я их нарочно не взял — разве увидишь такую благодать через темные очки?

Упарился уже. Свитер заиндевел, струится дымком и тоже весь в искорках — алых, синих, изумрудных. Сел на валежину, стянул вязаную шапку. И только стянул, сразу услышал весь лес. Где-то рядом стучал по сушине дятел, да так ладно стучал, будто и не еду добывал вовсе, а так, для веселья, на радость всем лесным жителям играл на барабане — туку-тук, туку-тук, туку-тук… Из старого горельника за болотом таким же согласным барабанным перестуком ему отвечал другой. Перелетая с куста на куст, звонко звенькали синицы, им с березовых, низко опущенных вязей тонко отзывались младшие их сестрицы — московки, а тем — уж совсем еле слышным писком крохотные, похожие на пуховые шарики, гаички. Но. вот заполошно, на весь лес затрещала сорока, и птички смолкли: низко над соснами, лениво вздымая крылья, пролетел ворон. Чернющий весь, как головешка. Он тоже не удержался, державно прокричал на всю округу: кру-у-ум!

Ворон улетел, сорока замолчала и опять послышались нежные переклики синиц под аккомпанемент дятла.

А кто там еще, несмелый, подает голос? Оглянулся — и вижу; в густых зарослях шиповника, на самом высоком кусте сидит нахохлившийся красногрудый снегирь в черной щегольской шапочке и печально, вполголоса кого-то зовет: рюм, рюм, рюм… Подружку, наверно, зовет.

Смотрю на снегиря и замечаю — все заросли шиповника, под стать снегириной грудке, сплошь забрызганы красным. Да ведь это же ягоды, еще не обклеванные, не тронутые птицами! Малоснежная и неморозная нынешняя зима милостива ко всем: косачи и рябчики собирают стылую бруснику прямо с земли, по-куриному разгребая лапами неглубокий снежок, залетные гости свиристели кочуют по садам и паркам, не столько объедая, сколько отрясая яблони-дички, щеглы обирают на пустырях репейники, чижи и чечетки — конопляники по закрайкам пашен. Так что до шиповника очередь еще не дошла, и сохранился он в полном осеннем изобилии.

Ну, раз так, то почему бы мне не пособирать ягод зимой? Раз в жизни!

Чтобы не спугнуть снегиря, осторожно подъехал к краю шиповниковых зарослей и по ягодке, по ягодке быстро нарвал полную шапку. Аж отвисла вся. Та же тебе корзинка, только без ручки. Держу в обеих руках и диву даюсь: надо же, середина зимы, а я набрал ягод! Скажи кому — не поверят. Любо-мило даже поглядеть, понюхать эти зимние ягоды, сохранившие и цвет и запах солнечного лета.

Вечером, сидя у теплой, ярко горящей печки, я пил чай, щедро заваренный шиповником, и вспоминал лучистый день в белом лесу, серебристые березы, хлопотливых синиц и печального снегиря, потерявшего свою снегириху.

За сеном с гармошкой…

Опять я о зиме. Да и как не рассказать о таком случае: мыслимое ли дело — ехать за сеном с гармошкой? А вот наши мужики поехали… Но это было потом.

А пока я сидел и удил на Чусовой ершишек. Ершишки клевали дружно, под ногами у меня топорщилась уже приличная кучка улова — на хорошую ушку, а то и на две.

С утра сильно морозило. Начал холод пронимать и меня. Чтобы согреться, я запрыгал вокруг лунки, прихлопывая рукавицами. Минуту прыгаю, другую, и так ладно у меня вдруг стало получаться, что даже какой-то ритм по- I чувствовал в своих движениях. Отчего бы это? Точно под музыку пляшу.

Остановился перевести дух — и ушам не поверил: правда, музыка! Зима, снежище по пояс, сосны и березы стоят в белых балахонах, а тут — гармошка! Ну, ладно бы — гитара, на туристов можно подумать, но кто с гармошкой-то зимой в лес ходит?

Близ деревни я хорошо знаю окрестности. Помню все покосы, выпасы для скота, грибные, и ягодные места. А покосы большей частью по заливным пойменным лугам Чусовой. Так что мне нетрудно было определить, где играют. Прислушался, так и есть — на шараповском покосе! И до того любопытно мне сделалось, что забыл я про рыбалку и побрел рекой посмотреть на отчаянного гармониста..

Все ближе, ближе играют на гармошке. Теперь уже слышу, что не только играют, а еще и поют. Одни мужские голоса. Узнаю сипловатый басок самого Ивана Шарапова, петушиный фальцет его младшего брата Сереги, совсем безголосого тракториста Васюкова, а четвертого не могу разобрать. Кажется, пилорамщик Сашка Нестеров.

Цепляясь за кустовье, взобрался на крутой яр, где как раз начинается покос, — и вижу такую картину: возле зарода стоит гусеничный трактор с прицепленными к нему длинными железными санями, на вершине зарода, уже очищенном от снега, сидит Шарапов и упоенно, избочив шею, прямо-таки выворачивает мехи двухрядки. Остальные трое в распахнутых ватниках набекрень лихо отплясывают, как на сцене, как на помосте каком, на дощатом настиле саней что-то среднее между шейком и кадрилью. Только полы ватников веют! Само собой, тут же «накрыт» и пенек, подле которого теплится небольшой костерок…

— Вы чего, — говорю, — мужики, с ума спятили? Отродясь не видал, чтобы за сеном с гармошкой ездили.

Тут Иван перестал играть и вроде бы проснулся: узнал меня. Вместе с гармошкой ловко скатился с зарода.

— Давай, сосед, к «столу». Праздник у меня великий. Гулять бы только, а тут сена дома не окажись. Вот и приходится совмещать…

— Какой, спрашиваю, праздник?

— Как какой? Неуж не слышал?! А еще сосед называется! Да сына мне Нюра родила. Вот такого! — и Шарапов показал какого, как рыбак, широко раскинув руки. — Вчера был в больнице, обоих повидал. Во парень! — опять раскинул он руки.

— Так что же ты здесь веселишься, раз сына жена родила? К ней бы, к Нюре, и шел.

— Говорю, вчера был, как узнал. Цветов в теплице дали… Сегодня тещу турнул, пусть и она посмотрит. А у меня ни охапки сена дома…

Так и отпраздновали мы на пеньке в зимнем лесу рождение первого Иванового сына и даже сообща имя ему придумали — назвали Ильей. Чтобы рос таким же богатырем, как его былинный тезка.

Потом я снова пошел ловить ершей, а счастливые мужики принялись складывать на сани сено. И ведь что интересно — весь зарод привезли, клочка по дороге не потеряли…

Так тебе и надо!

Один раз приходит ко мне деревенский парень и говорит:

— Барсука поймал. Чернющий весь — смехота!

— Как ты его поймал?

— А так. Гоню я, значит, на мотике вечером, при фаре уже, он и катит по тропинке. Я, значит, газу, он, дурак, дальше, хоть бы свернул! Ну и шмякнул его колесом…

Парень явно гордился, что сбил зверя. Давай досказывать:

— Я ведь с рыбалки ехал, рюкзак со мной был. Ну я его туда, в рюкзак, значит. А он упирается, зубы щерит. Запихал все же и живьем привез.

— Где он у тебя?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.