Амбарная музыка

Фролов Леонид

Жанр: Детская проза  Детские    1980 год   Автор: Фролов Леонид   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Амбарная музыка ( Фролов Леонид)

Рисунки С. Сухова

Бригадир Гомзиков собирал по деревне кошек.

— Что, Иван Сергеевич? — смеялись женщины. — Кошачью ферму открываешь в Полежаеве? Молочную или мясную?

— Эксперимент покажет, какую лучше, — отшучивался бригадир и уже всерьез добавлял: — Спасу от крыс не стало на зерносушилке. Вот попробуем армию на армию напустить, — чья сильнее…

— Думаешь, экспериментальная победит?

— Да если Тишку к ним в командиры определим, они и не такое войско одолеют.

Тишка Соколов — от горшка два вершка — сидел на завалинке и куксился: опять старший брат убежал без него за ягодами. Алика Макарова, чужого человека, взял, а его, Тишку, оставил. И это брат называется.

На коленях у Тишки грелись три котенка — лапы и головы перепутаны, не поймешь, где чья. Тишка гладил этот теплый мурлыкающий клубок и ниспосылал на голову обманщика-брата всевозможные кары.

Тишка вполуха вслушивался, о чем перекрикивался с женщинами бригадир Гомзиков, и понял, что тот мимо него не пройдет.

Гомзиков и в самом доле свернул с дороги на луговину и направился к Тишке.

Тишка, чтобы не тревожить котят, не поднялся, поздоровался с бригадиром сидя.

Гомзиков потянулся к котятам:

— Ну, Тишка, вот это у тебя молодцы, так молодцы… Почему бы им не потрудиться на пользу колхоза? Почему бы не двинуть их на крысиный фронт?

Тишка накрыл котят подолом рубахи:

— Не дам!

Иван Сергеевич Гомзиков нахмурился:

— Ох, защитник какой выискался… Котят ему, понимаешь ли, жалко, а колхозное зерно не жалко? Ты, Тишка, подкулачником растешь, не колхозником. У тебя зимой снегу не выпросить. Ты вот нынче в первый класс пойдешь, так с тобой, скупердяем, никто и сидеть рядом не будет…

Совсем застыдил Тишку. Тишка уже и не рад был, что заступился за котят. Но им ведь не то, что с крысой, с мышью еще не управиться… Как же Гомзиков-то, взрослый человек, не поймет этого?

— Ну, ладно, Тишка, — неожиданно сдался Гомзиков, — своих жалко, так пробегись по деревне — чужих собери. Да мелюзгу не трогай, тащи на сушилку котов покрупнее, побоевитей.

Сушилка белела за рекой. Ее построили прошлым летом, и она не успела еще заветреть, из ошкуренных бревен до сих пор выкипала смола. Тишка вместе с братом не раз бегал туда собирать щепки для самовара и всегда примечал, что обманно-чистые слезы смоляной накипи кого-нибудь, но обязательно притянули к себе: то они клейко пленили мохнокрылую бабочку, то длинноногого паука, то комара-пискуна, умудрившегося прильнуть почему-то крылом. А крыс эта смола не испугала, хоть и говорят, что они боятся хвойных деревьев, никогда не селятся в ельнике.

Корки были запущены в помещение сушилки. Гомзиков с Тишкой — оба с исцарапанными руками — сидели на крыльце. От реки, трепетно стуча крылышками, время от времени налетали стрекозы-коромысла, садились на прогретые солнцем стены.

Гомзиков жаловался Тишке, как большому:

— Порог, понимаешь, переступаю, а они из-под ног — врассыпную. Да здоровущие, как поросята. Мне даже страшно сделалось…

Тишка и сам не то, что побаивался, но чувствовал себя неуютно, когда видел крыс. Они вызывали в нем чувство гадливости. Остромордые, с длинными чешуйчатыми хвостами, с голыми, будто ощипанными, ушами, они с перепугу могли броситься человеку под ноги и до полусмерти испугать кого хочешь.

Тишка однажды пришел к матери на ферму, и та отправила его в кормозапарочную за концентратами. Тишка едва дверь открыл, как из деревянного ларя выскочила крыса, да, не разобравшись, где что, кинулась Тишке прямо под ноги. Пробежала по босой ступне, будто крапивой ожгла. Тишка выронил ведро, которое собирался нагрузить запаренными концентратами, а крыса, испугавшись звона, с налета ударилась в дверь и унырнула в образовавшуюся у косяка щель. Тишка долго стоял ни живой, ни мертвый, сердце почти у горла колотилось. Он потом в кормозапарочную, прежде чем войти, кулаком стучал. А ногу, будто в проказе она, целую неделю керосином смазывал.

Он вот и теперь сидел на лесенке у сушилки и спиной ощущал неприятный холодок, будто дверь могла ни с того, ни с сего открыться и выпустить на улицу крыс.

— Год, видно, тяжелый будет, — рассуждал уже сам с собой Гомзиков. — Оттого они так и активизировались…

— Какой тяжелый? — не понял Тишка.

— А вот примечай, — поднялся Гомзиков и указал рукой на березу. — Если листья у нее осенью начинают желтеть с верхушки, то весна будет ранняя, а если снизу, то поздняя. Значит, кормов надо запасать больше.

Береза действительно сулила долгую зиму, пестрела листьями только снизу, вершина у нее стояла нетронуто-зеленой.

— Или вот много паутины на «бабье лето» летает… — продолжал поучать Гомзиков. — Это тоже к холодной зиме… И Томилиха мне сказывала — она примечает по пчелам, — говорит, матка уже перестала в улье яйца откладывать… А перед теплой зимой она еще и в сентябре кладет…

По всему выходило, что крысы не напрасно совершали набег на зерносушилку — чуяли приближение затяжной суровой зимы.

И Гомзиков не мог найти на них никакой управы. Они прогрызли дыру в полу, обходили хитроумные ловушки, избегали приманки в капканах. Плотники зашьют дыры брусом, крысы в другом месте прогрызут пол — и прямым ходом к мешкам с зерном. Все мешки распороты. Пшеничные дорожки тянулись до самых нор.

— Напасть, да и только, — разводил руками Гомзиков. — Они ведь повадились, так все подчистую сожрут… Ну-ка, представь себе, что плодятся через каждые три месяца, да рожают по десять-пятнадцать штук — армия, другого слова не подберешь… Все, все сожрут…

Тишка прислушивался, что творилось в помещении сушилки. Но там было тихо. Видать, армия призадумалась, почуяв появление кошек. Что там ни говори, но кошек было предостаточно — Тишка четыре раза бегал за ними в деревню, да двух котов принес с собой Гомзиков.

Утром кошки, жалобно мяуча, стабунились у порога и, когда Гомзиков открыл дверь, они напористо ринулись к выходу. Их невозможно было удержать.

Гомзиков включил свет, ощерившиеся крысы нехотя потянулись к норам. Зерно снова было рассыпано по всему полу.

— Ох, камень надо было прихватить… Я бы их камнем. — Славка, старший брат Тишки, был настроен воинственно.

— Да чего бы ты камнем сделал? — охладил его пыл Гомзиков. — Мы вон с Тишкой шесть кошек к ним подсадили — и то никакого толку. Видал, как рванули к выходу? Наверно, не одну эти крокодилы изувечили. Заметил, как зубы скалили? С такими не всякая кошка сладит.

Тишка жался к Гомзикову, а Славка не оробел, деловито исследовал дыры в полу, принюхиваясь, будто кот, суя в темные выгрызы пальцы, словно собираясь ухватить крысу за хвост и вытащить ее на белый свет.

— Травить надо! — убежденно заявил он.

Гомзиков усмехнулся:

— У меня, Славочка, в поле комбайны работают, я не могу их останавливать.

Ох уж этот Гомзиков! Он всегда так: сначала что-нибудь скажет, а потом начнет объяснять. В прошлый раз по-заячьи напетлял вокруг затяжной зимы. Теперь так же неясно крутит вокруг комбайнов.

— Так разве одно другому мешает? — не удержался Славик.

— А как же? — в свою очередь удивился Гомзиков. — Я фуражное зерно сушу, на корм скоту. Если яды в него попадут, то и скот отравиться может. Конечно, в незначительной дозе не страшно, но тут же, сами видели, что творится… Тут крысидом фукать и фукать у каждой дыры — их же армия… А фтористым натрием еще опаснее, чем крысидом… Куда ни кинь, везде клин… Одна надежда была на кошек.

— Может, еще раз попробуем? — предложил Тишка. — Вон у Егорихи кот такой злыдень, на собаку и то бросается.

— Давайте еще раз попробуем, — согласился Гомзиков и неожиданно засмеялся. — Я вот на сушилку бежал, так у Егорихина дома козу видел с рогатиной на шее. Как ни тянется между жердей — рогатина ее в огород не пускает… Вот и крыс бы нам так обхитрить.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.