Я вырос в свободной России

Свешникова Юлия Владимировна

Жанр: Прочая научная литература  Научно-образовательная    2012 год   Автор: Свешникова Юлия Владимировна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Я вырос в свободной России ( Свешникова Юлия Владимировна)

Я ВЫРОС В СВОБОДНОЙ РОССИИ

Сборник эссе

Авторы лучших эссе с президентом фонда «Либеральная Миссия» Евгением Ясиным на семинаре «Я думаю!» 26–27 ноября 2011 г., Новогорск

Конкурс эссе «Я вырос в свободной России» проводился Фондом «Либеральная Миссия» и командой проекта «Я думаю!» в период с июня по октябрь 2011 года. Организаторы конкурса обратились к нынешним двадцатилетним, тем, кто родился в 1990–1992 годах, с предложением рассказать о том, что они думают о советском прошлом, переломном моменте 1991 года и постсоветском настоящем. Жюри конкурса:

Ирина Ясина, Денис Драгунский, Дмитрий Зимин, Дмитрий Орешкин, Георгий Сатаров.

В сборник вошли тридцать лучших работ участников конкурса.

«Я ДУМАЮ!» — просветительский проект Фонда «Либеральная Миссия», существующий с 2007 года. Это призыв к молодежи активно задуматься о прошлом, настоящем и будущем. Только думающий человек, свободный от существующих мифов и установок, владеющий объективной информацией, способный учитывать разные точки зрения, открытый к диалогу и новым знаниям, может стать современным и успешным в динамично меняющемся мире.

Проект собирает участников со всей России в Подмосковье и предоставляет возможность услышать ведущих специалистов в области экономики, политологии, журналистики, социологии, демографии, культуры и других важных сферах.

Информация о семинаре в Интернете:(Раздел «Молодежный проект «Я думаю»»)

ПРЕДИСЛОВИЕ

За время существования новой России выросли наши дети. Собственно, моя дочка родилась в 1989 году и, конечно, не помнит ни смятения 1991-го, ни того, как вдруг все стало по-другому, ни медленного восстановления жизни в течение 90-х. Октябрь 1993-го, впрочем, помнит — «Спокойной ночи, малыши» отменили. А еще помнит, что на кухне я, то есть мама, в огромной кастрюле варила креветки и большая компания родительских друзей поглощала их с пивом и кетчупом.

Любой родившийся на переломе эпох ребенок помнит то, что в памяти у любого человека, появившегося на свет и в более спокойные времена. А знает он то, что рассказывают старшие. На семинарах для студентов из российских регионов «Я думаю!», которые уже пять лет проводит Фонд «Либеральная Миссия», мне стало очевидно, что наши дети знают о времени своего детства очень мало. За редкими исключениями. Мы, их родители, им не рассказываем. То ли потому, что в принципе не говорим с ними на отвлеченные темы, то ли прячем от самих себя оценки тяжелого времени перемен и поисков. В школе с ними тоже не говорят. По телевидению они могут увидеть схематичные «лихие 90-е» или «крутые 2000-е» — фильмы, программы, в которых нет даже полуправды.

Глядя на фотографии Москвы августа 1991 года, моя дочь спрашивала меня: «Неужели это наш город?» Хорошо, что в последние месяцы ей довелось увидеть на улицах тысячи активных и воодушевленных сограждан. Как и предсказывал Егор Тимурович Гайдар, средний класс предъявил спрос на свободу.

Объявляя среди ребят, родившихся на переломе эпох, конкурс эссе «Я вырос в свободной России» мы не ставили в конце знак препинания. Осенью 2011 года ничего, кроме горького вопросительного знака, там стоять не могло. Я надеюсь, что через несколько лет наши дети поставят в конце этого предложения знак восклицательный.

Почитайте эти тексты! Если у вас уже есть дети — поговорите с ними о недавней истории. Сейчас, если пора, или когда вырастут. А если вы сами в те славные годы были детьми — поговорите с родителями.

Ирина Ясина, руководитель проекта «Я думаю!» и конкурса «Я вырос в свободной России», вице-президент Фонда «Либеральная Миссия»

ПОБЕДИТЕЛИ КОНКУРСА

I место

Линара Бурханова. Казань

1991 год в рассказах моих родителей

Часы коммунизма — свое отбили. Но бетонная постройка его еще не рухнула. И как бы нам, вместо освобождения, не расплющиться под его развалинами.

А. Солженицын (1990)

Скажите, а разве вы никогда не достаете свои самые сокровенные воспоминания? Ведь достаете! Все мы так делаем. Все мы родом из детства.

Они, мои воспоминания, лежат в той маленькой, но очень большой коробочке, в которой все мы храним все самое важное, — в сердце. Я достаю оттуда запахи, ощущения, эмоции — я приглашаю на разговор маленькую девочку, чье детство прошло в большом, красивом и хлебном Ташкенте.

Много-много картинок, словно в калейдоскопе, сменяют друг друга: вот мои соседи-узбеки, которые учат есть плов руками; вот я босая бегу к арыку, чтобы спастись от жары; вот мы с подружками жуем еще неспелую, сводящую скулы айву; а вот горы — из моего окна были видны горы! — все это из детства, из тех 90-х, которые называют лихими, перестроечными, смутными. Из тех светлых 90-х — потому что это годы моего детства.

Распад, перестройка, приватизация, очереди в магазины — сумасшедшие процессы, которые сотрясали огромную страну и о которых я знаю лишь из уроков истории, из фильмов, а еще — из воспоминаний моих родителей. Это им, их поколению и поколению чуть старше, достались сложные, непонятные, тревожные времена. Времена, которые меняли страну, меняли людей; времена, которые, несмотря на все это, врезались в память, оставив светлую грусть и выветрившуюся горечь потери чего-то неуловимо важного.

Сегодня я могу спросить об этом только маму. Так уж получилось. Сложными они были — эти лихие 90-е, сложными. Ломались самые близкие, самые надежные…

— Мам, а помнишь девяностые?

Мама колдует на кухне, не оборачиваясь, отвечает:

— Ну, доча, это не то время, которое можно забыть.

— Расскажи!..

Она резко поворачивается и смотрит прямо в глаза. В них вопрос, тревога, удивление:

— Линара, у тебя все в порядке? Если что-то случилось, я прошу тебя — не скрывай, давай поговорим. Мы обязательно все решим, вот увидишь, только не скрывай, я прошу!

Я смеюсь, подхожу к ней и обнимаю:

— Мам, все в порядке — правда! Всё-всё. Я эссе пишу, мам. В Москву.

Она как-то сразу успокаивается, возвращаясь к привычным кухонным делам.

Вот так начинается наш разговор о 1991-м и девяностых вообще — исторических декорациях теперь уже прошлого века.

— Тяжелые годы, дефицит. До сих пор не могу забыть, как мечтала купить тебе ваньку-встаньку, когда ты только начинала ползать, и ведь были деньги, а нигде не было этой чертовой неваляшки! Вы, наверное, первое безневаля-шечное поколение в истории. Книжек детских нет, игрушек нет, даже магнитную азбуку мы брали напрокат у знакомых, потому что не было их в продаже. Вот тебе и переход к рынку! — смеется.

— Мам, а расскажи мне, каким был девяносто первый?

— Жизнь, ведь знаешь, как коробка шоколадных конфет. Никогда не угадаешь, что за начинка окажется внутри. Однажды утром мы проснулись в своем доме и узнали, что живем уже за границей — теперь мы настоящие чужеземцы. Нет, жизнь не пошла сразу наперекосяк, но это было уже что-то разительное новое. Друзья нашей семьи, например, впервые открыли свой магазин, они постепенно осваивали предпринимательство. Мы с папой вдруг стали владельцами части акций крупных предприятий в республике, и это было странное ощущение — вроде и радостно, но непонятно, куда же их приспособить. Ты бы видела, как мы, новоявленные акционеры, стояли с пяти утра с талонами в руках у магазина! — мама смеется, — а там только черные-черные макароны.

— А неплохо вы жили, мам. Черные макароны теперь только в элитных ресторанах подают! — и мы обе хохочем.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.