Обман зрения

Хичкок Джейн Стэнтон

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Обман зрения (Хичкок Джейн)

1

На моей двери висит табличка «Оптические иллюзии». За умеренную плату я берусь расписать любую поверхность подо что угодно. Я умею имитировать мрамор, дерево, бамбук и черепаховый панцирь, а также любые архитектурные детали — арки, колонны, окна и двери. Могу заселить помещение животными, птицами и людьми, украсить гирляндами и лентами, пустить по потолку облака. Все это делается, чтобы привлечь внимание и позабавить людей, отвлечь их от реальности и заставить взглянуть, пусть даже мельком, на красоту иллюзорного мира.

Это кропотливое занятие, требующее большой усидчивости. Я не заляпываю краской холсты величиной с простыню, не испытываю муки творчества и не жду вдохновения. Не жажду славы и бессмертия. Я обычный ремесленник и лишь выполняю свою скромную работу. Меня не тяготит моя неизвестность. Я вполне довольна судьбой и не мечтаю о несбыточном.

Меня зовут Фейт Кроуэлл, мне тридцать девять, и я, как было принято говорить раньше, засиделась в девках. Этот факт доставляет мне какое-то странное извращенное удовольствие. Я никогда не стояла у алтаря, хотя один раз была от него совсем близко и даже купила себе свадебное платье. Но это совсем другая история. Подчас, возвращаясь в сумерки в пустую квартиру, я вспоминаю прошлое и размышляю, насколько иначе могла бы сложиться моя жизнь, выйди я тогда замуж. Но, оказавшись в своем крохотном жилище с котом, ситцевыми занавесками и любимыми безделушками — словом, всем тем, что так характерно для жизни одиноких женщин в большом городе, я чувствую себя вполне комфортно. После легкого ужина с бокалом вина берусь за книгу и читаю, пока меня не сморит сон.

В семь всегда просыпаюсь сама: привычка лучше любого будильника. Слегка перекусываю, принимаю душ, одеваюсь и оставляю коту миску с едой. В восемь пятнадцать я уже на улице.

Моя студия находится на третьем этаже неприметного дома из бурого песчаника, всего в десяти кварталах от моей квартиры. Мне нравится ходить пешком по утрам, когда все вокруг излучают энергию и деловитость. Изо дня в день я вижу одни и те же лица — владельцы маленьких магазинчиков, уборщики, загородные жители, спешащие на работу. Порой мы замечаем знакомое лицо и дружески киваем друг другу.

Моих соседей по дому я вижу довольно редко. Встретив кого-нибудь из них на лестнице, приветливо раскланиваюсь — и только. В Нью-Йорке не принято занимать у соседей сахар или забегать к ним на чашечку кофе, поэтому я ни с кем из них не общаюсь, что, впрочем, вполне меня устраивает.

Я живу в большом городе, потому что здесь находится моя работа, но с легкостью могла бы жить и в провинции. Когда-нибудь я обязательно туда перееду. В моей жизни есть только работа да несколько друзей. Я, конечно, одинока, по как подумаешь, сколько вокруг нервных расстройств и всяких несчастий, то получается, что мне еще повезло.

Несколько лет назад я вдруг начала страдать от бессонницы. Просыпалась среди ночи в ужасе от бессмысленности бытия — и прежде всего своего собственного. Вставала, бродила по комнате и, подходя к зеркалу, отшатывалась, увидев там искаженное лицо с лихорадочно горящими глазами, а по утрам чувствовала себя старой и немощной. Это стало отражаться на работе, дела пошли из рук вон плохо. В конце концов работу пришлось оставить — люди с нервическим темпераментом не могут создавать оптические иллюзии.

К счастью, кризис миновал довольно быстро. Через некоторое время я смогла взять себя в руки и перестала требовать от жизни слишком многого. Ведь мое пребывание на этой земле — всего лишь один шаг по бесконечной дороге бытия. Я стала воспринимать жизненные невзгоды, как некий пилигрим, который мирится с неизбежными неудобствами дальнего путешествия.

Я снова начала работать. Как это ни удивительно, но после вынужденного перерыва мастерство мое только возросло. В нем открылась какая-то новая глубина. Это заметили и мои клиенты. Вскоре посыпались заказы, и мой маленький бизнес стал процветать. Имитации вошли в моду.

Мои клиенты обычно не приходят в студию. Все заказы делаются дизайнерами по телефону. Поэтому я очень удивилась, когда в один необычно теплый апрельский день в домофоне послышался голос: «Фрэнсис Гриффин хотела бы видеть мисс Кроуэлл».

Каждый, кто хоть что-то понимает в искусстве, слышал о Фрэнсис Гриффин. Она и ее покойный муж, Холт Гриффин, начали коллекционировать картины и старинную мебель в те времена, когда и того и другого было в избытке. Собрание Гриффинов создавалось в течение нескольких десятилетий до и после Второй мировой войны. Тогда экспортные ограничения были не столь строги, как сейчас, и на мировом рынке появлялось немало подлинных шедевров. После смерти мужа Фрэнсис отдала многие картины в музеи, и среди них — лучшего Тициана, когда-либо находившегося в частной коллекции. Все, кто хоть немного интересовался искусством, знали эту пару и их прекрасное собрание.

Холт Гриффин, наследник старинного и богатого нью-йоркского рода, в отличие от многих себе подобных сделал блестящую дипломатическую карьеру. Нажив состояние на нью-йоркской канализации, семья удачно вложила его в недвижимость. В конце девятнадцатого века Элиас Холт, прадед Холта Гриффина, основал литейный завод, производивший чугунные крышки, которыми в те времена закрывали канализационные люки. Я знаю эту историю, потому что интересуюсь такого рода вещами — пикантные подробности, не имеющие практического значения, привносят в нашу обыденную жизнь некоторую остроту.

Коллекция была куплена на деньги Холта Гриффина, но главным действующим лицом была Фрэнсис, та самая дама, что преодолевала сейчас три пролета лестницы, поднимаясь ко мне в студию. Все знали, что семейными приобретениями руководила она. Ее безупречный вкус и чувство стиля вызывали уважение в самых фешенебельных кругах. Однако после смерти мужа эта легендарная собирательница и гостеприимная хозяйка стала настоящей затворницей, избегающей появления на людях.

Выйдя на темноватую площадку, я увидела, как по лестнице с девичьей легкостью поднимается стройная, безукоризненно одетая дама. На тронутом временем, но по-прежнему красивом лице сияли ясные пытливые глаза. Ей, вероятно, было уже за семьдесят, но выглядела она гораздо моложе. Прекрасно сохранившаяся женщина, в которой, как это часто бывает у богатых, было что-то не совсем естественное. Изысканная одежда, сдержанное изящество движений и несколько притворное равнодушие к убожеству окружающей обстановки — сломанным ступенькам, облупившейся краске и кислому запаху на лестничной клетке — делали ее похожей на тщательно загримированную актрису, играющую какую-то роль.

— Здравствуйте, — произнесла миссис Гриффин, добравшись до площадки и протягивая мне узкую руку с безупречным маникюром. — Меня зовут Фрэнсис Гриффин.

— Рада вас видеть, миссис Гриффин. Я Фейт Кроуэлл, — ответила я неожиданно низким голосом.

На моей гостье был элегантный костюм из бледно-зеленой шерсти и шляпа того же цвета. В руках она держала белые лайковые перчатки и черную сумочку из натуральной кожи. Черные лодочки без каблука подчеркивали миниатюрность изящных ног. На правом лацкане жакета блестела золотая булавка в форме рыбки с зелеными и розовыми камнями.

Проведя даму в студию, я предложила ей чашку чая, которую она благосклонно приняла. Мы несколько скованно присели на позолоченные парадные стулья, которые мне заказали расписать под бамбук.

— Я слышала, что вы настоящий мастер своего дела, мисс Кроуэлл, — начала она с характерным аристократическим выговором жителя атлантического побережья.

Поблагодарив, я без ложной скромности ответила, что по праву горжусь своими работами. Прищурившись, миссис Гриффин вынула из сумочки очки и, водрузив их на нос, внимательно оглядела студию.

— Да, я вижу, вы очень искусны, — сказала она, рассмотрев мои последние работы — комод, зеркало и небольшую каминную полку, а потом взглянула на меня поверх очков. — Пытаетесь расцветить реальность?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.