Кости Авалона

Рикман Фил

Серия: Джон Ди [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кости Авалона (Рикман Фил)

Фил Рикман

«Кости Авалона»

Джон Ди

Биографическая справка

Родился в 1527 году в Лондоне. Детство его прошло в бурные годы правления короля Генриха VIII, при дворе которого отец Джона состоял в качестве «благородного слуги». Джону исполнилось восемь лет, когда Генрих VIII порвал с Римом. Объявив себя главой англиканской церкви, король методично расхищал богатства монастырей.

В правление сына Генриха, Эдуарда VI, Джон Ди был представлен при дворе. К тому времени он уже снискал славу одного из ведущих в Европе математиков и знатоков астрологии.

Новый король, однако, скончался в возрасте шестнадцати лет, и Джону Ди посчастливилось пережить короткое, но кровавое правление католички Марии Тюдор.

Мария Тюдор умерла в 1558 году, преемница же трона Елизавета всегда поддерживала интерес Джона Ди к знаниям, которым он посвятил жизнь и называл наукой, тогда как другие считали их колдовством.

В обстановке католических заговоров и нарастающего движения за чистоту нравов Джон Ди опасался за свою жизнь не меньше, чем сама королева Елизавета.

Год 1560-й выдался трудным…

Тайное дело

Предчувствие беды

В то утро, пожалуй, только я прикасался к восковой кукле. В узком переулке меня окружали люди, но когда я опустил руку в гроб, все отошли назад.

Был обычный пасмурный день, один из череды серых дней, какие бывают в начале года. Небо висело над городом точно грязное тряпье, а булыжные мостовые местами еще покрывал почерневший снег. В то раннее утро я вышел из дома на Новой Рыбной улице с чувством, будто покидаю свое жилище в последний раз. В домах уже затопили печи, и едкий дым лениво стелился над моей головой. В воздухе переулка слышалось зловоние прокисшего пива и рвоты. И там обитал страх.

— Доктор Ди…

Сквозь кольцо наблюдателей протиснулся вперед человек с коротко стриженными лоснящимися черными волосами. Длинная черная мантия прикрывала черный дублет [1] — дорогой, но без прорезей.

— Вы, наверное, не помните меня, доктор.

Судя по его тонкому голосу, этот человек был моложе, чем казался с виду.

— Хм…

— Я поступил в Кембридж незадолго до вашего отъезда.

Я осторожно провел ногтем большого пальца по желтоватому личику лежащей в гробу куклы. Вспомнишь ли теперь всех, кого знал? Люди появляются в твоей жизни, что-то для тебя значат и потом исчезают. Время, потерянное для науки.

— Колледж большой, — ответил я.

— Кажется, вы тогда преподавали греческий.

Значит, это было в 1547 или 1548 году. С тех пор я не возвращался в Кембридж, хотя и получал несколько предложений снова занять там кафедру. К великому огорчению матери, я каждый раз отклонял предложение. Подняв глаза, я беспомощно покачал головой, ибо, в самом деле, не знал этого человека.

— Уолсингем, — представился он.

Я слышал о нем. Член парламента. Лет на пять младше меня; стало быть, ему еще не исполнилось тридцати. Говорили, что он честолюбив и добивается расположения Сесила [2] . Посыльный Уолсингема постучал в мою дверь около восьми, еще засветло. И я не обрадовался его приходу. Подобные вещи теперь всегда злят меня.

— Вам повезло застать меня дома, мастер [3] Уолсингем. Я собирался оставить Лондон и переехать в дом моей матери в Мортлэйке.

— Надеюсь, не навсегда?

Я взглянул на него с подозрением. Неделю назад скряга, у которого я снимал жилье, поднял плату выше моих возможностей. Наверное, он сделал это из убеждения, будто я состоятельный человек; впрочем, теперь многие считали меня таковым. Однако этот Уолсингем, казалось, был хорошо осведомлен о моем положении. Откуда бы ему знать об этом? И, кроме того, я подозревал, что он, простой член парламента, принял на себя полномочия, на которые не имел никаких прав.

Все же данное дело заинтриговало меня, и я решил потешить немного самоуверенность этого человека.

— Воск? — спросил Уолсингем.

Не боясь запачкать одежду в грязи, он присел на корточки по другую сторону гроба, стоявшего поперек корыта для лошадиного корма. Затем протянул указательный палец к лицу, но, не коснувшись его, отвел палец назад.

— Посмотрим, — ответил я.

Прочь предрассудки. Я опустил обе руки в гроб и поднял завернутый в ткань предмет. Позади меня послышался вздох изумления, когда я склонил голову и принюхался.

— Пчелиный воск.

— То есть его украли из церкви?

— Вероятно. Плавили огнем, чтобы придать форму. Видите отпечаток пальца?

В кусок полотна темно-красного цвета с золотистой каймой была завернута кукла-голыш. Фигурка имела около фута в длину и три дюйма в обхвате. Рваные отверстия вместо глаз, темно-красный разрез вместо рта и нарочито выпяченные груди. На одной из них — грязный отпечаток, оставленный пальцем. Другое кроваво-красное пятнышко застыло бусинкой на прорези между ног.

— Алтарная свеча? — спросил Уолсингем.

— Возможно. Вы обнаружили это?

— Мой писарь. Я живу неподалеку, у реки. Сначала он думал, что это мертворожденный ребенок какой-нибудь монашки. А когда…

— Разве их обычно не выбрасывают в реку, завернутыми в тряпье?

— …когда ему наконец хватило мужества снять крышку, он сразу вернулся. Поднял меня с постели.

Я огляделся: двое коннетаблей, городской надзиратель, пара гулящих девок и какой-то бродяга в начале переулка. Догоравший фонарь коптил небо над входом в захудалый трактир на углу, но ставни домов по обе стороны улицы были наглухо закрыты, из печных труб не валил дым. Должно быть, складские амбары.

— Нашел именно в этом…

— Нет, нет. Эта мерзость стояла прямо на набережной, где на нее мог бы наткнуться любой прохожий. Я велел принести это сюда и послал стражу по соседним домам. Человек, расхаживающий по улицам с гробом в руках, не мог остаться незамеченным.

Я кивнул. Возможно, того человека кто-нибудь видел. Я положил восковое изваяние на прежнее место и приподнял гроб. Он весил довольно мало — должно быть, сосна, покрытая черным дегтем.

— Потом вы вызвали меня, — предположил я. — Могу я узнать, для какой цели?

Уолсингем ответил вопросом на вопрос:

— Доктор Ди, поскольку мы оба знаем, кого представляет эта фигура, как это должно работать?

В тот же миг, сорвавшись с заплетенных косой соломенных волос куклы, в грязную жижу упала маленькая деревянная корона. Я поднял ее. Вырезана старательно, хотя и не очень умело…

— И если ее вылепили из алтарной свечи, — продолжал Уолсингем, — значит ли это, что должно усиливаться ее… действие?

— Мастер Уолсингем, прежде чем мы продолжим…

Он поднял руку, встал, подал знак коннетаблям и всем остальным отойти дальше и направился в сторону дверного проема напротив корыта. Я поднялся и последовал за ним. Подойдя к двери, Уолсингем прислонился спиной к ветхому, начавшему подгнивать косяку. Вероятно, этого человека тянуло в сырость и тень.

Должно быть, то же самое он думал и обо мне.

— Я так понимаю, доктор Ди, что вы у нас главный авторитет в делах, которые мы называем тайными.

С реки донеслись заунывные крики чаек. Уолсингем ждал. Его костлявое лицо стало серьезным, глаза смотрели глубоко исподлобья. Теперь я заволновался. Ни для кого не представляло секрета то, в чем состояла моя служба новой королеве, однако мои услуги не столько приносили мне выгоду, сколько подвергали постоянному риску. Всякий, кому позволено приподнять темный занавес неизвестности, неминуемо привлекает к себе подозрения черни.

Что мог я ответить? Пожал плечами, надеясь, что его интерес сугубо теоретический. Таинственный Уолсингем до сих пор не объяснил мне, какое было дело члену парламента до восковой куклы из детского гроба.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.