Путь к сердцу герцога

Линден Кэролайн

Серия: Правда о герцоге [3]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Путь к сердцу герцога (Линден Кэролайн)

Кэролайн Линден

Путь к сердцу герцога

Правда о герцоге — 3

Пролог

Он явился в этот мир, чтобы стать великим человеком.

Едва родившегося малыша завернули в тончайшие пеленки с гербом графа Грэшема. Этот титул, второй по значимости в регалиях отца, достался ему как старшему сыну и законному наследнику. Со временем к нему должны были отойти великолепные поместья герцога Дарема и множество мелких угодий — все вместе целое небольшое государство. Древний род отца восходил к первому герцогу Дарему, верному слуге и другу славного короля Ричарда Львиное Сердце, а предки с материнской стороны вели свою линию от Эдуарда IV — в их жилах текла даже не герцогская, а королевская кровь.

Ему предстояло каждую минуту оправдывать высокие надежды. Одним из первых его воспоминаний стал строгий выговор няни: та бранила мальчика за шалость и внушала, что он должен вести себя так, как подобает выдающемуся государственному деятелю.

— Придет время, и вы станете герцогом, таким же великим, как отец. Герцогу не пристало бить брата. — Нотация подкреплялась шлепками деревянной ложкой по руке. Будущий государственный деятель корчился от боли, но сознавал правоту наказания. Младший брат Эдвард не был наследником: величие ему не грозило, — а вот Чарлз Седрик Спенсер Фицгенри де Лейси, граф Грэшем, старший из трех сыновей герцога Дарема, с раннего детства ощущал на своих плечах тяжкий груз наследства.

В восемь лет его отправили в закрытую школу. Мама плакала, однако Чарли уезжал радостный. Положение наследника предполагало постоянный контроль, а школа обещала свободу. Итон, а затем и Оксфорд стали для него родной стихией. И в суровых академических аудиториях, и на беспристрастных, порою безжалостных спортивных полях он чувствовал себя свободно. Легко заводил друзей и в то же время обладал достаточной силой, чтобы отстоять собственную независимость. Высокое положение семьи неизменно сказывалось на отношениях, и в любом мальчишеском сообществе его выбирали предводителем. Он довольно успешно справлялся с учебой и вскоре научился без труда завоевывать расположение учителей. К тому же титул чудесным образом привлекал девушек всех возрастов и форм, что, по мнению Чарли, было чертовски здорово. Вдали от дома он чувствовал себя вполне достойным высокой участи, предназначенной судьбой.

Дома, однако, обстоятельства складывались не столь однозначно.

Отец всегда был очень строг и требователен, правда, матери удавалось развеять мрачное настроение герцога и создать в поместье Ластингс-Парк атмосферу любви и веселья. Она умерла тем летом, когда Чарли исполнилось одиннадцать лет. Вслед за хозяином весь дом погрузился в глубокую печаль. Герцог придирался к каждому шагу сыновей, требуя безупречности во всем; Чарли приходилось соответствовать непостижимо высоким стандартам. Когда по успеваемости он оказывался в верхней половине списка, но не достигал первой строчки, Дарем отчитывал за отсутствие должного прилежания. А если случалось принять участие в какой-нибудь неудачной проказе, отец лично являлся в школу, чтобы прочитать безжалостную нотацию, и на целый семестр лишал сына карманных денег. Бедняге приходилось нищенствовать и занимать у друзей по несколько пенсов. Что бы ни делал старший сын, отец все равно обвинял его в недостаточном усердии: дотянуться до безмерно завышенной планки никак не удавалось. В глубине души Чарли считал, что на самом деле все не так уж и плохо, однако стойко выносил бесконечные упреки и выговоры. Что ни говори, а со временем ему предстояло стать великим человеком; великие люди не пасуют перед трудностями.

И все же.

В шестнадцать лет Чарлз де Лейси, граф Грэшем, вернулся из школы и обнаружил, что отец обсуждает дела поместья с Эдвардом, которому едва исполнилось тринадцать.

— Парень необыкновенно умен, — как-то раз похвастался герцог соседу, не стесняясь присутствия сыновей. — Соображает потрясающе. Остальным до него, конечно, далеко.

Чарли бросил на брата удивленный и обиженный взгляд, а тот лишь смущенно пожал плечами. Что поделаешь, если любые расчеты действительно давались ему с необыкновенной легкостью? Чарли, который тоже не отставал в математике, но не испытывал к ней особого интереса, проиграл, даже не успев понять, что участвует в состязании.

В следующий раз Грэшем приехал на каникулы уже из университета и не поверил собственным глазам: младший брат, Джерард, неожиданно вырос и оказался на два дюйма выше его. Чарли, привыкшему смотреть на малыша сверху вниз и встречать полный восхищения взгляд, это не понравилось. К тому же Джерард в полной мере унаследовал фамильное бесстрашие мужчин из рода де Лейси: когда он мчался верхом на необъезженном жеребце, отец ревел от восторга. Чарли оставалось лишь угрюмо с завистью наблюдать: наследнику титула и состояния с детства было строго-настрого запрещено приближаться к опасным животным. Нельзя сказать, что ему не терпелось испытать крепость собственной шеи, однако открытое преклонение герцога перед удалью младшего из сыновей особой радости не вызывало.

Но и это тоже можно было вынести. Переживания по поводу слишком очевидных успехов братьев компенсировались осознанием собственного высокого статуса. Возможно, Эдвард лучше соображает, как надо управлять поместьями, но поместья-то достанутся ему, Чарли. Не исключено, что Джерард покроет себя славой на поле боя, но почетное право заседать в палате лордов и решать судьбу государства получит опять-таки Чарли. И даже если не удастся проявить блестящий ум и несравненную храбрость, его голос все равно будет услышан, а мнение обретет вес. Чарли убеждал себя, что все прочие составляющие несущественны, и не держал на братьев зла ни за очевидные таланты, ни за откровенное предпочтение герцога. Видит Бог, он не единственный на свете наследник, кому приходится несладко под суровым и требовательным взглядом отца.

Но потом Грэшем встретил Марию.

Однажды, шутки ради, Чарли отправился на сельский бал в компании двух университетских друзей — Ранса и Лонгхерста. Все трое наслаждались несколькими неделями свободы перед большим туром. Да, герцог Дарем наконец-то решил, что сын достоин отправиться в путешествие по Европе — с условием держаться подальше от французского безумия. В зале, до отказа заполненном зажиточными фермерами и местными джентльменами, молодой граф Грэшем и его титулованные спутники сияли подобно трем факелам во мраке ночи. Появление блестящих аристократов отозвалось дружным вздохом всех без исключения присутствующих дам — от пылающих румянцем юных леди до их внезапно встрепенувшихся мамаш. В тот вечер молодому лорду представили такое количество барышень, что он сбился со счета. Танцевал до боли в ногах, а войдя в столовую, чтобы что-нибудь выпить, увидел неземное создание. Мир перевернулся.

Она казалась почти сказочно прекрасной: небесно-голубые глаза, безупречно правильное бледное личико. Темные кудри были перехвачены простой белой лентой, а розовое платье подчеркивало щедрые, аппетитные формы. Но больше всего поразил игриво выглядывающий из-под юбки носок туфельки: он мерно постукивал по полу в такт музыке. Почему такая прелестная девушка не танцует? И вообще, кто она?

Несколько осторожных вопросов помогли утолить любопытство.

— Мария Гроноу, — с видом знатока пояснил Ранс. — Если верить сплетням, то семья несколько сомнительная. И все же… черт возьми, Грэшем, она хороша!

— Да, — согласился Чарли, в открытую рассматривая незнакомку. — Найди кого-нибудь, кто сможет меня представить.

Это была любовь с первого взгляда. Когда он поклонился, Мария мило покраснела и застенчиво улыбнулась. Она согласилась на один танец, но тот, к сожалению, оказался всего лишь старомодной паваной, во время которой и поговорить-то толком невозможно, а от следующего решительно отказалась.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.