Океанская одиссея

Сухомозский Николай Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Океанская одиссея (Сухомозский Николай)

Н. М. Сухомозский

Океанская одиссея

Им – случай во времена «холодной войны» небывалый!
- адресовал письмо опытнейший американский моряк Джо Хаммонд: "Я, старая морская акула, знаю, что такое океан, когда у него плохое настроение. До сих пор я был убежден, что человек - ничтожество перед Его Величеством... Вы доказали обратное".

Это значило многое: звучащие в унисон слова восхищения из уст представителей государств-антагонистов да еще в самый разгар "холодной войны"! Пожалуй, единожды за всю историю, включая современность, народы СССР и США бьии столь близки и понятны друг другу. Сблизили их четыре солдата Советской Армии, имена которых - Асхат Зиганшин, Анатолий Крючковский, Филипп Поплавский и Иван Федотов - конечно же, помнят люди старшего поколения по обе стороны океана.

Их баржа "Т-36», предназначенная для каботажного плавания, попала в эпицентр разбушевавшегося не на шутку циклона. Он унес суденышко-скорлупу в открытый океан. Без горючего, связи, практически без еды и воды ребята 49 беспримерных дней боролись со стихией. И выстояли.

Один из четверки, Анатолий Крючковский, живет в Киеве.

- Анатолий Федорович, нам никуда не уйти от событий 1960 года. Итак, Дальний Восток, холодный январь...

- ...суббота, 16 число. Баржа стояла у пирса, когда налетел тайфун. В мгновенье ока бухта

превратилась в кромешный ад. Лопнул трос, которым наша "Т-36» была скреплена с соседним судном.

Врубив двигатели на полную мощность, мы рассчитывали продержаться некоторое время, пока хотя бы пройдет снежный заряд.

Совсем некстати залило рацию. Я ее быстро починил. Связался с берегом. И первым делом запросил метеосводку. Она оказалась не для слабонервных: над нами - центр циклона; ветер - восточный, до 50 м/с.

Рация снова отключилась. На этот раз – окончательно.

Несмотря на работающие во всю мощь двигатели, нас неумолимо сносило в открытый океан. Зиганшин принял единственно правильное решение: выброситься на берег.

Увы, осуществить это в кипящем вокруг котле не удалось. Нас по-прежнему несло неведомо куда. А к концу

вторых суток, когда иссякло горючее, мы окончательно оказались отданными на волю волн высотой с девятиэтажный дом.

- Было от чего запаниковать...

- Вы знаете, нет. Может, сказывалась молодость, еще не знающая истинной цены жизни, а может, просто так воспитаны были. Но страха не ощущали.

Асхат Зиганшин как старший по званию отдал приказ произвести "учет продуктов". Набралось немало (мы ведь думали, что через пару-трое суток стихия сойдет на нет и нас отыщут): два ведра картошки, около килограмма крупы и гороха, банка сала, две – тушенки, пачка чая и немного кофе. Да еще полсотни спичек. Прикинули: если экономить, на две недели растянем.

- Знали бы тогда, что в цепких объятиях Тихого океана придется пребывать не две, целых семь месяцев…

- Хорошо, что не знали. Надежда – великое дело! Так вот, когда во весь роста встала проблема пресной воды, я вспомнил о радиаторе. Нацедили. Ржавой, правда, но такой желанной! И, не поверите, повеселели.

Увы, ненадолго. К непрекращающейся болтанке добавился мороз. Баржа начала покрываться льдом и терять остойчивость. Попарно, сменяя друг друга, скалывали его хотя бы с лееров. И, как манны небесной, ждали потепления.

К несчастью очередным утром мы не смогли выбраться из рубки – настолько она покрылась снаружи льдом. Это был самый настоящий плен. Это были, пожалуй, самые неприятные часы: ничего, кроме чувства полной беспомощности, не испытывали.

Но нет худа без добра. За время вынужденного заточения обнаружили газету «Суворовский натиск», а в ней – схему испытаний Советским Союзом баллистических ракет в акватории Тихого океана (Федотов еще помечтал: «Вот бы последняя ступень упала на баржу - сразу бы нашли»). Схема и стала, за неимением лучшего, нашей навигационной картой.

- Анатолий Федорович, если мне не изменяет память, там, на барже, Вы отметили свой день рождения…

- Было дело! Он у меня 27 января. Одиннадцатый день наших скитаний по не успокаивающемуся океану. Собственно, о дате я забыл – ребята напомнили. По торжественному случаю Зиганшин дал команду сварить каждому не по одной, а по две картофелины. Мне жен преподнесли и вовсе царский подарок – вторую порцию воды. Но я отказался выпить ее в одиночку. Заявив: «Друзья, именинный торт едят все гости, а не только виновник торжества. Вот и воду давайте поровну". Уговорил, как распорядитель стола. Так и сделали. Ни до, ни после я больше такой вкусной воды не пил.

- А эпопея, между тем, продолжалась...

- Да. К I февраля мы вымыли вторую (последнюю) банку из-под тушенки. Оставалось 23 спички. Попытки поймать рыбу заканчивались неизменной неудачей. Рацион ужали до двух картофелин и двух ложек крупы в сутки на всех. И по три глотка воды.

Силы постепенно нас оставляли. Часами лежали в трюме не двигаясь - экономили скудную энергию. Голод мучил все больше. В один из дней Зиганшин предложил: «Давайте сегодня покурим, а пообедаем – завтра».

Хватило ненадолго. Первым закончился табак. А 24 февраля мы последний раз "пообедали".

- И впереди ждали полмесяца абсолютного голода.

- Почему "абсолютного"? А баранина из гармошки и говядина из сапог?

- ?!!

- Сначала Филипп Поплавский предложил съесть меха от его гармошки: голод, таким образом, победил любовь к музыке. Сварили, разделили на порции. Не бефстроганов, конечно, но по бедности употреблять можно.

А в марте идею подбросил Зиганшин: «А что если передки сапог попробовать - их ведь у нас целых четыре пары?»

Возражений не последовало: голод - не тетка. «Первым причащусь я», - заявил младший сержант.

Несколько часов варили сапоги, время от времени пробуя их на зуб. Те не поддавались. А если на огне? Получилось - кожа стала заметно мягче. Зиганшин принес солидол, смазал "ветчину" и невозмутимо съел. Мы только молча сглатывали слюнки. На второй день, увидев, что здоров, командир допустил к "деликатесу" остальных.

Жарили кожу лежа: подняться уже не находилось сил.

Второго, шестого и седьмого марта - течение Куросио вынесло баржу на оживленные океанские пути - мы видели в отдаленности корабли. Однако нас, увы, не заметили.

Наступило 8 Марта (по нашим подсчетам; на самом деле было 7 число - мы забыли, что текущий - високосный год) - женский праздник. Поплавский по этому поводу пошутил: "Командир, готовь по дополнительному куску сапожатины".

И тут мы услышали посторонний звук. Самолеты! Увы, зрение настолько ослабло, что рассмотреть опознавательные знаки попросту не могли. В 14.00 показался и исчез силуэт судна. А где-то около 16.00 в небе застрекотали вертолеты. Мы решили - рядом земля, "вертушки" ведь от берега далеко не залетают. И вдруг рядом вырастает громада американского авианосца "Кирсардж". С борта трижды звучит по-русски: "Помощь вам!"

Вертолетчики сняли нас с баржи. Меня - вторым. Асхат Зиганшин, как и подобает командиру, оставил суденышко последним.

На авианосце окружили теплом и вниманием. Оказалось, каждый из нас, и без того не очень упитанный, потерял по в среднем по 20 килограммов. Но общее физическое состояние вызвало невероятное удивление судовых медиков - настолько оно оставалось хорошим. Особенно недоумевал зубной врач: наши резцы и коренные оказались куда лучше и крепче, чем у команды "Кирсарджа".

- О ком из американцев сохранились воспоминания?

- Командир авианосца Роберт Таунсант, судовой медик Фридерик Беквик, летчики Дэвид Мэрикл и Глен Конрат, дежурный офицер Мон (его имя, к сожалению, забыл), мэр Сан-Франциско Джордж Кристофер. И все же, не в обиду остальным, особо выделю кока Райфорда - он приготовил потрясающий украинский борщ, а также авиамеханика, старшину 1 статьи Василия Гетмана - за его галушки и воистину братскую любовь к нам, советским. Кстати, предки него, эмигрировавшие в 1913 году в США, - выходцы из Западной Украины.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.