Христианское юродство и христианская сила (К вопросу о смысле жизни)

Экземплярский Василий Ильич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Христианское юродство и христианская сила (К вопросу о смысле жизни) (Экземплярский Василий)

ХРИСТИАНСКОЕ ЮРОДСТВО И ХРИСТИАНСКАЯ СИЛА (К вопросу о смысле жизни) (1)

Истинно говорю вам: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное

(Мф. 18:3).

Несколько лет назад в нашем Религиозно-философском обществе мною был прочитан доклад о жизненном значении заповедей Христовых в понимании их смысла вселенской Церковью и человеческой совестью. Тогда мо­ей задачей было показать, что учение Христа — истинный свет нашей жизни, залог жизни лучшей, совершенней­шей, радостной и свободной. Сегодня я буду говорить на ту же тему о жизненном значении слов Христовых как залоге такой именно жизни. Но сегодня я буду говорить об этом несколько в иной плоскости, характеризовать уже не самые заповеди, но наш человеческий путь жизни по этим заповедям, говорить о том, что можно назвать смыс­лом христианской жизни в мире.

Вопрос о смысле жизни имеет одно удивительное свойство: он безусловно во всякое мгновение жизни уже ре­шен каждым, кто живет и что-либо делает; но в то же время этот самый вопрос бесконечное число раз перере­шается при каждой смене настроений, при каждой перемене дела. Величайшие умы человечества, умы, перед ко­торыми преклонился мир, решали этот вопрос для себя и для других. И однако, эти ответы не заглушали личного искания, личного спрашивания. Все ответы мировых авторитетов разделялись на две группы. Первая группа отве­тов была ниже запросов человеческого ума и совести, и последние перерастали постепенно своих учителей. Дру­гая группа давала такой ответ на вопрос о смысле жизни, который, бесспорно, отвечал высоким запросам наше­го духа, но ставил перед последним такие задачи, открывал перед ним такие необъятные горизонты, что сам-то человек чувствовал себя бесконечно малым и незначительным, не мог смотреть на свою жизнь иначе, как на что- то случайное, малоценное. Самый пафос расстояния между истиной и нашим знанием, между идеалами и жизнью не столько мог воодушевлять человека, окрылять его душу в стремлении к вечному и истинному, сколько ослеплять духовный взор, угнетать сердце и совесть изображением прекрасной дали, вечно недостижимой, всегда холодной...

Только религии в своих ответах на вопрос о смысле жизни ближе касались внутреннего мира человека, самой его души. Конечно, и религии в истории разделяли судьбу величайших философских авторитетов. Эти религии го­ворили людям от имени Бога, но нередко те же человеческие ум и совесть перерастали своих религиозных учите­лей и руководителей. Но, во всяком случае, только ответы религий пленяли сердца и волю широких групп челове­чества и были светочами на их пути. Великое преимущество всех религиозных ответов было в том, что они стави­ли самого человека в личное и живое отношение с бесконечным или, во всяком случае, неизмеримо высшим существом, благодаря чему ограниченный и слабый человек чувствовал в себе печать высшей силы и питал соз­нание высшей ценности своей жизни. Религии, и лишь они, властно вели человека на путь умиротворенной совес­ти. Но и на этом пути еще ужаснее было пробуждение сознания условности и ограниченности мнимо Божествен­ного откровения, ошибочности и бесцельности указываемых им путей. Слепая вера была чересчур дорогой ценой за тот душевный мир, который возвещали различные религии, и разочарование несло ужас не в отдельные толь­ко сердца, но порой этот ужас охватывал целые эпохи и громадные группы человечества.

Так было в истории. Авторитеты величайших мыслителей сменяли друг друга, авторитеты различных религий ос­паривали друг у друга право на непогрешимое решение вопроса. И оставался одинокий человек со своим огра­ниченным умом и совестью среди всей человеческой мудрости и среди религиозного шатания и нередко терял ве­ру в самую возможность решить вопрос о смысле жизни, или же пассивно подчинялся господствующей традиции, лишь бы самому не искать и не добиваться того, к чему вечно стремились и никогда не находили покоя мятущие­ся умы людей и жаждавшие правды сердца их.

И велико была сила рутины и жажда покоя во все времена. Тысячи и миллионы людей от одного призрака внутренней борьбы слепо подчинялись великому кумиру, называемому духом времени, закрывали на все глаза, ог­раждали сердце от ударЪв в него волн сомнений и далеких голосов, говорящих о надземных идеалах. Не будет, думается, клеветой на человечество сказать, что ответ на вопрос о смысле жизни нередко состоял в том, чтоб убитъ, заглушить в корне страхом ли, насмешкой ли или другим чем самый вопрос о смысле жизни. Широкие мас­сы бессознательно делали то, что в наши дни с такой откровенностью поставил задачей будущего человечества Мечников в своей надежде через успех естественнонаучного знания упразднить, исчерпать самый источник беско­нечных вопросов — зачем и для чего жить.

Но ни ослепление авторитетами, ни арах перед призраками плаванья в безбрежном море, ни засасывающая рутина обыденной жизни не были достаточно сильными на протяжении многовековой истории для того, чтобы заг­лушить внутренний голос тревожного ума и совести человека, спрашивающий о смысле жизни. Порою вопрос "за­чем я живу" и "так ли я живу" заглушал все другие интересы человеческого существования и требовал ответа с такой настойчивостью, перед которой все было вынуждено отступить на второй план, все казалось неважным, ненужным. Картины отдельных трагедий душевной жизни — это только поражающий сознание показатель того, как важно для человека решить вопрос о смысле жизни, если только он возникает в глубинах его души. А вся исто­рия многовековых исканий и заблуждений человечества свидетельствует о широте его запросов. И последние не умолкают совершенно даже тогда, когда найдено авторитетное слово, решающее вопрос о смысле жизни, когда искренно принято известное религиозное исповедание. Жизнь становится осмысленной лишь в том случае, если общее сделалось и моим частным, если слово внешнего авторитета стало и моим внутренним достоянием, если религиозное откровение озарило жизнь моего сердца. Только тогда слепая вера сменяется убежденной, внешнее преклонение по мотивам страха и тревоги сменяется поклонением в духе и истине.

Индивидуум, эта ничтожная песчинка бытия, поднимается в своем сознании на высоту собеседника с Богом, дерзновенно спрашивающего о Его путях в мире и борющегося с Ним за свое понимание правды жизни. Челове­ческий разум и совесть, не пригнетенные до степени отказа от самой своей природы, противопоставляют себя всем земным и небесным авторитетам, судят их своим внутренним судом. Тяжелая борьба постоянно предшеству­ет благоговейному преклонению, и величайшее смирение не может и не должно подавлять чувства сыновней сме­лости, спрашивающей у Отца света о настоящем имени жизни.

Так вообще в религии, так особенно в отношении человека к христианству и к его слову истины. Не усыпить лич­ную совесть пришел Христос Спаситель, открывая человеку путь в жизнь, но, напротив, пробудить все духовные си­лы человека, побудить его не зарывать талантов в землю, не быть трусливым и безответным рабом перед своим Гос­подином, но с сыновней свободой работать на ниве и в винограднике своего Отца. Бог захотел свободной любви человека, самого глубокого, искреннего общения с Ним. Христос для каждого верующего — путь, истина и жизнь. Пе­ред Его лицом, явленным миру, стоит христианин, Его любовью живет, Его благодатью питается, в Его свете видит свет жизни. Но к Нему же несет свое горе и радость, свои тревоги и сомнения, свой восторг и свой ужас от жизни.

И потому именно, что Христу нужна была свободная любовь человека, Он не мог пожелать ни легионов ан­гелов для защиты Своего дела и Своей жизни, ни внешнего крушения тех идолов, которым до Него служило чело­вечество и после Него продолжает служить. В мире неизменно остается много богов и много господ, зовущих на служение себе человека. Если Христос говорит: "Придите ко Мне", то с таким же призывом обращаются к чело­веку и все другие владыки, почитаемые на земле; если Христос пленяет сердца, указывая высочайшую и святую цель жизни в общении с вечным светом любви Отца, то от этого не потеряли своей привлекательной силы все те цели жизни, какие всегда господствовали нсд сердцами людей. Христианин также стоит перед всеми этими голо­сами, призывающими к жизни во имя той или другой ценности, так же колеблется, как каждый человек, так же спрашивает себя: во имя чего жить и как жить. И так до тех пор, пока свободно не придет ко Христу и так же свободно не отвергнет всех других богов.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.