Заговор против террора

Маркман Алекс

Жанр: Историческая проза  Проза    2011 год   Автор: Маркман Алекс   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Заговор против террора (Маркман Алекс)

Бродят толпы людей, на людей не похожих,

Равнодушных, слепых,

Я заглядывал в черные лица прохожих:

Ни своих, ни чужих.

Владимир Высоцкий.

Часть 1. Годы 1947-1948-й

Глава 1

Обстановка в комнате накалялась, хоть и говорили все спокойно, не торопясь, вполголоса. Тот, в штатском, что сидел напротив, по другую сторону стола, перебирал бумаги, не поднимая от них глаз, задавал вопросы.

— Так, значит, Кирилл Евгеньевич… — бубнил он.

Второй, в форме полковника МТБ, в удобном кресле поодаль, не сводил с Кирилла глаз. Под его сверлящим взглядом Кирилл продолжал сохранять невозмутимый вид. Он считал себя человеком не слабым: не склонялся под свистом пуль, не вздрагивал от разрывов снарядов, так что ж, теперь в кабинете робеть перед этими двумя?

— Так точно, Кирилл Евгеньевич, — подтвердил Кирилл.

— Двадцать четвертого года рождения, — продолжал выуживать штатский данные из бумаг. — Стало быть, двадцать три уже стукнуло.

— Так точно, двадцать три. В феврале.

— Вижу, вижу, — бурчал себе под нос штатский, изучая очередную бумагу и по-прежнему не глядя на Кирилла. — Что ж, молод, но уже хорошо проявил себя.

Полковник продолжал молчать, но Кирилл, не оборачиваясь к нему, ощущал на себе его тяжелый взгляд.

— Как звать отца твоего? — спросил штатский и, наконец, поднял глаза. Кирилл сразу определил, что он знает ответ на свой вопрос.

— Евгений Борисович Селиванов.

— Селиванов, — повторил капитан, и несколько раз утвердительно кивнул, как будто хотел сказать: «Знаю, знаю, все о тебе знаю».

— Так точно. Отец говорил, что испокон веков в их деревне почти все мужики были Иваны. Так село и называлось: Село Иванов. Когда стали присваивать фамилии, всем дали одну — Селиванов, потому как все из села Иванов.

Штатский хохотнул, отвалился на спинку стула и не то спросил, не то сообщил: — Он ведь не родной тебе, отец твой.

— Так точно. Они меня взяли из детдома.

— Из детдома. Какая у тебя фамилия была в детдоме?

— Собянин.

— Как ты туда попал?

— Не знаю. Не помню. Кто тогда что записывал? Беспризорников было много в то время. — Он действительно слабо помнил отца и мать. Их образы выплывали в памяти смутно, как в густом тумане. Штатский помуслил палец и перевернул страницу в открытой папке.

— Чем ты занимался в СМЕРШе? — вдруг спросил полковник.

— Мы разыскивали тех, кто сотрудничал с немцами на оккупированных территориях. Также, обезвреживали банды националистов и врагов Советской власти, орудовавших на территории Белоруссии, Украины и Прибалтики.

— Где ранение получил? — сочувственно спросил полковник, и вдруг, не естественно широко раскрыв свои маленькие глаза, обнажив почти всю поверхность белков,

сумасшедшим взглядом уставился на Кирилла. «Такая тактика запугивания нам хорошо знакома», — подумал Кирилл. Он помедлил секунду, чтобы подчеркнуть свое хладнокровие, и не торопясь, стал рассказывать.

— Дело было в Литве. Мы гнались за «зелеными братьями». Народ не слабый, отстреливались, двоих наших убили, но мы их окружили. Потом вдруг слышу взрыв, и боль в спине. Это мой напарник напоролся на мину, убит был сходу, а мне осколки достались.

— Как мачеху-то зовут? — Штатский задал этот вопрос, как будто запамятовал ее имя и просил напомнить.

— Дуся. Дуся Григорьевна Селиванова.

— Дуся. Евдокия, значит. А?

Кирилл слабо улыбнулся. Докопались. Дуся Селиванова до замужества была Дебора Гершовна Штерн. Сокращенно ее звали Доба. Имя и фамилию она сменила, выйдя замуж за Евгения Борисовича. Евгений вначале звал ее Добуся, а когда настали суровые времена, сократил до Дуся. После его смерти она так и осталась: Дуся.

Во время службы в СМЕРШЕ его друг, что подорвался на мине, утверждал, что МГБ не имеет таких ресурсов, чтобы знать все о каждом. В основном они знают то, что люди им говорят на допросах, а говорят люди все, что знают, а порой и выдумывают, из страха. Однако прием на работу в МТБ — совсем не то, что простое следствие. Здесь нельзя полагаться на удачу.

— Нет, не Дуся и не Евдокия. Дебора Гершовна.

— Знаю, знаю, — закивал штатский. — А Собянины, родители твои, русские люди. Из интеллигентов. Отец и мать умерли от пневмонии в двадцать седьмом году. Гражданка Штерн взяла тебя из детдома.

«Все перерыли, — мелькнула у Кирилла мысль. — Всю подноготную. Даже я этого не знал».

— Женат?

— Не успел. Какая на нашей службе жена?

— Нужно успевать, — наставительно сказал кадровик. — Ничего, найдешь себе жену быстро. Какая-нибудь окрутит тебя.

— Нам нужны хорошие русские люди, — вступил в разговор полковник. — И, в особенности, грамотные люди. К сожалению, грамотных людей немного среди нас.

«Значит, примут», — понял Кирилл.

— Пойдешь на курсы подготовки, а потом — на службу, — продолжал полковник. — У нас много работы. А будет еще больше.

Не раз после этого разговора вспоминал Кирилл пророческие слова полковника, и всегда при этом звучала в его ушах пословица, которую часто повторяла его приемная мать: не было печали, черти накричали.

— Что ты умеешь делать? — спросил кадровик. — Я имею в виду, есть у тебя гражданская профессия, или, может, чем-то занимался серьезно?

— Нет, наверное, — нерешительно ответил Кирилл и задумался на несколько секунд. — Разве что фотографией увлекся перед войной. А во время войны статьи всякие писал в армейскую газету.

Сидевшие напротив переглянулись.

— Это неплохо, — сказал полковник. Он встал и протянул Кириллу руку, которую Кирилл пожал, уже не скрывая радости. Ему очень хотелось на службу в МТБ, чтобы продолжать бороться с врагами Советской власти.

— Полковник Щеголев, — представился он наконец. — Афанасий Захарович. Будем вместе работать.

Глава 2

В этот ничем не примечательный декабрьский день 1947 года Берия, вернувшись из Кремля, по своему обычаю продолжал работать дома. Около девяти часов вечера раздался негромкий, но решительный стук в дверь. Наверняка, охранник, подумал Берия, домашние ведь входили к нему без стука. Так поздно его почти никогда не беспокоили. На приглашение войти в дверях появился охранник и, не отдавая честь, — Берия не любил и не поощрял формальностей, — доложил:

— Приехал кто-то, назвался тезкой вашим, Лаврентий Фомич, просит принять. Дескать, важно. В гражданском.

— Впусти, — разрешил Берия.

— Обыскать?

— Нет, не нужно. Это Цанава, министр госбезопасности Белоруссии.

Охранник смутился, закрыл дверь и исчез.

— Цанава в Москве, — удивился Берия. — Почему я об этом не знаю?

Цанава — один из самых преданных Берии людей. Это благодаря ему, Берии, Цанаву назначили министром МТБ Белоруссии. От него поступали сведения о том, какие секретные приказы отдавал министр МТБ Советского Союза Абакумов, и какие ветры бушевали в министерствах госбезопасности республик, о которых, при всем своем влиянии и власти, Берия зачастую не знал.

Цанава, с легким румянцем на смуглой коже от колкого московского мороза, вошел в кабинет решительной походкой и, подойдя к столу, пожал протянутую ему для приветствия руку своего могучего покровителя и друга.

— Здравствуй, Лаврентий, — приветствовал он.

— Здравствуй. Садись, тезка, — лаконично предложил Берия и почти незаметным движением головы указал на стул.

— Извини…, - начал было Цанава, но Берия резко прервал его.

— Знаю, знаю, что просто так, без приглашения, ты ко мне домой не приедешь. Вот не ожидал тебя увидеть в Москве. По какому поводу ты здесь? Почему не позвонил заранее?

Цанава обвел взглядом кабинет, а потом уставился в потолок, как бы внимательно его разглядывая.

— Мой дом не прослушивается, — угадал его озабоченность Берия. — Это я знаю точно. Моя охрана постоянно здесь, и специалисты проверяют дом время от времени. Можешь говорить свободно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.