Не сегодня, так завтра

Каттнер Генри

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    2009 год   Автор: Каттнер Генри   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Не сегодня, так завтра

Существо, застывшее в прозрачной глыбе, было из прошлого, не из будущего, и его чужеродность проистекала скорее из окру­жающей среды, нежели из родословной. У него вообще не было никаких предков, разве что, так сказать, по доверенности. ИГланны — тут нет опечатки, так называлась эта допалеолитическая раса — создали его, когда на Долину начали наступать ледники. Тем не менее иГланны все равно вымерли, и отчасти потому, что они не были людьми, ни­какие их артефакты так никогда и не были найдены представителями более поздней цивилизации homo sapiens, человека разумного.

ИГланны были разумными, но не людьми. И потому существо, кото­рое они создали в свои последние дни, дни отчаянных экспериментов, было сверхиГланном. Оно не было сверхчеловеком, иначе Сэм Фессье не смог бы вступить с ним в контакт, когда обнаружил прозрачный куб.

Это произошло незадолго до Второй мировой войны.

Фессье вернулся в свою квартирку в сильнейшем возбуждении — худой рыжеволосый молодой человек двадцати восьми лет от роду, с голубыми глазами и осунувшимся от усталости лицом. В эту минуту Фессье снедало непреодолимое желание выпить. Утолив его, он обна­ружил, что еще сильнее ему хочется общества, поэтому он вышел из до­ма, купил бутылку и отправился к Сью Дейли.

Сью, хорошенькая блондиночка, мечтала сделать карьеру. Работала она в рекламном агентстве, что служило предметом для громогласных насмешек Фессье. Сам он был карикатуристом из тех, которые обычно видят мир как будто в кривом зеркале. Поначалу он считал своим куми­ром Винзора Маккея, но со временем Маккея вытеснили такие современные тицаны, как Парч и Адамс* (тицаны — это тоже не опечатка, а помесь титанов с Тицианами).

* Винзор Маккей (1871-1934) — американский художник-карикатурист, создатель газетных комиксов и пионер мультипликации. Вирджил Парч (1916-1984) — извест­ный американский карикатурист. Чарльз Адамс (1912-1988) — карикатурист, извест­ный своим черным юмором и жутковатыми персонажами, создатель «Семейки Адамс».

— Я хочу сменить имя,— сообщил Фессье после третьего коктей­ля.— Отныне можешь звать меня Аладдином. Хоссподи!

Сью попыталась нахмуриться.

— Фу, дурацкое слово.

— А что поделать, если большинство издателей не переносят ни ма­лейшего намека на богохульство? Приходится быть настолько осмотри­тельным с подписями к рисункам, что я и разговариваю уже экивоками. И вообще, не о том речь. Я сказал, что хочу сменить имя на Аладдин.

Сью взяла шейкер для коктейля и тряхнула его.

— Давай еще по стаканчику, а потом объяснишь мне, в чем соль твоей шутки.

Она попыталась налить, но Фессье отпихнул ее руку.

— Я предвижу, что теперь мне придется сталкиваться с подобным скептицизмом повсюду. Нет, правда, Сью. Кое-что произошло.

Она посерьезнела.

— Правда, Сэм? Это не одна из твоих...

— Нет,— с отчаянием сказал он.— В том-то и беда: все решат, что это розыгрыш. Но у меня есть доказательства. Запомни это. Сью, сего­дня я побывал на аукционе и кое-что купил. Стеклянную глыбу разме­ром с твою голову.

— Да ты что! — отозвалась Сью.

Фессье, не обращая внимания на тонкости женского восприятия, продолжал:

— Внутри этой глыбы был маленький человечек или что-то в этом роде. Я купил его, потому что...— Он замялся и умолк.— Он... он смотрел на меня,— договорил Фессье сбивчиво.— Открыл свои глазки-бусинки и посмотрел на меня.

— Ясное дело, посмотрел,— поддержала разговор Сью, наполняя стакан приятеля.— Глазками-бусинками, да? Надеюсь, дальше будет интересно.

Фессье поднялся и вышел в прихожую. Вернулся он с бумажным свертком размером с голову Сью. Усевшись, он примостил сверток на коленях и принялся его распаковывать.

— Мне стало любопытно, вот и все,— сказал он.— Или... в общем, мне стало любопытно.

— Может быть, эти глазки-бусинки загипнотизировали тебя, чтобы ты его купил,— предположила Сью, с невинным видом глядя на него поверх бокала.

Рука Фессье, теребившая бечевку, замерла.

— Угу,— промычал он и вновь занялся свертком.

Из-под обертки показался прозрачный куб со стороной примерно в девять дюймов и замурованной внутри мандрагорой. Во всяком случае, больше всего эта штука походила на корень мандрагоры или того, что китайцы называют женьшенем. Она напоминала грубовато вылеплен­ную фигурку с руками, ногами и головой, но настолько коричневую и сморщенную, что это легко мог быть просто корешок причудливой фор­мы. Глазки-бусинки, однако, открыты не были.

— И сколько ты заплатил за эту штуковину? — поинтересовалась Сью.

— А, ерунда, десять баксов.

— Тогда ты точно был под гипнозом. И все-таки в ней что-то есть. Это мне?

— Нет,— грубо отрезал Фессье.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— Ты завел себе еще одну девицу? Понятно. Она живет в мавзолее. Вместо того чтобы подарить ей цветы, ты тащишь этого уродца...

— Погоди,— оборвал ее Фессье.— По-моему, он собирается открыть глаза.

Девушка взглянула на глыбу, потом на приятеля. Ничего не произо­шло, и она протянула руку, чтобы взять куб и изучить его поближе, но Фессье предостерегающе покачал головой.

— Погоди минутку, Сью. Когда я увидел эту штуковину на аукци­оне, она была вся в пыли. Я протер ее. Тогда он и открыл глаза. Потом я принес ее домой и снова протер.

— Прямо как Аладдин, а? — заметила Сью.

— Он разговаривал со мной,— пробормотал Фессье.

На город начала опускаться ночь. Серость за окнами сгустилась в сумерки. Вдалеке помаргивали светящиеся вывески, но они не отвле­кали — как и приглушенные звуки, доносившиеся с улицы, они были безличными. В Нью-Йорке оказаться в одиночестве не сложнее, чем в Монтане, только это одиночество несколько менее дружелюбно. Возможно, причина в том, что большой город — крайне замысловатый и сложный общественный механизм, и стоит только выбиться из ритма этой машины, как начинает ощущаться необъятность города. Это ошеломляет.

Человечек-мандрагора открыл глаза. Как Фессье и сказал, они были маленькие и походили на бусинки.

Когда Сью пришла в себя, она поняла, что существо говорит уже довольно давно. Речь его, разумеется, была полностью телепатической Прозрачная глыба, в которую оно было заключено, не пропускала звуковые волны. Она вообще была почти непроницаемой. Сью удивилась, что не удивлена...

— ...Но удивление и недоверие — обычные человеческие реакции,— говорило существо,— Даже тысячу лет назад было так. В то время пред­ставители вашей расы утверждали, что верят в ведьм и оборотней, но од­но дело верить, а другое — наяву столкнуться с конкретным проявлением сверхъестественного. Я составил схему эмоциональных реакций — последовательность, развивающуюся от недоверия до веры посредством логического процесса убедительного эмпирического доказательства,— и выработал эффективный метод сократить процесс. Я давно уже не трачу энергию попусту. Примем за данность, что вы убеждены. Я до­бился этого при помощи средства, которое вы можете назвать психиче­ским излучением. Таким способом я могу воздействовать на эмоции но, к сожалению, мнемонический контроль мне недоступен. Ваша раса обладает неутолимым любопытством. Далее последуют вопросы.

— Далее последует коктейль,— заявил Фессье.— Сью, куда ты по­девала бутылку, которую я принес?

— Она на кухне,— отозвалась девушка.— Я схожу.

Однако на кухню Сью и Фессье отправились вместе. Прислонившись к раковине, они переглянулись.

— Что самое странное, я ничуть не сомневаюсь, что он не врет,— признался Фессье.— С таким же успехом он мог бы излагать мне закон всемирного тяготения; я бы столь же безоговорочно ему поверил.

— Но кто он такой?

— Не знаю. Знаю лишь, что он... настоящий. Я убежден.

— Психическое излучение...

— Ты боишься? — тихо спросил Фессье.

Девушка взглянула в окно.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.