Палочки на песке

Черкасова Анастасия

Серия: World Inside [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Палочки на песке (Черкасова Анастасия)

Вступление

Огромный мир. Просторные дали. Большие города со множеством горящих огней, в каждом из которых — чья-то жизнь. Небо — такое большое, что его видно отовсюду, из любого уголка планеты — и эти облака, окрашенные багрянцем солнечных лучей, освещающих так же все, абсолютно — все. Леса, многочисленные деревья, бескрайние поля. Моря — огромные, необъятные для человеческого глаза. И эти блики на воде, рожденные все тем же солнцем — одним для всех. Цветы, запахи растений. Сколько в мире запахов? Целая гамма. Сколько их? Миллиарды? Больше? Не сосчитать. Не представить. Макушки гор, кажущиеся издали такими крошечными, словно игрушечными, а на самом деле — все таким же огромными, что ни одному из людей, лицезреющих их макушки, не хватит и целой жизни на то, чтобы обойти их все, заглянуть в каждую из ложбинок искрящегося камня. Сколько тропок на свете, сколько дорожек — не пройти. Никогда не пройти, и даже не представить. Множество зверей. И птиц. Чаек, латающих над этим морем. Маленьких черточек, парящих в этом небе — одном для всех. Птица издали — это тоже крупинка, такая маленькая, что не пройдет и минуты, как она скроется вдали, потерявшись навсегда в этом мире, скрывшись от глаз человека, наблюдающих за ней. Степи. Бескрайние пустыни. Теплый песок. Запах листьев. Запах моря. Привкус морской пены, осязаемой где-то внутри так явно, что кажется, словно кусочек моря умещается на кончике человеческого языка. И везде — звери. Сколько их? Таких разных, таких непохожих друг на друга. И везде, везде в этом мире — люди. Столь же разные, несмотря на некоторое внешнее сходство. Множество лиц. Множество отражений человеческих душ. Словно блики на воде. Словно искорки на многогранном хрусталике. День — и ночь. Темнота и свет. Холод — и тепло. Многочисленные блики. Многочисленные оттенки миллиардов запахов. Все это — мир. Все это — наша жизнь.

Возможно, мир не имел бы столь громадного количества оттенков одних и тех же вещей, на первый взгляд кажущихся таким похожими, такими одинаковыми. Он был бы проще и однозначней, если бы не существовало в нем этих разных человеческих душ, порождающих такое разное восприятие окружающего. Даже эти блики на воде — каждый человек видит их по-своему. Чувствует. Или не чувствует совсем. Представить только: внутри каждого человека есть это все — и чайки, и сверкающая гладь воды, и легкий шум крон могучих деревьев, и многоголосное цоканье зверьков. И опять же — души, эти разные человеческие лица. Каждый человек — все чувствует по-своему, воспринимает по-своему. Внутри каждого — такой вот огромный мир, окрашенный своими собственными цветами. Пропитанный запахами и звуками, и каждый из этих миров — уникален. Все это, все — все умещается внутри одного-единственного человека, даже самого маленького. Внутри каждого из нас — целый мир, единственно уникальный.

В серии книг «World Inside» я хочу поделиться с читателями своим собственным миром, открыть глазам других свое восприятие. Каждую из книг я постараюсь сделать так же особенной, отличной от других, дабы открыть разные грани, разные отблески своей души.

Первая книга серии «Палочки на песке» посвящена всем таинственным и непонятным сторонам нашей жизни. Сомнения. Душевные муки. Неоднозначные нюансы человеческой психологии. Страхи, предрассудки и убеждения. И, наконец, край той тонкой грани, где кончаются собственные фантазии и в жизнь вмешиваются реально существующие высшие силы. Либо просто человеческое воображение, перестающее ограничиваться рамками насыщенного внутреннего мира, перерастающее в истинное сумасшествие, захватывающее жизнь человека всецело, вынуждая его потерять контроль над собственными поступками и лишая возможности понимать происходящее, заставляя метаться, гонимому и страхами, и страданием, и безнадежным отчаянием.

РАССКАЗЫ

Полет

Тук-тук.

За окном ветряная погода, ветер швыряет кроны деревьев из стороны в сторону, забавляясь и, восторженно подвывая, ныряет в щели гнилых подвалов, пролетает по трубам и скважинам, ударяясь об края и стены потрепанных мусоропроводов, а потом резво выскальзывает из какой-нибудь трещины и кидается тяжелым ударом на дверь квартиры.

Тук-тук.

Он летает, проникая в любую щель, и бесполезно от него прятаться, это только позабавит его, и он радостно будет гоняться сзади, распевая свою жуткую песню, которую находит весьма забавной, со свистом пролезая под всеми дверями и колотя по их рукояткам.

Тук-тук.

Иногда он замирает и просто стоит около входной двери и как будто застенчиво скребется лапами, слегка нажимая на скрипучие доски, но на самом деле за этой робкой деликатностью прячется злая насмешка.

Тук-тук…

Может, это кажется? Это проделки ветра. Каким же простым и забавным кажется ему изобразить, что кто-то стоит за дверью.

Тук-тук!

Или не кажется? Он навязчив. Никита открывает дверь. Он сидит на пороге. Маленькое ехидное существо, покрытое короткой шерстью, словно сгорбленный карлик, отрастивший себе крылья и длинные уши, чтобы напоминать себе образ чего-то вроде гаргульи. Он сидел, сложив на чуть шиповатый хвост когтистые лапы, нетерпеливо теребя самый кончик своего хвоста.

— Николос! Ты опять пришел!

Существо фыркнуло, чуть обнажив желтые зубы и, хлопнув крыльями, перелетело через порог.

Закрыв входную дверь на цепочку, Никита вернулся в комнату, из которой вышел, где Николос уже непринужденно летал вокруг люстры.

— Слезай оттуда, Николос.

С тяжелым шлепком существо приземлилось на стол и почесало напоминавший человеческий нос.

— Нервы расслабляю. Ты опять слишком долго не открываешь дверь.

— Николос, ты мне помешал. Что тебе нужно?

Существо внимательно глядело желтыми глазами, теребя верхней лапой маленькие твердые рожки на лбу и шевеля большими остроконечными ушами, покрытыми рыжей шерстью, как и все остальное его нелепое тело. Оно не могло оставаться без движения.

— Пойдем летать, Никита. Ты же можешь. Пойдем летать.

— Какое летать! Ты же знаешь, что я не могу. Прекрати, уймись!

Николос склонил голову набок и выдохнул столбик неприятно пахнущего воздуха.

— Никита, еще раз говорю тебе — пойдем летать.

— Николос! Зачем ты пристал ко мне? Ты же видишь, у меня нету крыльев!

— Чтобы летать, не нужны крылья. Поднять тело в воздух может только сам дух.

— Но у тебя есть крылья!

— Глупец! — щелкнув острыми зубами, Николос нервно поднялся в воздух и снова стал летать вокруг люстры, — Я — высшее совершеннейшее существо, у меня есть многое, и я распоряжаюсь сам, как что нужно применять.

Пролетев круг по периметру комнаты, Николос шмякнулся на верхнюю полку книжного шкафа и взял когтистой нижней лапой фотографию в рамке.

— Занятно, очень занятно, — пробормотал он, небрежно осмотрев снимок, и отшвырнул его лапой, отчего тот слетел на пол, и рамка, ударившись об пол, треснула. Николос посмотрел вниз, подскочив от восторга, хлопнул крыльями и снова посмотрел на Никиту.

— Николос! — воскликнул Никита, — Я повторяю тебе еще раз: я не смогу летать!

— Трус! — гневно оттолкнувшись нижними лапами от полки — так, что все вещи посыпались на пол вслед за фотографией, Николос взлетел и, ударом распахнув оконную раму, пулей вылетел в окно. С мгновенье помаячив грязно-рыжей точкой на фоне серого пасмурного неба, он исчез из виду.

Ветер, мгновенно ворвавшийся в комнату через окно, распахнул книгу, валявшуюся на полу и перелистнул с десяток страниц. Взгляд Никиты упал на открытый лист, и губы его прошептали: «Pride…». Слово, попавшееся на глаза — «pride» — «гордость, гордыня».

Отодвинув книгу ногой, он подобрал треснувшую фотокарточку. Мельком осмотрев изображенную на ней девушку, он швырнул ее обратно и подошел к окну. Совсем расшалившийся ветер встрепал его волосы ледяным порывом, гуляя, завывая где-то как будто в стене. За окном летали птицы, с легкостью размахивая крыльями.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.