Куда идут русские?

Лапин Александр Алексеевич

Серия: Русский крест [4]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Куда идут русские? (Лапин Александр)

От автора

На рубеже смутных 1990-х я возвращался в Россию из Казахстана. До этого работал там спецкором «Комсомолки» и успел многим насолить. Особенно — местным националистам. В результате меня оттуда попросту выслали. Ехал в Москву и думал: здесь наконец-то обрету отчий дом. На Родине ждут не дождутся таких соотечественников. Активных и целеустремленных. Готовых делать что-то полезное. Строить и созидать. Но получилось совсем не так. Россия оказалась не той, о которой мы размышляли, сидя в бывших советских республиках. Как выяснилось, ей не интересны ее «блудные дети», разбросанные по окраинам империи. Впрочем, разглагольствовать и жаловаться на жизнь было некогда — нужно было работать, кормить семью, выживать.

Но когда через несколько лет я переехал из столицы уже вглубь России — увидел, что живущие здесь люди тоже не чувствуют себя русскими. Они оказались запоздало советскими. Все еще верящими в то, что вместе с другими братскими народами мы должны были строить светлое будущее. Это удивило и заставило задуматься. А конкретным толчком, побудившим меня к активным действиям, стал момент, когда я взял в руки итоги Всероссийской переписи населения. И, познакомившись с новыми цифрами, отчетливо осознал: русский народ вымирает. Но надо не просто лить слезы, констатируя факты, а думать, как спасти титульную нацию. И вместе с ней — саму Россию.

Для этого я открыл в газетах нашего издательского дома «ЕВРАЗИЯ-ПРЕСС. XXI век» рубрику «Русский вопрос». Вскоре появилась и одноименная телепередача. В течение десяти лет мы обсуждаем самые острые проблемы нашего народа. Боремся за то, чтобы русские почувствовали себя хозяевами на своей земле. Начали восстанавливать собственные традиции. И снова обрели волю к жизни.

Удивительно было, что даже журналисты наших редакций поначалу спрашивали: «А зачем это надо? Разве есть такой вопрос?» Само слово «русский» тогда было замалчиваемым. И тех, кто произносил его с гордостью, органы власти априори считали националистами. Но эта тема не могла не найти отклик у людей. Все больше углубляясь в нее, я искал ответ и на вопрос, кто же такой русский человек? В результате вывел для себя простую формулу: «Принадлежность к русскому народу мы определяем не по крови, а по духу. Русский — тот, кто считает себя русским, воспитан в нашей культуре и работает для процветания России». А чуть позже понял еще и то, что русский человек не может без православия.

Из месяца в месяц, из года в год я распахивал эту целину. И когда через несколько лет почти все высказанные в нашей рубрике предложения — по демографии и не только — сначала легли в основу одной из партийных программ, а потом — и в программу баллотировавшегося тогда в президенты Дмитрия Медведева, я понял, что наша работа оказалась востребована. Власть, наконец, стала разворачиваться в сторону государствообразующего народа. И это придает сил двигаться дальше. Потому что русский вопрос еще не решен. А ключом к его решению может быть только создание русского национального государства.

Александр Лапин

Часть I. Где Россия находится сегодня?

Глава 1. В круге третьем…

Куда мы идем? И что ждет нашу страну в ближайшие десятилетия?

Во второй книге моего романа «Русский крест» один из героев излагает свою точку зрения на историю современной России как на повторение истории XIX века. И тут неизбежно возникает вопрос: получается, наша страна не развивается, а циклично воспроизводит одни и те же общественные состояния? А можно ли вырваться из этого заколдованного круга?

Я отвечаю на эти вопросы так: прежде чем перейти на новый этап общественного развития, надо понять, где мы находимся сегодня. Единого мнения на этот счет в элите общества нет. Вот, к примеру, выступил в свое время со своим «Манифестом просвещенного консерватизма» Никита Михалков, а с другой стороны, Анатолий Чубайс заявлял о «либеральной империи». Коммунисты требуют социалистического выбора, правые тоскуют по демократии, националисты говорят о русском государстве.

В общем, кто в лес, кто по дрова. При этом многие сами себе противоречат. Возможна ли, например, демократия и выборность в империи, где столько разных народов, находящихся на разных этапах исторического развития? Ведь не секрет, что для многих из них род, племя, тейп стоят гораздо выше в системе ценностей, чем государство, общество, толерантность и прочие современные понятия. Нет, конечно! Империями управляют императоры! И точка!

Куда двигаться в таких условиях, когда на деле мы живем, как в басне про лебедя, рака и щуку?

Как понять истинное положение вещей?

Это возможно, если применить четкую методологию оценки. И она существует. Это научный марксизм. Не тот вульгарный, что практиковался в СССР. А очищенный от произвольно прилепленного к нему ленинизма (который, по сути, являлся не наукой, он просто описывал методы захвата и удержания власти). Естественно, нам надо отбросить и появившуюся позднее псевдонауку о «развитом социализме». Она сама запутала наших идеологов и народ запутала. Очень важно правильно назвать вещи своими именами. Не жонглировать словами и лгать, а схватывать суть явлений и состояний общества.

К сожалению, когда в 1991 году СССР рухнул, по глупости с «водою выплеснули и ребенка» — марксизм. А ведь он открыл законы, которые действуют безотказно, как законы природы. Вне зависимости от того, нравятся они нам или нет.

В романе «Русский крест» я немного коснулся положения, в котором находился СССР перед 1991 годом. И используя метод марксистского анализа, пришел к выводу, что Советский Союз представлял из себя все ту же Российскую империю. Только более мощную, хотя и пришедшую в конце в упадок.

Коротко сформулирую эту точку зрения. К 1861 году феодальный строй в России исчерпал себя, и тогда своим манифестом Александр II освободил крестьян от крепостной зависимости. Начался первый этап капиталистического развития. Власть по-прежнему в руках царя-батюшки, а экономика постепенно из рук дворян-помещиков переходит к выходцам из простонародья. Естественно, по Марксу, тут возникло противоречие. Его, кстати, и заметил в своей работе «Развитие капитализма в России» молодой Ульянов-Ленин. В 90-х годах XIX века он с помощью статистики доказал, что страна на всех парах идет к буржуазной революции, которая и случилась в феврале 1917 года.

Дальше, по теории, мы должны были наверстывать отставание от передовых капиталистических держав. И в тот момент, когда Россия достигнет высшей стадии капиталистического развития, а в экономике наивысшей производительности труда, при которой возникнет явное противоречие между общественным производством материальных благ и их частным распределением, страна перейдет к социализму. Так оно, кстати, и произошло позднее в странах Западной Европы, без потрясений и революций.

Россия же попыталась перескочить через целый исторический этап. На сцене появились большевики и сразу объявили построение коммунизма. Но уже к 1922 году и им стало понятно, что коммунистическая идея не может быть реализована. Ленин как марксист осознал свою ошибку и повернул страну к НЭПу. Продразверстку заменили продналогом. И страна стала наращивать обороты, вторично вступив на буржуазный путь развития.

Не знаю, в каком направлении Россия пошла бы дальше, если бы Ленин был жив (он все-таки являлся крупным знатоком марксизма), но у руля после его смерти стали радикально настроенные кадры — Троцкий, Сталин, Бухарин… Началась внутренняя борьба между идеологами большевизма.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.