На острове Руяне…

Мудрая Татьяна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Тациана Мудрая

На острове Руяне…

Знаете ли вы, кто такие викинги? Ах да, ну конечно — в своё время всю культурную Европу на уши ставили. Боже, избави нас от нурманнов, так сказать. На английском престоле сиживали, Севилью штурмом брали и по всему побережью, от и до, ба-альшого шухера понаделали. Вон и фильмы о них сняты во множестве, и книги написаны, и драккары со шнеккарами, драконьи и змеиные ладьи ихние без удержу хвалят — самые лучшие из лучших корабли считались. Причём о двух головах: спереди и сзади, чтобы не видать было, вперед кораблик плывёт или вовсе драпает.

Только в одном месте получился викингам укорот. Потому как море, которое данам и прочим норвегам пятки щекотало да под брюхом булькало, в те годы Русским звалось. Морем Ругов.

И стоял посреди того моря славный и превеликий остров Руян, иначе Буян, со святилищем Святовита на нём, куда стекались все дары и сокровища, что не достались нурманнам. И добрая доля нурманнских: даны и те дань Святовиту платили. Каламбур, скажете? Ну ладно, на то и байка, чтобы зубы скалить. Корабли руянские были драккарам не чета, но и зада, то есть кормы, врагу не показывали. По всему своему морю гуляли.

Так что грабить ругов было нурманнам не очень сподручно, а вот гостевать — это да. В гости они захаживали. По делам торговым.

Вот однажды вошел в воды острова Руяна узкий корабль под парусом в широкую красно-белую полоску, с круглыми, как бляхи, щитами по всему борту и головой морского змея на обоих штевнях, переднем и заднем. Стал напротив святилища. Сошел с него самый главный викинг и говорит местным жителям:

— Хочу принести я дары вашему Святовиту, потому что ищу совета у самого главного жреца. Не хотят мне помочь ни Один, ни Тор, ни Фрейр, ибо изгнан я из родной страны за убийство на поединке. А имя мое — Эйрик Красный.

— Чего же тебе надо, Эйрик? — спросили его.

— Приходится нынче мне, моему сыну Лейву и всему нашему большому семейству искать доли в чужих морях, потому что нет ее ни на побережье, ни на знаемых островах, ни во внутренних водах. Погрузили мы на корабль много скота и растянули над этим местом прочный холст, но будет скот бояться воды, у которой нет берегов — а именно туда решили мы пойти. Нужен нам человек, который мог бы со скотиной легко управиться — хотим не прирезать ее по пути, а в неведомые земли целой и здоровой привезти.

Едва не засмеяли его руги: нашёл о чем бога просить!

Но богатыми были дары, да и опасен был гость — недаром волос его прямо огнём горел на буйной голове. Подумали старики жрецы и говорят:

— Ценится такое ремесло у нас на Руяне дороже злата. Не можем мы тебе отдать лучших скотьих пастырей. Но вот живет при храме вдовица убогая, из дальних краёв пришлая, есть у нее малолетний сынок, Лют именем — его забирай.

Ну, разгрузились-погрузились, здешнему богу помолились, дальше пошли. Как там из Русского моря вышли, потом по Ледовому Окияну мимо Зеленого Острова Гренландии проплыли — не столь важно. Говорят, что остров этот Эйрик из хитрости так обозвал, чтобы народ к нему потянулся — одни льды были там испокон веку зеленые. А может статься, и в самом деле чуть потеплей там было, чем ныне. Не наше то дело.

Наше дело иное — про парнишу того, Люта, рассказать. Хилый был, с виду неприглядный, однако делом своим что надо владел. И кормить, и чистить, и доить вместо нурманнских женок, и навоз выгребать за борт. А если какую животину прирезать надобно — не одну ж траву морскую людям жевать — споёт ей песенку, та и стоит не шелохнется. Да что уж там! Буря на море, волны до неба, бывало, а он знай песенки свои тягучие распевает да на скотину глазами зыркает, чтобы по полу копытами зря не топталась. А в глазах такие же молнии, какие из туч в воду ударяют.

И стали говорить нурманны, что страхом он держит и страхом правит. А им-то что? Сами были не из пугливых, а в точности до наоборот.

Вот однажды, после того, как дракона их как следует по солёной воде помотало, видят нурманны берег. Пологий — лодки легко подойдут. Холмистый и поросший лесом — можно дома ставить в месте, укрытом от холодных морских ветров. Вдаётся в него бухта — есть где корабль укрыть.

— Здесь будем жить, — говорит Эйрик. — Среди этих холмов городище поставим. Грузите добро на лодки, загоняйте туда скотину и сами грузитесь.

Пока люди переправлялись — молчал Лют. Покуда припас грузили и тюки с вещами — смирно Лют сидел. Но как только первая большая лодка с быком и коровой к берегу пристала, Лют, до того смирно рядом с ними стоявший, спрыгнул на песок — и исчез посреди кустарника. Только длинная серая тень по земле скользнула, хвостом свой путь заметая.

— Ах он, паскудник! — кричит Эйрик и уже стрелу на тетиву накладывает. — Перевертыш клятый!

— Остановил его сын Лейв:

— Погоди, отец, не горячи сердца. Уже ввело тебя оно в лихую беду. Нам ведь не одну зиму здесь жить предстоит.

И пустили нурманны корни в эту землю, не думая о том, что кто-то помимо них ее держит. Винландом поименовали. Дракона на берег выволокли. Дома и хлевы поставили, частоколом обнесли. Лодки новые построили. Рыбу ловить начали.

Вот однажды кричат Эйрику его младшие родичи с воды:

— Большое войско на нас идёт!

И видят все: из-за края бухты выходит несметное число малых лодок, в них стоят люди в перьях на голове, с луками и копьями да длинными щитами в руках. А на носу самой передней лодки сидит огромный волчище.

— Биться придётся, — говорит Эйрик сыну.

А нурманны уже и свои лодки навстречу пришлецам вывели.

— Погоди, — отвечает Лейв. — Это же Лют с ними.

И в этот же миг подняли, повернули навстречу воины в перьях свои щиты — белым сплошь выкрашены. В знак мира.

Тут начали вожди говорить друг с другом жестами, потом и словами — из Люта хороший толмач вышел, когда он снова человеком обернулся. Недаром столько времени местный народ улещал, в особенности красных девушек. Все лодки пристали к берегу, и вынесли женщины скрелингам — так звалось это племя — молочные скопы: сливки, сыр да творог. Никогда те подобного не видели, и захотелось им выменять такой вкусной еды побольше.

Одно чуть не помешало доброй торговле: сорвался с привязи племенной бык и понёсся на чужаков, выставив крутые рога. Уж на что храбры были викинги — и те оторопели: зверь зверем откормился тот на вольных хлебах.

Но вмиг оборотился Лют тем, чьё имя носил, и бросился наперерез, очами багряными сверкая.

Присмирел бык — хозяина и кормильца вспомнил. Устыдился и повернул вспять.

С тех пор у нурманнов всё ладно пошло…

Что, говорите, — снову байка это? На самом деле и воевали они, и мирились — женка Лейва тому помогла, — и опять так задрались, что пришлось викингам убираться восвояси?

Ну, скажете тоже. Хорошая драка дружбе не помеха. Вы вот на что ответьте: отчего индейские предания о Кецалькоатле со светлой бородой начались аккурат в тот год, когда Эйрик и Лейв — ну, один Лейв — на берег ступили? Почему по всей Америке, которая Северная, так волка почитают, что честью для себя мыслят свой род от него вести?

А потом вот ещё над чем поразмыслите: откуда Лют с матушкой на Руян прибыли. В какой это земле волка до недавних пор в своих прародителях числили — да и не перестали, кажись.

Догадались, нет? Так в Беларуси нашей. Которая тогда еще имени того не носила, но славна уже была неимоверно.

А теперь самое главное.

Кто после викингов Америку открыл, не скажете?

Тоже мне, отвечаете: все знают, что Христофор Колумб.

Но сам-то он откуда? Сын простого генуэзского ткача, по-вашему?

Вот и нет. Один португальский историк по имени Мануэль Роза в точности знает, что круль польский Владислав Третий, внук короля Польши и Великого княжества Литовского, того самого знаменитого литвина Ягайло, — этот Владислав в битве при Варне в 1444 году отнюдь не погиб и в плен не попал, но чудом жив и свободен остался. Тайком перебрался через Пиренеи и женился на знатной португалке, которая и родила ему того самого сына Колумба. Кшиштофа. Кшися. На диво учёного, умного, прозорливого — и, как признают почти все, отлично знавшего, куда повернуть руль «Санта-Марии» и «Пинты» с «Ниньей». Не иначе сам Лют ему подсказал…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.