Самая красивая

Ливайн Гейл Карсон

Жанр: Фэнтези  Фантастика    2014 год   Автор: Ливайн Гейл Карсон   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Самая красивая (Ливайн Гейл)

FAIREST

by Gail Carson Levine

Copyright © Gail Carson Levine, 2006

This edition published by arrangement with Curtis Brown, Ltd. and Synopsis Literary Agency

All rights reserved

Издательство АЗБУКА®

Глава первая

Когда я родилась, то запела. Большинство младенцев плачут. А я спела арию.

Во всяком случае, мне так кажется. Узнать, как оно было на самом деле, не у кого. Матушка бросила меня в возрасте одного месяца в гостинице «Пуховая перина», что находится в деревне Амонта Айортийского королевства. Случилось это 12 января в год Громовых песен.

Девушка, которая доставила меня в гостиницу, заплатила за комнату заранее и тайно пронесла меня внутрь. На следующее утро она так же тайно сбежала, но уже одна.

Что произошло дальше, я знаю. Отец и мать – хозяин гостиницы и его жена – рассказывали эту историю в каждую годовщину моего появления, с тех самых пор, как я начала понимать речь.

– Тебя оставили в Соловьиной комнате, – неизменно говорила мама. – Самой подходящей для тебя, птичка моя певчая.

– Утро выдалось прохладное, – продолжал рассказ отец. – И вскоре ты запищала. – В этом месте он начинал смеяться, трясясь всем телом. – Я принял тебя за Имилли.

Тут мы все расплывались в улыбках – моя младшая сестренка Арейда, два старших брата, мама и я. Дело в том, что Имилли, наша кошка, в ту пору была котенком.

В этом месте мама обязательно перебивала отца:

– А я сразу поняла, что это малышка. Причем голосистая. – Она принималась петь: – Настоящая певица.

Мы все дружно смеялись.

– Нет, правда, – качая головой, говорила мама. – Прелестный был писк.

Дальше наступал мой любимый момент. Мама откидывала назад голову и брала высокую чистую ноту, подражая детскому плачу.

Айорта – королевство певцов. В нашей семье, да и во всей Амонте, мой голос считается лучшим. Мама часто повторяла, что стоит мне захотеть, и я своим пением заманю солнце с неба.

– Я открыл дверь в комнату, – говорил отец, продолжая рассказ, – и увидел тебя.

Я лежала в центре кровати, орала и брыкалась.

– Я взяла тебя на руки, – рассказывала мама, – и ты забулькала. Очень музыкально.

Мой брат Олло торопился поделиться своей любимой подробностью:

– И у тебя была мокрая попка.

Арейда каждый раз хихикала.

Но ни отец, ни мать ни разу не упомянули о том, что я была завернута в бархатное одеяльце, отделанное золотым шитьем.

История продолжалась. Мама отнесла меня в Воробьиную комнату, где спали мои братья. Отец поднялся на чердак, чтобы найти старую колыбель Олло. Когда он спустился вниз, я лежала в кроватке Олло, а он сам, двухлетний, осторожно тыкал пальцем в мою щеку.

На этом рассказ обрывался, но я сама знаю, что произошло дальше. Представляю, как я тогда выглядела. Ярри, которому было пять, наверняка сказал то, что думает, – это у него в обычае.

– Какая страшная, – изумился он.

После чего – это я знаю уже с их слов – он поинтересовался:

– Можно, она останется у нас, отец?

Родители разрешили и назвали меня Эзой, что на айортийском означает «соловей». Они не делали различий между мною и родными детьми и научили меня читать ноты по сборнику песен в кожаном переплете, которым в семье дорожили, – он лежал на собственном высоком столике в холле гостиницы.

Я росла невзрачным ребенком. Кожа голубовато-белая, как снятое молоко, что само по себе неплохо, будь я блондинкой с бледно-розовыми губами. Но как назло, губы у меня красные, что язык дракона, а волосы черные, цвета старой сковородки.

Мама всегда отрицала, что я некрасивая. Она почему-то считала, что отличаться от других не означает быть дурнушкой, и называла меня «единственной в своем роде». Тем не менее она обещала, что с возрастом я похорошею. Помню, как спрашивала ее по десять раз на день, не стала ли я чуть симпатичнее. Она каждый раз отвлекалась от своего дела, будь то уборка в комнате гостя или купание Арейды, и внимательно меня рассматривала. После чего пела:

– Кажется, да.

Но потом кто-нибудь из приезжих начинал пялиться на меня, и тогда я понимала, что преображения не произошло.

Скорее наоборот, с каждым днем я становилась все уродливее. Я выросла широкой в кости и неуклюжей. Пухлые щечки хороши для младенца, но не для подростка. Я напоминала снежную бабу с большим круглым лицом и глазами-пуговичками.

Мне ужасно хотелось быть хорошенькой. Я мечтала: вот придет моя крестная мать-фея и сделает меня красавицей. Мама рассказывала, что у нас у всех есть крестные феи, но они редко появляются. Жаль, я никогда не видела свою крестную. Я почему-то пребывала в уверенности, что все феи обладают необыкновенной красотой и превосходными качествами.

Мама говорила, что крестные феи лишь сочувственно наблюдают издалека за своими подопечными. Но какой прок в крестной, которая только и может, что озабоченно заламывать руки? Мне нужна такая, чтобы прилетела и помогла.

Не надеясь на вмешательство со стороны фей, я пожелала сделаться хорошенькой с помощью магического заклинания. По ночам, после того как Арейда засыпала, я принималась распевать какую-то абракадабру. Думала, что случайно наткнусь на правильную комбинацию слогов и нот, но так ничего и не добилась.

Я пыталась приукрасить себя, подкалывая волосы то так, то эдак и завязывая ленточку вокруг шеи. Однажды я пробралась в мастерскую отца и вымазала лицо и руки в морилке для древесины.

Результат – коричневые полосы на коже и сыпь, не проходившая целый месяц.

Постояльцы гостиницы порой относились ко мне дружелюбно, но чаще всего грубо. И те, кто смущенно отводил взгляд, были не лучше тех, кто пялился на меня. Некоторые не желали, чтобы я подавала им еду, а некоторые – чтобы я убирала в их комнатах.

Мы, айортийцы, чувствительны к красоте, гораздо чувствительнее, чем подданные в других королевствах. Особенно мы любим красивые голоса, но нас также восхищает и розовый закат, и сладостный аромат, и симпатичное личико. А когда нас что-то не восхищает, то мы недовольны.

У меня появилась привычка закрывать лицо рукой при появлении постояльцев, – глупая, в общем-то, привычка, потому что она пробуждала любопытство и почти ничего не скрывала.

Родители в основном давали мне такие поручения, чтобы я реже попадалась на глаза гостям: помочь прачке или помыть посуду. Они пытались защитить меня. Но и здравый смысл тут тоже присутствовал. Такая внешность, как у меня, плохо сказывалась на бизнесе.

Иногда я задавалась вопросом, не жалеют ли они, что взяли меня к себе, и не лучше ли было бы подкинуть меня на какую-нибудь ферму. Цыплятам все равно, кто их кормит – уродина или красавица. Коровы не будут возражать, если их стойла вычищает некрасивая девушка.

Или будут?

Глава вторая

Из всех постояльцев «Пуховой перины» только гномы не испытывали неловкости в моем присутствии. Они никогда не пялились и вообще не обращали на меня внимания.

Гномы нарушали весь заведенный порядок гостиницы. Эттайм, нашей кухарке, приходилось готовить им рагу из корнеплодов – единственное человеческое блюдо, пригодное для гномов. Но отец все равно с радостью их принимал. У гномов, по крайней мере путешествующих, водились денежки. Они оставляли щедрые чаевые, а номера оплачивали заранее. Что еще лучше, они часто платили двойную цену, поскольку мужья и жены занимали отдельные комнаты (взрослые громы из-за своей ширины не помещались вдвоем на наших кроватях).

Мама всегда поручала мне обслуживать гномов и убирать их номера. Однажды я протирала комод в Журавлиной комнате, и тут вернулся постоялец.

Во время работы я распевала «убиральную» песню, которую сама сочинила, и не слышала, как он вошел. Стоя в дверях, он слушал мое пение:

Я не хозяйка, а холопка, И враг мой хуже врага, С которым бьется рыцарь. Сражаюсь я с грязью и пылью, С мусором и гнилью. Мое оружие – швабра и тряпка, Ветошь и щетка. Враг бежит, враг исчезает, Враг побежден. Но у него есть друзья, А у тех друзей свои друзья, У которых тоже есть друзья. И как я ни стараюсь, Грязи нет конца. Объедки, помои, Отбросы, отстои. Грязь, грязь, грязь. Вязкая, липучая, Мерзкая, тягучая. Я не хозяйка, а холопка, И враг мой хуже врага, С которым бьется рыцарь.
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.