Ноттинг-Хелл

Джонсон Рейчел

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ноттинг-Хелл (Джонсон Рейчел)

Весна

Клэр

Не знаю, почему я проснулась — вчера алкоголь не употребляла, режим соблюдала, за весь день всего одна чашка кофе, к тому же была на занятии по пилатесу и несколько часов провела, копаясь в саду, — тем не менее я проснулась. И не могла больше заснуть.

На улице, в саду, орала то ли кошка, то ли лисица. Издалека, с восточной эстакады, доносился гул запоздалых машин. Но для самолетов было еще слишком рано. И слишком рано было еще вставать.

Через минуту я решила пойти в ванную, принять снотворное, которое во Франции можно купить без рецепта. Главное — успокоиться. В моей голове метались две мысли, неразлучные, словно спаривающиеся мотыльки. Первая: Гидеон почти на всю неделю уехал на выставку датской мебели, для которой спроектировал табурет. Значит, в этом месяце я не смогу забеременеть из-за его отсутствия в разгар моей овуляции. И вторая: лилии. Я совсем про них забыла, что на меня не похоже.

Я ходила по магазинам с Донной. Она убедила меня потратить деньги на кристалл, чтобы повесить его в холле и замедлить скорость течения энергии ци, которая, по ее словам, стремительно врывалась через парадную дверь, устремлялась вверх по лестнице и заставляла моих гостей чувствовать бренность своего существования. Я хотела ее вежливо поблагодарить, но вместо того заметила, что Гидеон будет против. В конце концов, мой супруг — поклонник минимализма и страстный защитник природы, он верит в натуральное орошение полей дождем, ветряные мельницы и материалы, пригодные для вторичного использования. Журчащие домашние фонтаны и статуи сидящего Будды совсем не в его стиле. Однако Донна уговорила меня купить кристалл и повесить его высоко под потолок на невидимой нити и пообещала: единственное, что заметит мой муж, — это приток удачи и денег.

— Кристалл поможет мне забеременеть? — спросила я, давая свою кредитную карточку, чтобы заплатить за необходимую, по ее словам, вещь, которая оказалось на удивление дорогой.

— Не обещаю тебе младенца к Рождеству, но определенно поможет. Так же как и медные колокольчики в дверях. В течение тысячелетий кристаллы обладали мощной целительной силой, Клэр. И если ты будешь следовать своим путем…

Мы были так поглощены этой стекляшкой — мне удалось отговорить подругу от Будды и медных колокольчиков, — что я забыла вернуться к Молтонам и закрыть лилии стеклянными колпаками или перенести цветы в теплицу перед тем, как пересадить. И теперь нежные лилии, которые я купила в «Крокусе», с похожими на звездочки бледно-голубыми крапчатыми бутонами, могли так никогда и не зацвести.

Чтобы отвлечься от мысли, зацветут или не зацветут лилии, и от саднящей печали, что я тоже могу остаться растением без цветка, впустую растратив свой аромат, я встала.

Я подняла глухие кремовые жалюзи — у нас нет ни занавесок, ни ковров, ни балдахинов. Карма страдает, если какая-либо материя касается поверхности, по которой ходят в уличной обуви. Потом я распахнула окно и выглянула наружу.

Было, несомненно, прохладно, но мне не показалось, что подморозило, хотя в прогнозе погоды что-то упоминалось о поздних заморозках. Я всматривалась в наш общий сад — похожий на сквер, прямоугольный, с двумя короткими и двумя длинными сторонами по улицам Лонсдейл-гарденс и Колвилль-крессент.

По Лонсдейл-гарденс не было ни огонька. Чего еще можно ожидать от места, где большинство жителей — семьи с детьми школьного возраста или банкирами или и теми, и другими вместе. Банкирам приходится являться на работу на полтора часа раньше, чем детям в школу, так что здесь обитают жаворонки, а не совы.

Центральная часть сада — газон, окруженный тропинками. Хотя она похожа сейчас на залитый темнотой пруд, но все равно можно разглядеть очертания огромной лужайки и ясеней возле белых оштукатуренных стен домов напротив.

Задний фасад дома семейства Эйвери, последнего в ряду домов, внезапно залил яркий белый свет. Кто-то включил сигнализацию — лиса или кошка, какой-то «злоумышленник». Я продолжала вглядываться в темноту, пытаясь разглядеть тень лисицы, с видом хозяйки сада исчезающей в зарослях.

Затем, как раз в тот момент, когда свет должен был погаснуть, я заметила фигуру женщины, проскользнувшей между стульев и кадок с цветами, мимо старого гаража, покрытого плющом, к воротам в глубине сада Эйвери. Женщина держалась, нащупывая задвижку, и я смогла разглядеть, кто же это в убийственном наряде из коротенькой белой ночнушки, роскошной накидки цвета карамели на плечах и зеленых резиновых сапожках от Хантера. Ее длинные загорелые ноги сливались с темнотой, и все, что я увидела, было то, как подол ее ночной рубашки, словно привидение, промелькнул вдоль тропинки и скрылся в саду по соседству.

К тому моменту, когда в саду снова стало темно, мне удалось найти только одну причину, по которой Вирджиния Лакост могла украдкой выйти из дома Эйвери в — я посмотрела на часы — три утра.

Перед моим внутренним взором всплыл образ Боба в голубой рубашке и хлопчатобумажных брюках цвета хаки (почему-то я всегда представляю его себе одетым именно так). Боб — суровый, грубоватый республиканец и, по моему мнению, не обременен излишками обаяния.

Вирджиния — парижанка, ухоженная блондинка. Ее французское очарование очень заметно в Лондоне. Дело не в том, как она без малейших усилий подбирает одежду или управляется с хозяйством, бизнесом и светской жизнью, лишь раз щелкнув пальцами. В ней есть что-то плотоядное, аморальное — но я не могла поверить, что даже Вирджиния, которая на многое способна, набралась бесстыдства и, несмотря на всех мирно спящих соседей, крутит интрижку с Бобом Эйвери под носом у его жены и четырех ребятишек.

Потом на меня снизошло озарение. Может быть, парочка нашла прибежище в гараже, а не в доме? Эйвери никогда не ставили «крайслер» в гараж. Может, именно там Боб привечает любовниц?

Какое-то шестое чувство подсказало мне запомнить дату и время. Было восемнадцатое марта, 2.44 утра, после Дня святого Патрика. Интуиция говорила мне, что это может оказаться важным.

Я лежала на спине, ожидая, когда же таблетка подействует, и не могла решить, потрясена я или нет. В конце концов, в таких садах, где здания огораживают частное пространство, не доступное никому, кроме владельцев домов, свобода нравов не является чем-то необычным. Так легко оставить заднюю дверь гостеприимно открытой, и если кто-то увидит, как ты проскользнул в чей-то сад через черный ход, то он и не подумает, что ты закрутил роман с соседской женой, — просто предположит, что ты заходил отдать вещь, которую одалживал.

Было время — до того как каждый дом перешел в собственность только одной семьи, — когда полиция Ноттинг-Хилла пыталась поймать серийного маньяка, нападавшего на женщин в подъездах по Элджин-крессент. На несколько ночей на крышах установили инфракрасные камеры и направили их на сад. Потом, по мере просмотра съемки, к всеобщему смущению, обнаружилось, что камера умудрилась запечатлеть только любовные похождения соседей под покровом ночи — среди них были столпы общества и известные финансисты. Неудивительно, что все записи тихонько «потерялись», прежде чем до них добрались журналисты.

Но мне не нужна камера, чтобы доказать, что я видела. Я — непосредственный свидетель: я доверяю своим глазам. Я знаю, на что способны люди. Интересно, было ли случайным совпадением то, что сегодня вечеринка у Эйвери, которую мы все с нетерпением ждали? Надо же было посмотреть, как Салли и Боб потратили шестизначную цифру на ремонт комнаты-кухни, которую предыдущие владельцы уже перестроили заново за несколько месяцев до переезда Эйвери. Однако новые хозяева все сломали и сделали все по-своему, как здесь часто происходит. Дома ремонтируют снова и снова, по кругу.

На вечеринке я смогу посмотреть, как Боб и Вирджиния ведут себя друг с другом на людях, а также нам наконец-то представится возможность познакомиться с новым жильцом, мультимиллионером Саем Каспарианом, по которому Мими уже явно сохнет, несмотря на то что они еще незнакомы. Я как-то спросила, искала ли она информацию о нем в «Гугле». Мими начала отнекиваться, но я ей не поверила. Ну конечно же, искала. Он — мультимиллионер, который переехал в наш сад. Она — журналистка с кудрявыми каштановыми волосами, красивой грудью, отвратительно плодовитая (Мими родила трех детей за пять лет). Если бы она хотела, то могла бы самоопыляться. Я знаю о ее намерении добраться до Сая и приватизировать его прежде, чем кто-либо еще.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.