Когда приходит любовь

де лос Сантос Мариса

Серия: Корнелия Браун [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Когда приходит любовь (де лос)

Глава 1

Корнелия

Моя жизнь — моя настоящая жизнь — началась, когда в нее вошел красивый незнакомец в идеально сшитом костюме. Да, я понимаю, как это звучит. Моя подруга Линни обязательно бы фыркнула, и ее трезубец феминистки пронзил бы и саму идею, что мужчина вообще в состоянии изменить жизнь женщины, и мысль о том, что новая жизнь может начаться у женщины после тридцати лет. И вообще она с презрением относилась к способности некоторых людей превращать значимые моменты своей жизни в кинокадры.

Со мной такое случается чаще, чем надо бы. Но было что-то особенное в том, как он вошел в кафе, где я работаю менеджером. Если бы зал не был загроможден столиками, стульями, людьми и собаками, осеннее утреннее солнце запечатлело бы на полу узкую тень незнакомца — совсем как в кадре Орсона Уэллса. И пусть Линни тычет в меня своим трезубцем презрения, сколько ей вздумается, я все равно буду твердить, что моя жизнь по-настоящему началась в то октябрьское утро, когда незнакомец вошел в кафе «Дора».

День был обычным. Суббота, шумно, дым уже стоит коромыслом. Я сидела там, где сидела всегда, когда не обслуживала клиентов, — на высоком стуле за стойкой, и смотрела, как Хейс и Хосе играют в шахматы. Все говорили, что они хорошие шахматисты. «Не то чтобы экстра-класс, — говорил Хейс, — не то, что русские. Но играем совсем недурственно». Хейс был родом из Техаса и вел колонку в «Филадельфии инквайерер», писал о винах. Он любил материться, но не слишком назойливо, еще ему нравилось войти, со стуком перевернуть стул и сесть на него верхом.

Пока я за ними наблюдала, Хосе поднял лохматую голову, печально взглянул на Хейса влажными глазами и передвинул шахматную фигуру на доске. Я плохо разбираюсь в шахматах, но, по-видимому, то, что сделал Хосе, было чем-то необычным, потому что Хейс удивленно воскликнул:

— Черт возьми, парень! Ты этот ход наверняка не из своей головы выдернул! — У Хейса появился хитрый блеск в глазах, и я слегка скривила губы в ответ. «Что ты можешь сделать?» — словно говорило мое лицо.

Но не обращайте слишком большого внимания на Хейса. Поскольку он уже находился в комнате, он никак не мог быть тем мужчиной, который нес на своих плечах мою новую жизнь. Да и вообще он играет очень незначительную роль в этой истории. Почему я начала с Хейса? Может быть, потому, что во многих отношениях он является типичным воплощением старой жизни: самовлюбленный, неглупый, вполне привлекательный, любитель выпить, предпочитает ковбойский стиль в одежде, способен на относительно остроумные замечания. В общем, возможно, неплохой человек, а может, и нет. В школе я прочитала книгу «Петр-пахарь», где герой по имени Уилл отправляется путешествовать и сталкивается с разными типами. Считайте и Хейса одним из таких персонажей. Меня всегда утешали аллегории. Когда вы встречаете людей, которых зовут Враль или Воздержание, вы можете и не испытывать восторга, но зато вы четко знаете, с кем имеете дело.

Вошла еще одна постоянная посетительница, Федра: взлохмаченные ветром каштановые локоны, кожаные штаны и грудь кормящей матери. За собой она тащила гигантскую английскую коляску с большими белыми колесами. Пятеро мужчин вскочили и, едва не сталкиваясь лбами, кинулись придержать дверь. Федра бросила укоризненный взгляд на пару, сидевшую за ближайшим к двери столиком, хотя в этом взгляде уже не было необходимости. Мужчина и женщина поспешно допивали кофе, хватая куртки, сумки с фотоаппаратами и рюкзаки на металлических каркасах.

— Корнелия! — пропела Федра, обращаясь ко мне через всю комнату именно таким музыкальным голосом, которого вы от нее и ждали. — Пожалуйста, кофе латте, много сахара… И что-нибудь греховное…

В нашем кафе за столиками не обслуживают. Федра беспомощно пожала плечами, кивнув на ребенка, демонстрируя тяжкий груз материнства. Федра меня раздражала. Совсем другое дело Аллегра. Я вышла из-за стойки с кофе и круассаном и зигзагом отправилась через зал, обходя столики и собак. Делала я это только ради дочки Федры.

И вот она передо мной, завернутая в одеяло с рисунком под леопарда. Только-только просыпается. Голубоглазая, очаровательная маленькая ведьмочка. В прокуренной комнате она была свежей, как только что испеченный хлеб. Аллегра была похожа на Федру — такая же белая кожа, такой же великолепный лоб а-ля Кэррол Ломбард, только волосы у нее были морковного цвета и торчали в разные стороны. Я ждала приступа щемящей боли и дождалась. Когда я видела Аллегру, мне всегда хотелось до нее дотронуться, хотелось, чтобы она спала на моих руках. Я поставила кофе перед Федрой, положила круассан и скрестила руки на груди. Аллегра снова уснула, губы у нее шевелились, видимо, она видела детский сон.

— Признайся, ты хочешь ребенка, — заметила Федра. Я с трудом перевела взгляд с великолепного ребенка на великолепную заразу, ее мать. — Видишь? — продолжила Федра, — тебе приходится буквально силой отрывать от нее взгляд.

«Надо же», — подумала я и присела, чтобы поболтать с ней минутку. Неправильное употребление Федрой слова «буквально» отозвалось теплом в моем сердце.

— Как бизнес? — спросила я. Федра была дизайнером ювелирных украшений.

— Ничего хорошего. Начинаю думать, что люди в этом не разбираются, — сказала Федра. Ее именные вещи, вернее, те, что стали бы именными, если бы их кто-то купил и стал носить, были сделаны из отшлифованного морем стекла и платины — эдакое противоречивое сочетание. Федра утверждала, что хочет заставить человека изменить понятие о «стоимости» и «ценности». Многие люди этого не понимали. Или понимали, но их это не трогало настолько, чтобы отсчитать восемьсот баксов за браслет, сделанный из старых пивных бутылок.

Федра поднесла чашку к губам, разглядывая меня сквозь поднимающийся пар.

— Корнелия, а почему бы тебе не поносить какие-нибудь мои вещи в кафе, чтобы возбудить интерес? — По ее тону можно было подумать, что идея у нее возникла только что, хотя просила она меня об этом уже в третий раз.

— Я не могу носить украшения на работе, — только и сказала я, не вдаваясь в подробности, но слегка закатывая глаза, что, как я надеялась, подразумевало, что правят мной какие-то высшие силы, запрещающие носить украшения. Но правда заключалась в том, что я вообще никогда не ношу украшений. Роста во мне всего пять футов, и сложением я напоминаю двенадцатилетнюю девочку. Вешу я восемьдесят пять фунтов в мокрой одежде, поэтому боюсь, что при такой миниатюрности украшения сделают меня похожей на блестящую елочную игрушку. А жаль, ведь я обожаю украшения. Пожалуй, не такие, как делает Федра, — прохладные и угловатые, — а настоящие бриллианты. Браслеты, ожерелья, броши, напоминающие падающие звезды тиары. Как на Джин Харлоу или Айрин Данн на пароходе в «Любовном романе».

Аллегра зашевелилась в своем леопардовом гнезде, зевнула и вытащила кулачок. Федра взяла ее на колени. Изогнув свою лебединую шею, она спрятала лицо в волосах малютки, чтобы вдохнуть детский запах. Естественное движение, автоматическое, ненадуманное. Я почувствовала, как по рукам побежали мурашки. Я коснулась пальцем ручонки Аллегры, и она крепко за него ухватилась.

— Тебе обязательно нужно завести ребенка, — завела свою волынку Федра, и я сразу же ощетинилась, но увидела ее лицо, которое светилось добротой. Федра всегда становилась более мягкой, когда держала на руках Аллегру. Поэтому я рассмеялась и весело ответила:

— Я и ребенок. Ты можешь себе такое представить?

— Разумеется, могу. Легко, — заявила Федра. — Да и ты сама можешь.

Хотя мне не нравилась ее самодовольная улыбка, и я бы скорее сдохла, чем призналась бы ей в этом, но отчасти она была права. Я могу себе это представить. И, если честно, представляла, и неоднократно. Но каждый раз меня заставляло одуматься убеждение, что прежде чем женщина принесет в мир новую жизнь, она должна устроить свою.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.