Имя твое - Тьма

Шалюкова Олеся Сергеевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Имя твое - Тьма (Шалюкова Олеся)

Пролог

Сумерки приятное время суток.

Солнце еще не до конца село, только готовится нырнуть в перину облаков у края горизонта. Солнечные лучи расправлены над городом, и рассыпаются цветные паутинки в чужих окнах и домах. Ночь еще не окутала город бархатным покрывалом, только готовится к своему появлению. Но по улицам уже развешены сети-капканы, в которых вот-вот запутаются припозднившиеся прохожие.

В парке уменьшается напор в фонтанах, включаются фонари. На дорожках появляются первые парочки. У кого в руках бутылка с пивом, у кого сок. Кто-то несется на свидание, а кто-то неспешно прогуливается по плиткам парковых дорожек. Кто-то мчится на роликовых коньках, а кто-то поет под гитару.

Молодежь можно увидеть в приятые летние вечера в кафе, на уличных площадках, в парках… Да где угодно, практически. Хотя всё же чувство самосохранения не позволяет молодым людям разгуливать по темным кустам. И уж тем более ни одному здравомыслящему человеку не придет в голову в летнюю ночь отправиться на кладбище.

Впрочем, здравомыслие это если и хорошо, то не всегда оправдано с точки зрения сохранения собственной шкуры. И может так случиться, что кладбище окажется местом гораздо более безопасным, чем тот же самый город. А от амплуа «серой пушистой мышки» придется отказаться, пусть даже для этого и потребуется кое-что применить.

На старом заброшенном кладбище ползала девчонка. По сухой земле, поднимая клубы пыли, отчего в носу свербело и хотелось чихать. Посреди могил шестнадцатого-восемнадцатого веков, часть которых была разрыта черными археологами… Отчего легко можно было с камнем перепутать грязный череп… Девчонка ползала посреди покосившихся крестов и выросшей в человеческий рост крапивы. Посреди глубоких ям, где влажно чавкала грязь и куда ужасно не хотелось упасть.

Конец рыжей толстой косы давно уже растрепался. Длинная юбка с многочисленными карманами была безжалостно подоткнута вверх, обнажая длинные ноги. Тоненькая талия была обхвачена старинным кушаком. Откуда он у современной девушки и зачем? Вопрос… За пояс кушака было заткнут жертвенный атам, и свет далеких фонарей то и дело отражался в наточенном лезвии.

Назвать доской девушку ни у кого бы не повернулся язык. Но до аппетитных рубеновских форм ей тоже было очень далеко.

Те, кто ее знал, из близкого студенчески-рабочего окружения, были бы порядком удивлены, узнав, что у девушки есть «за что подержаться». Мешковатые свитера с чужого плеча не способствовали возникновению интереса у противоположного пола. Сама девочка влюбляться в кого-то из тех, кто рядом — не спешила. Соответственно прихорашиваться, открывать свою истинную натуру и красоту ей было не для кого.

А девочка была красива. На определенный взгляд.

Черты лица были суховатыми. Резкие линии носа и скул, высокий лоб и тонкие брови вразлет, нижняя пухлая губа, которую девчонка постоянно закусывала, и тоненькая верхняя. Округлый подбородок с ямочкой посередине.

Как и у всех рыжих кожа девочки была белой, но лишена веснушек. Еще со школы все считали «повезло», обладательница дивной кожи так не думала. Знала… Впрочем, об этом немного позднее.

Сумерки мало-помалу становились гуще. Из цвета топленого молока, чуть искрящегося в свете одинокого фонаря у входа в кладбище, стали цвета насыщенного пурпура. Густыми, всё с теми же искорками.

Прагматичный человек, увидев бы эти искры, подумал бы о светлячках. Не прагматичный и не человек коротко бы хмыкнул, увидев призраков.

Не нашедшие упокоения души людей собирались около естественного прохода в мир мертвых, в надежде, однажды, попасть туда. Кому-то иногда везло, и случайность позволяла преодолеть проклятье, не дающее получить упокоение. Кому-то не везло веками…

Тихо стрекотали сверчки. Ветер играл ветвями деревьев, сгоняя с насиженных мест птиц. Мало-помалу скрылось за горизонтом солнце. Багрянец туч распространился с края небосвода по всему небу. Причудливый багрянец смешивался с темной синевой спящего неба… Но люди слишком редко смотрят вверх, чтобы это заметить.

Вот и в этот вечер необычное явление осталось без внимания. А ведь, за ними не обязательно было ходить далеко. Странности происходили не только на небе, но и на кладбище. И, возможно, какой-нибудь репортер мог сделать на этом сенсацию. А охотник за привидениями найти доказательства существования потустороннего мира.

Вначале, где-то около десяти, завыли… волки. Не собаки, как можно было бы подумать, а самые натуральные волки. Три призрачных зверя, в холке достающие до пояса взрослого мужчины, сидели на могилах вокруг девчонки, и выли. Весьма художественно. Так, что по спине мороз продирал.

К сожалению, единственной свидетельницей этого «концерта по потусторонним заявкам» была та самая рыжая. А ей то ли не было дела до волков, то ли в своей жизни она видела что-то и поинтереснее, но она всё продолжала ползать по земле. На коленках уже давно отпечатались ярко-алые вмятины. Кое-где белая кожа покрылась царапинами, хоть и длинными, но не кровоточащими. Юбка помимо грязных пятен украсилась парочкой прорех. А коса растрепалась, став больше похожей на своеобразную мочалку.

Девчонка на эти мелочи жизни не отвлеклась. До полуночи надо было успеть. В конце концов, сбежать от стражей инквизиции на ее памяти так ни у кого и не получилось. И интуиция подсказывала девчонке, что первой она в этом списке тоже не будет. Не с ее «везением».

А в руки инквизиции девчонке не хотелось, и домой — тоже. Особенно, если учесть, какие именно планы главный инквизитор на нее составил.

Если бы не инквизиция, если бы не лето, если бы не положение звезд… девчонке бы и в голову не пришло такое самоубийственное занятие. Но выбора не было. И пришлось смириться с тем, что с кладбища она может и не вернуться. Это было более чем реально, если вспомнить о том, что у нее наперекосяк шло всё. Начиная с жизни и заканчивая тем, что даже в принципе осечки давать не могло.

Когда до полночи оставалось всего пять минут, рыжая выпрямилась. Неторопливо отряхнулась от пыли, накинула на плечи свитер, чтобы не зябнуть на усилившемся ветру июльской ночи, и вступила в первый защитный круг огромной пентаграммы, нарисованной белой краской прямо по земле кладбища.

Первые капли крови упали на землю, зазвучал хрустальный звон, и зажглись маленькие черные свечи. Язычки рыжего пламени волновались, дрожали, и если девчонка хотела добиться эффекта, нужно было успокоиться.

«Выбора нет», — повторила рыжая ведьма сама себе. Немного покрутила мысль в голове, надеясь, что появится ну хоть какая-нибудь альтернатива. Пускай даже там земля под ногами провалится, только бы не вызов.

Земля под ногами оставалась сухой и пыльной. Крапива всё так же нещадно жгла оголенные участки тела. Сумерки пополам с туманом наползали ближе к пентаграмме, призраки, встревоженные происходящим, наоборот отлетели подальше. Некоторые из них уже видели подобные пентаграммы.

Тянуть время дальше было уже некуда. И еще раз вздохнув, девчонка решилась.

«Ну, начнем! И да будет со мной… если не сила и не благословение, то хотя бы удача… Хотя, о чем я думаю? Это не по мою душу…»

Одновременно с первым ударом призрачного колокола на кладбище, отбивающего полночь, ведьма надрезала свое запястье. На землю упали горячие темные капли, а вслед им зазвучали колдовские древние слова.

— Имя твое — Тьма, вырванная из цепей заклятого мира. Облик твой полон Зла, искушенья кровавого пира, Вокруг тебя — Пустота, и пеплом стелется жизнь. Кровью своей призываю тебя. Ко мне, демон, явись!

Все семь полос защитной пентаграммы пришли в движение. Земля дрожала, метались огоньки свечей, нарисованные линии как живые переползали с места на место. Где-то позади ударил гром, глаза ослепила яркая вспышка.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.