Человек Невозможный

Черных Юлия

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Человек Невозможный (Черных Юлия)

«Здравствуйте. Меня зовут Карина. Я даун. Я умею красиво рисовать и все радуюцца».

«Здарвствуйте. Мня зовут Стас. Я даун. Я плрохо пишу, зато умею разказывать занимательные истории из жизни человевчества и надмирных духов. Мнея за это ругают, но я не в силах рстановиться. На десять долларов я кплю занимательную книжку».

«Здравствуйте. Меня зовут Лидия. Я даун. Я умею играть на флейте, кларнете, свирели, причем меня никто не учил. Я не умею писать и считать, за меня пишет мать Серафиния. Десять долларов я (потрачу на мороженое для девочек — зачеркнуто) отдам в приходскую кассу. С уважением, Лидия».

«Привет! Кирилл мое имя! Не знаю, что за фигню вы затеяли, но десять баксов не лишние даже для меня. От рождения я даун. Я умею умножать в уме четырехзначные числа и эта фигня единственное, что радует моих родичей. Ну так как?».

— Подставное письмо?

— Нет, я видела этого парня. Типичный даун, круглое лицо, слюна течет. Вероятно, писали за него. Давай дальше.

«Доброе время суток. Меня зовут Антоний. Я — прототип святого, ко мне прилипают булавки, иголки и утюги. Надеюсь, в Вашем шоу я буду супергвоздем. Десять баксов на проезд мне хватит».

— Мимо. Дальше!

«Добрый день! Меня зовут Настя. Я даун. Я умею шить, вязать и штопать все. Я люблю людей, а больше всего кота Тимошку. Десять долларов мне не нужно, а нужно маму и папу».

— Любопытная девочка. При мне заживила довольно неприятную царапину. Головную боль снимает. При случае пристрою, если успею. Но сейчас не до нее. Дальше!

«Уважаемые организаторы конкурса „Будь здоров“! Я живу хорошо, за что и вам спасибо. После вашего визита в наш крематорий (зачеркнуто) санаторий меня стали на руках носить и кормить несанкционированной сгущенкой, что весьма радует, поскольку я есть даун (так записано в карте) и радости жизни мне противопоказаны. Если вы помните, я читаю мысли на расстоянии, причем вслух, иначе не получается. На десять баксов я куплю много отменного душистого мыла и бухту крепкой плетеной капроновой веревки. До встречи на небесах. Артем». Что за чушь?

— Отложи. Там все не просто. Дальше!

«Здравствуйте! Меня зовут Ксения и я даун. Компьютер упорно считает, что это имя собственное, а меня это бесит. Даун — имя множественное. Нас — тысячи. Я умею играть в игры и почти всегда выигрываю, если не жульничают. Десять долларов я потрачу на телефонные звонки своим друзьям, таким же как я!»

«Здравствуйте! Меня зовут Костя и я даун. Я умею свистеть и хохотать как скворец. Десять долларов я отложу в копилку». Неинтересно. Убрать?

— Ни в коем случае! Он рос в этом интернате. Следующее письмо.

«Здравствуйте. Меня зовут Эммануил и я даун…»

Секретарша оказалась немолодой миловидной дамой с приветливым выражением лица.

— Вы пришли на пять минут раньше. Сдайте мобильные телефоны, видео- и записывающую аппаратуру. В кабинете не шуметь, не делать резких движений. Подождите здесь.

В приемной царил прохладный полумрак. Лидия села в кресло, положила руки на коленки и уставилась в никуда. Анжелина бесцеремонно отгребла в сторону журналы на столике-аквариуме и любовалась одинокой пираньей. Я прошелся по холлу, рассматривая грамоты и благодарности, развешенные по стенкам. Грамота Юнеско, диплом специальной комиссии ООН, благодарность комитета «Материнство и детство» Госдумы Российской Федерации. Похвальная активность на ниве благотворительности.

Дверь кабинета отворилась, оттуда вышел полноватый господин с приятной улыбкой на лице. Едва дверь за ним закрылась, господин стер с лица улыбку, трясущимися руками взял у секретарши мобильник и заорал в трубку: «Что ж вы меня подставляете, сукины дети! Почему не доложили?! Где сертификат…»

— Заходите, — сказала секретарша.

В кабинете было прохладно. Иван Демидофф-восемнадцатый сидел в специальном эргономическом кресле за стеклянной стеной в стерильном боксе. Над его головой висел кислородный аппарат, сбоку стоял прибор для реанимации. Я невольно поежился.

— Давно хотел с Вами познакомиться, мистер Яблоков. Наслышан о Ваших трудах, начитан Вашими книгами.

— Благодарю. Я тоже очень рад.

— Что привело Вас ко мне?

Быстро он перешел к делу, я думал будем минут десять реверансами обмениваться.

— Мы недавно провели благотворительную акцию среди умственно отсталых детей. «Напиши, что ты умеешь, и получи десять долларов». Мы как бы стимулировали детей к развитию. Вот подборка писем, — Лидия помахала альбомом. — К особо интересным ребятишкам я съездил сам, проверил их способности, добился дополнительной финансовой поддержки. Но когда через некоторое время мы связались с интернатами, выяснилось, что наши дети отданы на усыновление, а посредником каждый раз выступал Ваш благотворительный фонд.

— Видите, уважаемый Вадим Андреевич, мы с вами творим добро рука об руку. Каждый как может: вы — десять долларов, я — новую семью.

Анжелина фыркнула, Лидия переложила нога на ногу и посмотрела на меня.

— Это просто замечательно, только, к сожалению, попытки найти усыновленных через Ваш фонд не привели к успеху. Новоявленные семьи возвращались в Америку, Канаду, Германию…

— Австралию, — подсказала Анжелина.

— Да, в Австралию и там исчезали. А деньги на поощрение детей выделены, мне надо отчитываться! От Вашего фонда я получил ответ, что вы не контролируете дальнейшую жизнь усыновленных, на это есть органы опеки и попечительства. Но в архиве наверняка есть адреса приемных родителей и нам необходимо их получить.

Демидов встал и прошелся по боксу.

— Дорогой мой Вадим Андреевич! Вы, несомненно, слышали о тайне личности. Приемные родители, если они не хотят, чтобы дети знали о том, что растут в чужой семье, переезжают в другие города, а мы обязаны хранить в секрете их перемещение.

— Большая часть детей усыновлена в возрасте старше десяти лет. Разве они могут забыть о детдомах и интернатах?

Демидов улыбнулся и посмотрел мне в глаза.

— Могут. Дауны же.

Мы встали. Анжела и Лидия вышли в приемную, я пропустил их в дверях.

— Вадим Андреевич!

Я обернулся. Демидов поманил меня пальцем. Я подошел к стеклянной перегородке.

— Ваши сотрудники… девушка и э-э-э…этот, длинноногий, они знают, кто они?

— Знают. Как Вы догадались?

— Интуиция, помноженная на информацию. Я тоже иногда смотрю спортивные состязания. И еще… сорок седьмую на глаз определяю. Во всех вариантах.

— Я говорила, что это пустая трата времени. — Лидия сидела, выпрямив спину, античный профиль чеканно выделялся на фоне греческого неба. — Почему ты не сказал ему про билеты?

— Не обязательно открывать все карты. Если бы Демидов пошел на контакт, можно было бы обсудить, переговорить. — Анжелина как всегда рассудительна. — Да и цель у нас была другая, верно, Вадим?

Верно, девочки, верно. Я просто хотел посмотреть на взрослого человека с синдромом «внезапной смерти».

В Москву мы летели вместе с российской делегацией с Конгресса Европейской антропологической ассоциации. Я разместился в середке между Анжелиной и профессором Рычковым, знакомым мне ранее по работам в области антропогенетики. В профессоре еще не перегорел запал недавних дискуссий, он так и кипел от недосказанного.

— Нет, я на немцев просто поражаюсь! Повторяют вслед за классиками социализма «человека создал труд» как мартышки, сами себя не понимая. Какой труд? Все трудятся: хищник добывает пищу, олень бегает от волка, пчела собирает мед. Орудия труда, скажете вы? Сплошь и рядом. Примеров полно! Дятловый вьюрок достает из-под коры насекомых колючкой от кактуса, африканский стервятник разбивает яйцо страуса камнем. Я не говорю уже про обезьян! Приматы используют палки чтобы что-нибудь потрогать, что-нибудь достать и почесаться, в конце концов!.. Не в орудиях загадка, а в прямохождении человека.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.