Цветок на камне

Бекитт Лора

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Цветок на камне (Бекитт Лора)

Пролог

Асмик навсегда запомнила день, когда в последний раз видела своего отца и братьев живыми.

Девушка родилась в армянском квартале персидского города Исфахан, расположенного в плодородной долине реки Зайенде-Руд. Город окружала высоченная зубчатая стена с двенадцатью железными воротами, а на его центральной площади могла разместиться целая деревня. Исфахан был наводнен искусными ремесленниками и приезжими купцами, потому на рынках не было недостатка ни в заморских тканях, ни в диковинных украшениях.

Единственная дочь и младший ребенок в зажиточной, знатной семье, Асмик с детства была окружена нежной любовью и ни в чем не знала отказа. Шестеро братьев души не чаяли в девушке, так же как отец, благородный Тигран Агбалян, и мать, гордая красавица Сусанна, на которую Асмик всегда хотела быть похожей.

Отношения матери и отца напоминали некую возвышенную игру; родители были преданы друг другу настолько, насколько один человек может быть предан другому: девушке казалось, что мир не знал более сильной и прекрасной любви.

В тот роковой день Асмик проснулась раньше обычного; надев платье, девушка вышла на каменный балкон.

В предрассветных сумерках раскинулся огромный город. В воздухе разливался тонкий аромат цветущих абрикосовых деревьев. В небе сияли созвездия, похожие на созревшие гроздья винограда. На горизонте виднелись призрачные, бледные, напоминающие сновидение очертания гор. Глядя на них, Асмик погрузилась в мечты.

Вот уже много раз она встречала на улицах Исфахана незнакомца, который поначалу только смотрел на нее, потом стал коротко кивать, а однажды позволил себе улыбнуться. Он был молод, красив, хорошо одет; завидев его, Асмик была готова бежать прочь, и вместе с тем ее будто околдовывали какие-то чары. Как правило, она выходила за покупками в одно и то же время, и юноша поджидал ее на повороте дороги, ведущей к рынку.

Вскоре Асмик и незнакомец вступили в безмолвный разговор, заключавшийся в тайном обмене взглядами. Иногда девушку сопровождала мать, чаще — служанка, а порой и та и другая; Асмик научилась отвлекать их в тот миг, когда ее глаза посылали молодому человеку робкий, стыдливый, нежный привет. На это уходило несколько секунд, а все остальное время она мечтала о том, что наступит новый день и маленькая запретная игра повторится снова.

Пожалуй, в этом не заключалось ничего предосудительного, если б не одно обстоятельство: юноша был иноверцем, арабом, проявлять интерес к которому было не только нелепо, но даже преступно. На протяжении двух недель Асмик удивлялась и радовалась тому, что мать не замечает ее тайного увлечения.

Как всякая девушка, Асмик грезила о бессмертной любви, о счастливом браке, похожем на брак ее родителей, о богатом прекрасными событиями будущем. В последние годы в их среде было много разговоров об арабском владычестве [1] , о гонении на живущих в Персии христиан, но Асмик не придавала значения тревожным слухам.

Девушка стояла на балконе до тех пор, пока небо из темно-синего не сделалось серым, на улицах города не начали зажигаться огни, а птицы не завели свою звонкую песнь.

Тогда она спустилась вниз, в парадный зал, где застала отца, мать и всех своих братьев.

В очаге пылал яркий огонь. Ночные тени отступили, спрятавшись в щелях массивных каменных стен. Мужчина и юноши держали в руках оправленные в серебро кубки. Сусанна смотрела на мужа и сыновей со скрытым волнением. Асмик вошла в зал в тот момент, когда мать сказала:

— Стоит ли доверять арабским псам, чьи души черны, а сердца гнилы и презренны?

— Долг велит нам присутствовать на переговорах с наместником, — ответил Тигран. — Мы надеемся, что нам удастся добиться смягчения податей, разрешения свободно торговать, а главное — совершать службы в нашей церкви.

Когда он произнес эти слова, Асмик невольно залюбовалась отцом. Высокий и статный, он был красив горделивой, величественной, покоряющей сердца красотой. Жизненная сила била в нем через край, хотя временами ему была свойственна притягательная задумчивость, отрешенность.

Тигран не выносил малодушия и бездействия и вместе с тем полагал, что честность и храброе сердце помогут одержать верх над злом. Такими были и его сыновья, от младшего, Вазгена, до старшего, Авета.

— Минувшей ночью я видела дурной сон, — тревожно произнесла Сусанна.

— Это предрассудки, жена.

Женщина покачала головой.

— Не знаю. Моя мать говорила, что на крыльях снов прилетает истина.

Сусанна по очереди поцеловала и перекрестила мужа и сыновей и промолвила:

— Возвращайтесь скорее!

— Отец! — Видя, что Тигран и братья собираются уходить, Асмик бросилась навстречу. — Разве вы не хотите со мной проститься?

— Мы не хотели тебя будить, мой нежный белый цветок! [2] — с непривычным смущением произнес отец, раскрывая объятия. — Но я рад, что мы увиделись перед нашим отъездом.

Высокие, черноволосые, ясноглазые братья приветливо улыбались младшей сестре.

Сусанна и Асмик вышли на широкое крыльцо. В отличие от матери девушка провожала родных с легким сердцем. Ей всегда была мила мысль о дороге, ведь даже горы тянулись не столько вверх, сколько вдаль, туда, где простирается степь, текут светлые моря, где можно сесть на корабль и плыть бее дальше и дальше!

И все-таки в тот день Асмик была рассеянна и грустна и не пошла на «свидание». Юноша напрасно прождал ее больше часа, а потом побрел обратно.

Идя по оживленным улицам Исфахана, он вспоминал о прекрасной незнакомке, чье лицо, в отличие от лиц дочерей Востока, оставалось открытым, чья улыбка ослепляла, как солнце. Юноша думал о ее длинных ресницах, огромных глазах, украшенных жемчугом волосах, при взгляде на которые рождались мысли о ночном небе и ярких звездах. О вышитом золотом зеленом платье, платье цвета весны и надежды, цвета Корана.

А еще молодой араб размышлял о том, что между ним и армянской девушкой стоят такие преграды, которые не способны разрушить ни обстоятельства жизни, ни время.

Часть I

Глава 1

Прошло несколько дней, полных взволнованного ожидания и скрытой тревоги, а потом к ним приехал брат Сусанны, Григор Манавазян.

— Будет лучше, если ты сядешь, сестра, — тяжело вздохнув, сказал он, — я принес дурную весть.

Женщина осталась стоять, лишь прижала руки к груди, словно пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Говори, — глухо произнесла Сусанна.

— Все случилось иначе, чем предполагали благородные люди нашей общины. Во время переговоров с наместником вспыхнула кровавая ссора. Твой муж, сыновья и другие мужчины были схвачены и убиты.

Сусанна пошатнулась и едва заметно помотала головой. В ее темных глазах полыхнуло пламя.

— Нет, не может быть!

— Это правда, — мрачно произнес Григор и сказал, слегка повысив голос: — Я предупреждал Тиграна, что из этих переговоров не выйдет ничего хорошего, но он меня не послушал.

Асмик бессильно прислонилась к дверному косяку, вцепилась в него онемевшими пальцами. Девушка боялась подойти к матери; она надеялась, что дядя скажет, что это ужасная шутка или жестокая ошибка.

Григор присел к столу, налил себе вина и залпом выпил.

— Наши дела плохи, Сусанна, — устало продолжил он. — Завтра я и другие знатные люди нашей общины, оставшиеся в живых, уезжаем в Византию. Надо сделать это сейчас, пока путь открыт. Собери вещи, золото, оставь при себе самых надежных слуг и жди, я заеду за тобой. Все должно быть готово к утру.

— Когда-то мои предки покинули свою страну, спасаясь от мусульманских завоевателей. Исфахан стал их пристанищем и второй родиной. Я не желаю превращаться в скиталицу, гонимую отовсюду, куда протянется их рука, — с неожиданным спокойствием и суровостью произнесла женщина.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.