Рассыпала снег ночь

Флат Екатерина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рассыпала снег ночь (Флат Екатерина)

Пролог

В канун Старого Нового года начался такой снегопад, словно кто-то там, наверху, задумал превратить город в снежную пустыню. Две остановки пешком, и к дому я подходила уже похожая на снеговика.

Из-за снежной пелены его я заметила только у самого подъезда. В первую секунду даже решила, что это мираж. На всякий случай закрыла глаза и помотала головой, но он никуда не делся. Засмеялся.

Не меньше минуты мы молча смотрели друг на друга. Я упорно боялась поверить в реальность происходящего. А он улыбался так радостно, будто выиграл в лотерею оба полцарства.

— Скажу честно, Лер, — он первым нарушил тишину, — мое самолюбие категорически против правдивого: «Я проиграл». Быть может, согласишься на ничью? — он протянул мне руку.

Едва мои пальцы коснулись его, он обнял меня так, будто боялся, что исчезну. Снежная пелена отгородила нас от остального мира. Да и не важно вдруг стало, существует ли остальной мир вообще.

А ведь именно со снега все и началось. С первого октябрьского снега…

Зима не смотрит на календарь. И то, что октябрь едва только дополз до своей половины, ее мало волнует, раз она уже сейчас решила о себе заявить. Сегодня ночью выпал первый снег. Наверное, сначала он был белым…

Я покосилась в окно автобуса. Размазанный по тротуару серыми лужами когда-то исключительный по своей чистоте снег сейчас вызывал лишь недовольство прохожих. Чавканье грязи под колесами транспорта мгновенно навеяло ассоциации с пиршеством каких-то мелких злобных зверьков. Воображение услужливо рисовало толпы хомячков-берсерков, которые сидели ночью на асфальте и жадно смотрели в небо, в ожидании снежного пиршества. Я не знаю, зачем снегу вообще вздумалось падать так рано. Знал же, что сразу растает. Станет мутной, противной жижей, превращая и без того унылый город в болото. Но может, дело не в снеге? А в том, что все, что попадает в этот мир, непременно портится и теряет свою чистоту? Интересно, нормальные люди размышляют об этом? Наверное, нет, просто я — псих.

Пашкин гогот прервал мою мысленную «снежную философию». Скорее всего, перед этим он явил миру очередной анекдот из серии «сам шучу — сам смеюсь». Хотя нет, Ирка тоже хихикает. Правда, она это может делать и просто так, на всякий случай. Наверное, лучшие друзья не должны вызывать раздражение. Или могут?

— Долго еще ехать-то? — Ирка уже чем-то бренчала в своей сумочке. Дайте угадаю, она ищет зеркало. Наверное, успела по себе соскучиться. М-да, и чего я сегодня такая злая?

— Не, еще пять остановок, — Пашка зевнул, демонстрируя чуть кривоватые зубы. Кстати, именно благодаря им его в нашей группе и прозвали вампиром. Он, правда, из-за этого ни разу не расстроился, даже наоборот — умудрился повернуть в свою пользу. Пашкино обаяние вкупе с помешанностью на вампирской теме большинства девиц превращали моего друга в заядлого сердцееда. «Сердцееда-кровопийцу», — как уточнял он сам и громко хохотал.

— Лерка! — перегнувшись через сидящего между нами Пашку, Ира схватила меня за рукав пальто. — Видишь вон ту оглоблю в красной шапке?

Я без особого энтузиазма оглядела салон автобуса.

— Ты про высокую девушку в розовом берете? — уточнила на всякий случай.

— Ну. Ты только глянь, что у нее на ногах! — шипела Ирка в праведном гневе.

— Э-э, сапоги? — я понимаю, если бы девушка была в ластах или на лыжах, но у объекта жгучего Иркиного интереса были на ногах ничем не примечательные черные сапоги на высокой шпильке.

— Это не «э-э сапоги», — передразнила меня подруга, — а сапоги из итальянского бутика. Новая коллекция, между прочим.

— Ну и что? — меня этот пустой обмен фразами уже начал раздражать.

— Как это что? — возмутилась Ира, продолжая напирать. — Ты вообще знаешь, сколько они стоят?

— Да какая мне разница, сколько они стоят, — отмахнулась я.

— А сколько? — вдруг заинтересовался Пашка, переключив свое внимание с разглядывания ног в целом на сапоги в частности.

Ирка выдержала эффектную паузу и убийственно выдала:

— Двадцать пять косарей.

— Сколько? — не поверила я.

— Правда что ли? — Пашка озадаченно почесал свою вязаную шапку на затылке.

— Двадцать пять косарей! — теперь уже выпалила Ирка, тряся ладонями перед лицом, словно хотела похлопать себя по щекам. — Ну вот скажите мне, какого черта эта лахудра носит сапоги за двадцать пять тысяч и ездит при этом на муниципальном транспорте?

— Может, она не гордая, — предположил Пашка.

«Не гордая» девица, наконец, почувствовала наши взгляды и нервно обернулась. У нее чуть ли не бегущей строкой на лбу появилось: «Какие-то трое идиотов». Она презрительно фыркнула и отвернулась.

— Я тоже хочу носить такую обувь! — Ирка в сердцах стукнула кулаком по предполагаемому подлокотнику. Но так как подлокотники в автобусе не предусматривались, под удар попало Пашкино левое колено.

— Закончишь универ, найдешь себе хорошую работу и будешь покупать, что захочешь, — Иркины причитания на эту тему меня за все два года знакомства с ней уже достали.

— Я не хочу потом, я сейчас хочу! — она от досады снова треснула Пашку по коленке.

— Слушай, Егорова, — тот не выдержал, — такими манерами тебе придется на гипс мне разоряться.

Я отвернулась к мутному окну, робко надеясь, что меня оставят наедине с моей упаднической философией.

— Надо же, хрупкий какой, — фыркнула Ира и с маниакальным энтузиазмом добавила, обращаясь, видимо, к моему затылку. — Я знаю, что надо делать! Нужно найти себе спонсора!

— И где ты его найдешь? — вяло поинтересовалась я.

— Ну эта же нашла! — судя по Иркиной интонации, обладательница итальянских сапог удостоилась еще одного мстительного взгляда.

По раздавшемуся через пару секунд Пашкину вяку я догадалась, что он опять получил со всей дури кулаком по колену.

— Ты что, инвалидом меня решила сделать? — возмутился он.

— Не переживай, Паш, зато инвалидов не берут в армию, — утешила Ира и вдруг осененная мыслью добавила: — Слушай, а брат у тебя холостой?

— Никитос, что ли? А что, в спонсоры себе его хочешь?

— Ну а почему бы и нет? — Ирка все больше приходила в восторг от своего замысла. — У него-то в отличие от некоторых активы не закрыты.

Тут, наверное, следует сделать лирическое отступление. Пашкин отец владел сетью супермаркетов и, соответственно, не бедствовал. Но при всем своем достатке у него был пунктик: правильное воспитание сыновей. Это самое «правильное воспитание» на взгляд Берсенева-старшего заключалось в том, чтобы его отпрыски всего добились сами. Потому Пашка и жил в студенческом общежитии вместо родительского двухэтажного гнезда в центре города. Да и на жизнь зарабатывал сам, отец не выдавал ему ни копейки. Вот так и существовал Пашка на мизерную зарплату лаборанта и не менее грустную стипендию. В свое время его брат Никита тоже прошел через это. Зато без помощи своего влиятельного отца пробился в солидную фирму, где занимал теперь довольно высокий пост. Именно к Никите на работу мы сейчас и ехали. За халявой.

— Нет, ну правда, Паш, — Ира в пятый раз за время пребывания в автобусе достала зеркальце и кокетливо улыбнулась своему миловидному курносому отражению, — чего там у Никитоса на личном фронте?

— Расслабься, Ир, он с какой-то манекенщицей встречается.

— Вот непруха-то, — если Ирка и расстроилась, то ненадолго. — Ладно, будем искать другую кандидатуру.

— О, нам на следующей! — Пашка по-гусиному вытянул шею в окно. — Так, девочки, на выход.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.