Окруженец

Найменов Виктор

Жанр: Военная проза  Проза    2013 год   Автор: Найменов Виктор   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Окруженец (Найменов Виктор)

1

Я очнулся от того, что кто-то пытался забраться мне на голову. Открыл глаза и увидел лягушку прямо перед носом, снова закрыл и открыл несколько раз подряд, но видение не исчезало, и сознание, наконец-то, вернулось ко мне. Я приподнялся, прислонился спиной к шершавому стволу сосны и медленно осмотрелся. Было уже сумрачно, но угадывалось, что вокруг меня лес. У меня болела голова, но не очень сильно, но самое неприятное было то, что я не помнил ничего: ни кто я такой, ни как здесь оказался. Начал осторожно ощупывать себя, все вроде бы нормально, но ощущение чего-то страшного меня не покидало. Я оглядел себя, на мне была офицерская форма, хотя гимнастерка разодрана в клочья. И тут меня как будто кто-то крепко тряхнул за плечи, и я стал вспоминать то, что случилось со мной за последние сутки. Самое главное, я вспомнил, кто я есть такой и что делаю в этом лесу. Лейтенант Красной Армии, заместитель начальника заставы — Герасимов Виктор, вероятнее всего контуженный, но терпимо. Командир в общем, но без войска — все мои бойцы остались лежать на своей заставе.

2

Нас всех разбудил и, буквально, подбросил с кроватей, как пружина, грохот разрывов артиллерийских снарядов. Ничего не понимая спросонья, я все-таки успел кое-как натянуть форму и выскочил на улицу из своей комнатушки, но сразу, же споткнулся об лежащего человека. Он был мертв, осколком снаряда у него снесло полчерепа, и я его не узнал. Обстрел внезапно закончился, и начали появляться пограничники, занимая свои места по боевому расписанию. Мы ждали войну, и вокруг заставы были выкопаны траншеи в полный профиль, чтобы вести круговую оборону. Начальник заставы Леха Николаев был уже среди бойцов. Я хотел было доложиться ему, но он, молча, махнул рукой, мы посмотрели в глаза друг другу и поняли все без слов. Снова загрохотали выстрелы, на нас пошли танки и пехота. Начался кромешный ад. Немцы несколько раз врывались в нашу траншею, но мы умудрялись выбивать их оттуда. Они лезли и лезли, как тараканы, телами убитых было все завалено перед нашей траншеей, их танки ползли по своим солдатам, и это было очень страшно! К середине дня наступило затишье, немцы явно перегруппировывали силы, им все-таки не удалось взять заставу с хода. Я перевернулся на спину, раскинул руки в стороны и стал смотреть в безоблачное небо, по которому на восток плыли самолеты врага, и разрывы бомб слышались уже километрах в десяти в нашем тылу. Было слышно, как Леха Николаев обходит траншею, окликая бойцов, и наконец, он подошел ко мне. Я узнал его не сразу, он был весь какой-то черный, как будто специально вывалянный в саже. Голос хриплый:

— Что молчишь? Не узнал? Наверняка долго жить буду!

Я промолчал, а Леха присел на корточки напротив меня:

— Это война, Витек.

— Да, похоже на то.

— Нет, точно война. Черт возьми, и связи нет никакой: ни с отрядом, ни с другими заставами. Находимся, как в бойкоте каком-то!

— Что делать-то будем, Леха? Долго здесь громить врага у нас не получиться, формат не тот.

— Слушай, лейтенант, приказа мы не получали никакого, да и вряд ли уже получим. Так что придется тут нам оставаться, повоевать еще немножко.

— Если только немного. Может, наши вояки подойдут, тогда еще ничего, а если не будет никого, то хана нам всем здесь и придет. Сколько бойцов осталось?

— Пятнадцать человек всего, раненые почти все, но легко. Хорошо, тяжелых нет. А комиссара прямо в сердце, у меня на глазах так и скосило, как сноп повалился. Так, надо глянуть, что там у этих твориться, наверное, опять попрут скоро.

Он взял бинокль и стал наблюдать в сторону границы. Смотрел не очень долго, отнял бинокль от глаз, помолчал и сказал:

— Ну, вот и зашевелились, гады. Полезут сейчас, давай прощаться, что ли, Витек, чую, не увидимся больше! Пойду на другой фланг, к пулемету.

Мы обнялись, и он ушел. И все. И началось!!! Опять очереди, разрывы гранат и снарядов. И страшная рукопашная с остатками прорвавшихся к нашей траншее немцев. Раздалось ужасное для врагов «ура», и они были смяты и уничтожены. Последнее, что я помнил, была вспышка и дикий грохот. Все.

3

И вот сижу я под сосной в каком-то болотистом месте и не могу вспомнить, как я сюда попал. После взрыва не смог вспомнить — вспоминал, вспоминал, и не смог. Наверное, выбило из памяти этот кусок моей жизни навечно. Хотя, может быть, и вспомню когда-нибудь, если, конечно, жив, останусь, что весьма и весьма проблематично в моем положении.

Я снова стал ощупывать себя и с надеждой расстегнул кобуру. Ура, пистолет на месте, хотя я и не помнил, чтобы доставал его во время боя. Воевал я подобранной у убитого пограничника винтовкой, а мой ТТешник не сделал ни единого выстрела. Я выщелкнул обойму — все на месте. Ну, что же, это очень ценно, а еще хорошо, что мои галифе остались целыми, а то как бы я выглядел — командир Красной Армии в дырявых штанах.

Ну вот, с этим определился. Теперь маршрут — куда топать? Но в данный момент это невозможно, потому что уже стемнело. И если идти куда-нибудь, то можно и глаза оставить где-нибудь на сучках. К тому же, у меня не было компаса, а направления точного я не знал, поэтому надо оставаться на месте до рассвета и уж потом решать в какую сторону двигать. Хотя, безо всякого сомнения, топать надо только на восток. Я понимал, что немцы поперли напролом, мне надо будет очень и очень постараться, чтобы нагнать свои войска. И еще я понимал, почему нам не было оказано никакой помощи: во время боя на небе не было ни единого нашего самолета! Это было обидно, обидно и очень странно.

4

Ну вот, наконец-то и рассвет. Ночь, хоть и короткая, не принесла никакого облегчения. Во-первых, комары замучили, кровососы несчастные, а во-вторых, меня не отпускало какое-то странное ощущение, что я покинул позиции без приказа. Хотя я и не помнил ничего, но мне казалось, что это именно так. Ну, да ладно, переживем!

В общем, рассвело, и мне надо продумать, что и как делать дальше, и хотя идти можно и по солнцу, но мне надо иметь представление о том, где я нахожусь, и еще хотелось, есть, а у меня в карманах шаром покати. Что же, сиди, не сиди, а надо выбираться куда-нибудь, желательно поближе к дороге, где я смогу отыскать что-нибудь нужное. Я поднялся и медленно побрел на восток, благо зарево рассвета было заметно и в лесу. Хотя лесом это место можно назвать с большой натяжкой, скорее это был сосновый подлесок с мшистой поверхностью. Голова у меня все еще побаливала и кружилась, но стало уже заметно легче.

Прошагал я так я так примерно часа два, когда услышал впереди и немного правее какие-то звуки, похожие на урчание техники. Добрался я туда довольно быстро и увидел движущиеся танки, ну и сволота, а наши-то где?

Шоссе было довольно широким и вело оно, скорее всего, в сторону Барановичей. И я решил двигаться вдоль дороги, хотя и в некотором отдалении. Колонна прошла, и я приблизился к шоссе. Здесь меня что-то насторожило, я стал двигаться тише, осторожно раздвигая кусты, и увидел небольшой окопчик метрах в трех от дороги, а в нем пулемет «Максим» и двух человек в военной форме. Окликнув их и не дождавшись ответа, я медленно подполз к ним. Оба были мертвы, наверное, уже несколько часов, и погибли они еще, накануне — поздним вечером. Еще у них была мосинская трехлинейка, а пулемет оказался разбит, и в ленте осталось четыре патрона. Я, конечно, не мародер, но проверить карманы у погибших все-таки нужно. Документов у них никаких не обнаружилось, зато в одном «сидоре» нашлось две банки тушенки и сухари. А еще там был выстиранный комплект обмундирования, я переодел гимнастерку и мысленно поблагодарил запасливого красноармейца. Закончив с этим делом, я продолжил осмотр. Пулеметчик лежал как-то неловко, подвернув под себя руку, я медленно перевернул его, тут же отпрянул и застыл. В руке у солдата была зажата «лимонка». Я стоял, как вкопанный, не отводя застывшего взгляда от неподвижной руки. Пробыв так некоторое время в этом состоянии и, увидев, что ничего не происходит, я присмотрелся к гранате. Чека была на месте, но ноги у меня сразу ослабли, и я опустился на землю. Потом решил, что задерживаться, здесь не стоит. У второго бойца взял котелок и фляжку, отомкнул от винтовки трехгранный штык и засунул его за голенище сапога. Больше ничего не нашлось, и я уже собирался уходить, но вдруг мой взгляд упал на саперную лопатку, которой они копали себе окопчик, и я понял, что никогда бы себе не простил, если бы сразу ушел отсюда. Вдалеке на шоссе уже слышалось надсадное гудение, нужно было торопиться. Я вытащил тела погибших из окопа, немного углубил его, потом положил обратно тела красноармейцев и закопал. Это были первые похороненные мной люди на этой войне. Я стоял, сняв фуражку и сжав кулаки, и не знал, да что там не знал, не представлял себе, что меня ждет уже в недалеком будущем.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.