Злой умысел

Кук Робин

Размер шрифта
A-   A+
Описание книги

— Я буду спать, когда мне будут делать кесарево? — спросила она.

— Вам будет хорошо, — уклонился Джеффри от прямого ответа. — Одно из самых главных достоинств эпидуральной анестезии заключается в том, что можно увеличивать дозу, не беспокоя при этом Пэтти-младшую.

— У меня будет мальчик, — поправила его Пэтти. — Мальчик, и зовут его Марк. — Она слабо улыбнулась. Транквилизатор делал свое дело.

Переезд из родильного отделения в хирургическое прошел гладко, безо всяких происшествий. Во время недолгого путешествия Джеффри не спускал глаз с кислородной маски Пэтти.

Операционная была уже заказана, к тому моменту, когда туда привезли Пэтти, там ее ждали. Все было готово к кесареву сечению.

С этой вечерней сменой Джеффри знаком не был, а дежурную медсестру, помогавшую завозить в операционную тележку с Пэтти, он никогда раньше здесь не видел. На пластиковой визитке, приколотой к ее халату, значилось: Шейла Доденгофф.

— Мне понадобится пятипроцентный маркаин, — сказал он Шейле, когда та меняла Пэтти кислородную маску. Теперь Пэтти дышала кислородом через маску наркозного аппарата. Джеффри наложил на ее левую руку манжетку тонометра.

— Уже скоро, — ободряюще сказала Шейла.

Джеффри все делал быстро и точно. Еще раз проверил последовательность действий, заглянув в журнал анестезии, предварительно им заполненный так, что теперь ему оставалось вносить только ход определенных манипуляций. Джеффри гордился тем, что, в отличие от многих врачей, у него все точно расписано на бумаге.

Закрепив присосками электроды кардиографа, он надел на указательный палец левой руки Пэтти датчик пульсотоксиметра — прибора, показывающего степень насыщения крови кислородом.

— Пожалуйста. — Шейла протянула ему ампулу пятипроцентного маркаина объемом тридцать миллилитров. Джеффри, как всегда, проверил надпись и положил ампулу на крышку наркозного аппарата. Затем достал из ящика двухмиллилитровую ампулу с предназначенной для спинномозговой анестезии смесью маркаина с адреналином. Осторожно перевернув Пэтти на правый бок, Джеффри ввел ей эти два кубика через эпидуральный катетер.

— Ну как тут дела? — пророкотал кто-то у него за спиной.

Джеффри повернулся и увидел доктора Симариана, который заглядывал в дверь, придерживая руками маску.

— Через пару минут все будет готово, — кивнул Джеффри.

— Как пульс у малыша? — спросил Симариан.

— Пока отличный.

— Ну ладно, тогда я быстро помою руки и переоденусь.

Дверь, скрипнув, закрылась. Джеффри нежно потрепал Пэтти по плечу, посмотрел на ЭКГ и записал показания датчика кровяного давления.

— Как самочувствие, хорошее? — спросил он, сняв на минуту кислородную маску.

— Кажется, да, — ответила Пэтти.

— Ну-ка расскажи подробней, как и что ты сейчас чувствуешь? — попросил Джеффри. — Как ноги, нормально?

Пэтти кивнула. Он подошел к ее ногам, проверил их чувствительность, потом снова пробежал данные всех приборов и еще раз, на всякий случай, убедился в том, что эпидуральный катетер не сместился. Джеффри опасался, как бы тот случайно не проник либо в спинномозговой канал, либо в одну из расширившихся в результате беременности позвоночных вен.

Все было в порядке. Удовлетворенный таким состоянием дел, Джеффри взял с крышки наркозного аппарата ампулу маркаина, которую принесла ему Шейла. Резко надавив большим пальцем на синюю точку у перешейка ампулы, он отломил ее кончик. Затем еще раз проверил надпись на ампуле и набрал в шприц двенадцать миллилитров содержимого. Ему хотелось, чтобы анестетик дошел, по крайней мере, до шестого позвонка грудного отдела позвоночника, а еще лучше — выше по позвоночнику. Когда он набрал маркаин, его глаза столкнулись с пристальным взглядом Шейлы. Она стояла слева от него и внимательно следила за всеми его движениями.

Еще долю секунды, не отрываясь, Шейла смотрела ему в глаза, затем молча повернулась и быстро вышла из операционной. Джеффри с удивлением посмотрел на работавшую рядом операционную медсестру, но та была настолько занята, что даже не поднимала головы. Оставалось пожать плечами и хмыкнуть, что он и сделал. Определенно, здесь происходило что-то странное, чего он не понимал.

Повернувшись к Пэтти, Джеффри ввел маркаин, подождал несколько секунд, закрыл катетер и подошел к операционному столику с инструментом. Отложил в сторону шприц и отметил в своем журнале время и точную дозу инъекции. Незначительное ускорение пульса на мониторе ЭКГ сразу же привлекло его внимание. Если в данной ситуации и возникало какое-либо изменение в сердечной деятельности, то, по расчетам Джеффри, это должно было быть незначительное уменьшение частоты сердечных сокращений как результат блокады симпатических нервов. Но происходило иное — пульс у Пэтти стал ускоряться. Это был первый признак надвигающейся опасности.

Первой реакцией Джеффри было скорее любопытство, чем тревога. Его аналитический мозг тщетно пытался найти разумное объяснение тому, что он сейчас видел. Он снова посмотрел на показатели кровяного давления и дисплей пульсотоксиметра. Никаких отклонений они не отмечали. Однако электрокардиограф показывал, что пульс по-прежнему был очень частый, что уже вызывало беспокойство. И сердцебиение стало аритмичным. Учитывая положение, в котором находилась Пэтти, ничего хорошего в этом не было.

Джеффри с трудом глотнул, почти физически чувствуя, как в него медленно заползает страх. С момента как он ввел маркаин, прошло всего несколько секунд. Неужели последняя инъекция попала в одну из вен? Вряд ли, ведь предыдущая пробная доза не дала никаких осложнений. В его практике уже однажды был такой случай, когда у пациента оказалась отрицательная реакция на местную анестезию. После того случая у Джеффри остались душераздирающие воспоминания.

Пульс продолжал учащаться. Почему он растет так быстро и почему стал таким аритмичным? Если последняя доза анестетика была введена внутривенно, то почему не упало артериальное давление? Стоя около Пэтти, Джеффри не мог за несколько секунд ответить на все эти вопросы, но его шестое чувство, выработавшееся за долгие годы практики, било сейчас во все колокола. Происходило что-то ненормальное. И самое ужасное, что Джеффри не мог это объяснить, потому что абсолютно ничего не понимал.

— Мне плохо, — выдохнула Пэтти, повернув голову в сторону, чтобы избавиться от кислородной маски.

Джеффри посмотрел ей в лицо, снова искаженное страхом.

— Что случилось? — спросил он, еще не придя в себя от стремительно разворачивающихся событий. Он взял Пэтти за плечо.

— Я очень плохо себя чувствую, — повторила она.

— Что значит «плохо»? — Джеффри бросил взгляд на датчики. Опасения по поводу того, что у больной может оказаться аллергия на местные анестетики, были не беспочвенны, хотя в данном случае аллергическая реакция на местную анестезию спустя два часа после того, как была введена первая пробная доза, казалась абсолютно невозможной. Джеффри заметил, что кровяное давление начало постепенно подниматься.

— А-а-а-а-а!!! — вдруг закричала Пэтти.

Джеффри посмотрел на нее. Лицо Пэтти перекосилось от боли.

— Что с тобой, Пэтти?

— Боль… в животе, — с трудом прохрипела она сквозь стиснутые зубы. — Вверху, прямо под ребрами. Это совсем не похоже на схватки. Пожалуйста… — Голос ее задрожал и замолк.

Пэтти, видимо, больше не могла терпеть и стала резко дергаться на столе, стараясь освободить ноги. В этот момент появилась Шейла. Рядом с ней был какой-то мускулистый медбрат, который сразу же попытался удержать Пэтти.

Начавшее было подниматься кровяное давление вдруг резко упало.

— Подложите ей валик под правый бок! — крикнул Джеффри и взял из ящика ампулу с адреналином. Готовясь сделать инъекцию, он мысленно подсчитывал, насколько может давление упасть перед тем, как он введет ей вазопрессор [9] .

До сих пор он не мог понять, что же все-таки происходит, поэтому предпочитал немного подождать, чтобы хоть что-нибудь узнать о том явлении, с которым теперь пришлось столкнуться.

В этот момент его внимание привлек какой-то хлюпающий звук под маской у Пэтти. Быстро сняв с нее кислородную маску, с удивлением и неописуемым ужасом Джеффри увидел, что она захлебывается слюной, как взбесившаяся собака. Наряду с этим Пэтти исходила слезами. Влажный глухой кашель говорил об увеличении трахео-бронхиальной секреции.

Джеффри вел себя как истинный профессионал, привыкший действовать в подобных критических ситуациях. Мозг его бешено работал, мгновенно анализируя имеющуюся информацию, за доли секунды выдвигая и опровергая вопросы и ответы, сопоставляя гипотезы и теорию. В данном случае он, несомненно, имел дело с симптомами, которые угрожали жизни человека. Первое, что он сделал, — отсосал из носоглотки Пэтти всю слюну и слизь. Затем ввел ей внутривенно атропин, а следом за ним — адреналин. Потом снова началась работа по очистке носоглотки от слюны и пены. Закончив эту работу, Джеффри убедился, что выделение слизи заметно уменьшилось, кровяное давление стабилизировалось и насыщение кислородом достигло нормы. Однако до сих пор он не знал причины происходящего. Единственное его предположение относилось к аллергической реакции на маркаин. Джеффри бросил взгляд на ЭКГ, надеясь, что атропин хоть как-то стабилизирует сердечный ритм. Но никаких изменений он не обнаружил. Скорее наоборот. Учащенное сердцебиение превысило все мыслимые пределы. Он приготовил четырехмиллиграммовую дозу пропранолола и уже собирался ввести ее Пэтти, как вдруг заметил на ее лице какое-то странное выражение, тут же сменившееся ужасными судорогами и спазмами всех мимических мышц. Они стали бесконтрольными и через несколько секунд охватили уже все тело.

— Трент, держи ее! — закричала Шейла мускулистому медбрату. — Держи за ноги!

Джеффри ввел пропранолол, и тут на ЭКГ появились еще более странные изменения, означающие, что произошло обширное поражение проводящей системы сердца.

9

Вещество, вызывающее сужение сосудов и подъем артериального давления, в данном случае — адреналин.

Похожие книги

Мировой бестселлер

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.