Всегда на посту

Соколовский Александр Александрович

Размер шрифта
A-   A+
Описание книги

Порядок в нашем доме

Хорошо, когда в доме порядок. Лежат на своих местах книжки и тетрадки, чулки и башмаки — у каждой вещи свое место.

Хороший порядок сбережет человеку много времени. Представь себе, что, садясь готовить уроки, ты будешь долго рыскать по комнате в поисках учебника или пенала. Представь себе, что рабочему на заводе, чтобы начать работу, пришлось бы сломя голову бегать по всем цехам, отыскивая то резец, то сверло, то заготовку для детали. Конечно, так не бывает. И на заводе каждой вещи — свое место.

Но порядком люди привыкли называть не только правильное расположение необходимых им дома или на работе вещей. Вот подходит к остановке автобус. Если бы все пассажиры, дожидающиеся его, никому не давая выйти, кинулись к дверям, полезли в автобус, то он долго не смог бы отъехать. Да и давка произошла бы немалая. Чтобы не мешать друг другу, чтобы всем было удобно, пассажиры выходят из автобуса в одну дверь, а входят в другую. А тот, кому надо выйти на следующей остановке, вежливо просит разрешения пройти к двери. И ему так же вежливо отвечают: «Пожалуйста». Кстати, вежливость — это тоже порядок.

Наверное, придя домой с улицы, ты не забываешь как следует вытереть ноги о половичок у двери. В школе на уроке ты сидишь за партой, а не расхаживаешь по всему классу. Если надо о чем-нибудь спросить учителя, ты не кричишь во все горло, а тихо поднимаешь руку. Ведь хождение между партами на уроке, внезапный возглас могут помешать и твоим товарищам, и тебе самому.

К порядку тебя приучают с самых малых лет. Ты, наверное, и не помнишь, как научился правильно сидеть за столом, держать вилку и ложку, есть не чавкая, не вытирать руки о скатерть. Наверное, не помнишь, как терпеливо учили тебя ложиться спать и подниматься в определенное время. Порядок для тебя превратился в привычку.

Есть правила, которым раз и навсегда подчиняются разумные люди. Не взбредет же тебе ни с того ни с сего запустить чернильницей в зеркало. А если к тебе в гости придет приятель, откроет буфет и начнет бить чашки и тарелки, ты, вероятно, подумаешь, что он сошел с ума. Если мы не будем соблюдать разумных правил дома, на улице, в школе, в кино, на стадионе, в гостях, могут произойти неприятные, а порой и ужасные вещи.

Порядок, крепкий, нерушимый, должен быть и в самом большом нашем доме — в доме, где живут и трудятся около двухсот тридцати миллионов человек, в нашем с тобой Советском государстве.

Без строгого порядка всегда и везде людям жилось бы очень трудно. Как и тебе дома порядок помогает беречь время, так порядок, правила поведения, которые должны соблюдать все граждане — от мала до велика, помогают народу не тратить попусту драгоценные минуты, жить спокойно, работать с пользой. Эти разумные и справедливые правила всей жизни нашей Советской страны называются общественным порядком.

В давние времена, когда нашей Родиной правил царь, когда хозяевами в России были капиталисты и помещики, люди тоже жили по заведенным от века порядкам. Но не для всех эти правила были одинаковыми. Для богатых — одни, для бедных — другие. Богач мог обидеть бедняка, оскорбить его, как хотел. Он мог даже убить бедного человека и откупиться от суда, от полиции. И суд, и полиция, и закон служили богатеям. Это в те проклятые времена народ сложил пословицы о несправедливых законах, о злой бедняцкой доле. «Где закон — там и обида, — говорили в народе. — Закон что паутина: шмель проскочит, а муха увязнет…»

Великий Октябрь уничтожил власть богачей. Народ, завоевавший свободу, сам установил новые законы, одинаковые для всех. По этим законам каждый гражданин нашего государства должен трудиться, приносить пользу обществу, уважать других людей, беречь то, что создано трудовыми руками. Никто в нашей стране не смеет вредить людям — посягать на их здоровье, честь, достоинство, на их имущество, на богатства Родины, на достояние народа и государства. Никому не позволено нарушать законы Советской власти.

К сожалению, не все у нас в порядке. От долголетнего господства социальной несправедливости нам в наследство достались многочисленные пороки человеческого характера — эгоистичность, тунеядство, пьянство, хулиганство, стремление жить за счет окружающих.

Кому же доверил народ оберегать порядок, кому поручил он бороться с теми, кто нарушает законы?

Это почетное дело поручено милиции, работникам охраны общественного порядка. Ночью и днем, в стужу и зной, в дождь и буран выходят на свои посты милиционеры Страны Советов, часовые нашего покоя. Они дали народу клятву смело стоять на страже порядка в стране, оберегать богатства Родины, по первому зову спешить на помощь, если человеку грозит беда.

Вот о тех, кто всегда на посту, о милицейской службе я и хочу рассказать в этой книжке.

В давние годы

Когда мне приходится бывать в Ленинграде, я непременно стараюсь выкроить часок-другой, чтобы побродить по его прямым проспектам, пройти по мостам, повисшим над Невой, посидеть на скамейке в Летнем саду. Он красив в любое время года, этот удивительный город. Но особенно прекрасен он осенью. Желтые, оранжевые, красные листья тихо устилают набережные, дорожки парков и скверов. Целый ворох их держит на коленях окруженный героями своих басен дедушка Крылов. А Пушкин на площади Искусств словно ловит их протянутой рукой.

И обязательно, приехав в Ленинград, я бываю в тех местах, которые молчаливо хранят память о грозном времени великих битв революции.

Вот площадь у Финляндского вокзала. 3 апреля 1917 года здесь собрались тысячи рабочих, тысячи преданных революции матросов и солдат. Они пришли, чтобы встретить возвращающегося в Петроград Владимира Ильича Ленина.

Радостный, стремительный, он вышел из здания вокзала. И громом прокатилось по всей площади: «Ленин! Да здравствует Ильич!..» И отсюда в тот день весь мир услышал ленинский призыв к борьбе за социалистическую революцию.

А вот Сердобольская улица, дом № 1/92. В этом доме Владимир Ильич жил, вернувшись из Разлива, в сентябре 1917 года, скрываясь от полицейских шпиков.

В те дни Петроград готовился к последнему бою за власть Советов, за лучшую жизнь, за справедливость. Ленинского приказа начать вооруженное выступление ждали отряды рабочих-красногвардейцев, революционные солдаты, экипажи кораблей Красной Балтики.

Поздним вечером 24 октября в пустом вагоне трамвая ехал Ильич с Сердобольской улицы к набережной Невы, в штаб революции — Смольный.

А в те давние дни семнадцатого года громом тысяч голосов, топотом марширующих отрядов было наполнено здание. Отсюда вестовые разносили ленинские приказы: захватить почту, телеграф, телефон, занять вокзалы, окружить Зимний дворец, где спрятались враги революции — министры Временного правительства… Вечером 25 октября (7 ноября по новому стилю) начался штурм Зимнего. А в четвертом часу утра 26 октября в гудящем актовом зале вождь революции провозгласил начало новой эпохи, рождение нового, социалистического государства рабочих и крестьян.

Каждый раз, бывая в Ленинграде, я прохожу по тем памятным местам. И кажется мне — я слышу твердую поступь красногвардейских отрядов, шелест алых знамен, слышу голоса, подхватывающие грозную песню:

Вихри враждебные веют над нами, Темные силы нас злобно гнетут, В бой роковой мы вступили с врагами, Нас еще судьбы безвестные ждут…

Восставший народ победил. Но Владимир Ильич Ленин предупреждал, что мало только захватить власть, надо эту власть удержать. А врагов у Советской власти, у революции было много. Одни бежали от восставшего народа на Дон, на Кубань, в Сибирь, начали собирать там контрреволюционную белую гвардию. Другие, за рубежом, готовились двинуть на помощь белогвардейцам свои иноземные армии. А были и тайные враги. Они попрятались по темным углам, по глухим норам. Многие из них выполняли задания белогвардейцев: устраивали саботажи и мятежи, портили станки на заводах, разрушали железнодорожные пути и мосты, поджигали склады, убивали преданных Советской власти людей. Ничуть не меньше вредили революции бандиты, грабители, воры, спекулянты.

Для того чтобы дать отпор белогвардейцам и иностранным интервентам, надо было организовать армию. Но нужна была и другая армия, которая бы смогла разгромить тайных недругов, чтобы оберегать революционный порядок.

И Советская власть, партия коммунистов создали такую армию. Ее назвали милицией.

Утром 28 октября (10 ноября по новому стилю), выйдя на улицы из квартир, жители Петрограда прочитали расклеенный на стенах домов, на заборах, на афишных тумбах декрет о том, что поддерживать в городе революционный порядок Советская власть поручает рабочей милиции. Ей должны подчиняться все, потому что она представляет власть Советов, власть народа.

Это было давно — почти пятьдесят лет назад. Но кажется, и поныне хранят улицы Ленинграда твердый шаг первых милицейских патрулей. Так и чудится порой, что вот сейчас навстречу из-за поворота пустынного ночного проспекта выйдут люди с винтовками в руках, в пальто и куртках, перекрещенных жесткими ремнями, пулеметными лентами. Они пройдут, проверяя, все ли в порядке, не грозит ли кому-нибудь беда.

Первые милиционеры! Они еще не носили тогда формы, такой привычной для нас с тобой теперь, — синяя шинель, фуражка с красным околышем, на которой поблескивает золоченый герб Союза Советских Социалистических Республик. Рабочие парни и девушки, смелые добровольцы, они шли на службу в милицию из заводских цехов. Им еще многому надо было научиться: разгадывать хитрости врага, среди тысячи следов находить след преступника. Надо было научиться по едва различимым приметам точно представлять себе картину совершенного злодеяния. Надо было научиться распознавать замыслы преступников… И милиционеры учились. В поединках с врагами, в жарких схватках с преступниками.

В те дни служба в милиции напоминала фронт в разгар ожесточенных боев. Опасна была эта служба. Враги подстерегали милиционеров в темных переулках и подворотнях, стреляли в них из чердачных окошек, из подъездов домов, из проезжающих автомобилей.

Зная, что милиционер Страны Советов по первому зову спешит на помощь, враги заманивали патрульных в ловушку, в западню. Так предательски убили они осенью восемнадцатого года московских милиционеров Егора Швыркова и Семена Пикалова.

Вместе пришли на службу в милицию Егор и Семен — два друга, два молодых рабочих паренька. Товарищи — милиционеры из Пятницкого комиссариата в Замоскворечье — сразу полюбили этих жизнерадостных, смелых ребят. Друзья первыми делали шаг вперед из строя, когда начальник вызывал добровольцев, чтобы послать на опасное задание. Не страшили их ни бандитская пуля, ни воровской нож. А разве еще кто-нибудь в отделении мог так задушевно, как Егор Швырков, спеть песню или так лихо сплясать, как Семен Пикалов? Только для песен и плясок, для отдыха времени было слишком мало. Шла борьба за жизнь нашей Родины. Шла борьба и на фронте и в тылу.

Однажды ночью Швырков и Пикалов вышли на пост к Москве-реке, к Устьинскому мосту. Ночь была темная. Пронизывающе дул ветер, поднимая тучи пыли. Фонари не горели. В окнах домов лишь кое-где тускло мерцали отблески свечи или коптилки — электростанция не работала. Чуть прояснялось только в те короткие мгновения, когда сквозь рваные тучи светила луна. Холодным светом на миг заливала она улицу: мостовую с вывороченным булыжником, магазины с выбитыми в витринах стеклами, стены домов, оклеенные обрывками листовок и воззваний…

Милиционеры шли, стараясь ступать без шума, останавливаясь и прислушиваясь, зорко глядя по сторонам — не затаился ли где-нибудь враг, не нужна ли честным людям их помощь. Может быть, они переговаривались о чем-нибудь вполголоса. Но скорее всего, шли молча. Часовым разговаривать не полагается. Но думать никому не запрещено — даже часовым на посту.

О чем же думали они в ту последнюю ночь их недолгой, но прекрасной и смелой жизни? Кто может на это ответить! Но наверняка мечтали они о том недалеком времени, когда разгромит врагов-белогвардейцев Красная Армия. Они наверняка мечтали и о тех для них еще далеких днях, когда Страна Советов будет самой счастливой, самой сильной и самой мирной из всех стран на свете, — о нашем с тобой сегодняшнем времени. Да, они думали, они мечтали об этом. Ведь без такой мечты о прекрасном будущем своего народа, своей Родины не бывает настоящего геройства, подвига.

Не знаю, кто первый из них — Семен или Егор — услышал на реке какой-то шум. Не знаю, кто первый предостерегающе поднял руку. Может быть, оба они сразу насторожились и стали вглядываться в туман. И вот из пелены тумана выплыла черная тень парохода. Странное дело — судно в такой поздний час! Милиционеры решили понаблюдать за ним. И вдруг на берегу раздался крик. Кто-то звал на помощь. Разве можно было прятаться в засаде, медлить, ждать хоть мгновение, если человеку грозит беда?.. Друзья кинулись к берегу, и когда они были уже у самой воды, с парохода по ним открыли огонь.

С почестями хоронили москвичи отважных милиционеров. К Красной площади шли за катафалком седые рабочие, комсомольцы и юные коммунары, шли сослуживцы героев и красноармейцы. Над могилами героев у Кремлевской стены поклялись товарищи Пикалова и Швыркова отомстить за них врагам Советской власти.

Я был недавно в числе гостей на Красной площади во время Октябрьской годовщины. Под гром барабанов, под звучный марш проходили по площади войска; заглушая мощные звуки военных труб, с грохотом ехали танки, самоходные орудия. Словно серебряные стрелы, проплывали ракеты. И казалось мне, что, поднимая в воинском салюте звонкие молнии шашек, командиры отдают честь не только тем, кто, принимая парад, стоит на трибуне Мавзолея. Казалось мне, что салют боевой славы и честь отдают командиры и памяти павших борцов — всех, кто отдал жизнь за счастье нашей Родины.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.