Пальмы в долине Иордана

Амор Мария

Пальмы в долине Иордана
Автор: Амор Мария 
Жанр: Современная проза, Проза 
Серия:  
Страниц: 23 
Год: 2010 
— Приглашаются одиночки и пары, готовые принять участие в основании нового кибуца… — прочитал Рони вслух объявление в пятничной газете. Сначала я даже не оторвалась от любовного романа, который читала на своей стороне кровати. Затем заинтересовалась, но только одним — считает ли Рони себя половиной пары или одиночкой? Когда он аккуратно вырезал объявление, мне это не понравилось, но и не встревожило. Рони обожал вспоминать годы, проведенные в кибуцной школе, которая принимала то ли на воспитание, то ли на перевоспитание городских сефардских подростков. Но с тех пор прошло почти десять лет, он отслужил в армии, вернулся в родной Иерусалим и уже несколько лет работал в Министерстве просвещения. Люди не переворачивают жизнь из-за объявления в газете. И все же через несколько дней Рони напомнил: — Встреча 17 февраля в штабе Объединенного кибуцного движения в Тель-Авиве… Поедем? Я поехала — с твердым намереньем сделать все, чтобы странная идея засохла на корню. У меня были самые туманные представления о кибуце, но ни образ деревни, ни идеалы коммуны не вызывали желания доить коров и сеять озимые. Я приехала в Израиль в сентябре 1975-го, почти два года назад, с мамой, одинокой женщиной нелегкой судьбы — из Москвы в Иерусалим. Мама утверждает, что переехать ее заставила забота о моем будущем. Но я подозреваю, что она прибыла в страну непьющих еврейских мужчин, стремящихся к созданию семейного очага, еще немножко и ради себя самой. Да и на работе ей что-то не нравилось. По окончании ульпана меня определили в одиннадцатый класс в “Альянс Франсез” — школу с преподаванием французского. Все, что говорилось и происходило в классе, было непонятно и неинтересно — и на иврите, и по-французски. Год прошел в глубокой тоске по безвозвратной Москве, по лучшей подруге Вике, которую я больше никогда не увижу, по бывшему дому и всей навеки, тотально и бесповоротно утерянной прежней жизни. К весне сквозь пелену ностальгии до меня дошло, что перевод в двенадцатый класс мне не грозит. Я мужественно отряхнулась от сплина и совершила два напряженных интеллектуальных усилия: красочно описала устройство лимфатической системы, почерпнув суть из Медицинской энциклопедии, и состряпала сжатую, но вдумчивую диссертацию о мудрых женщинах в жизни царя Давида. Увы, плоды моего отчаяния не произвели должного впечатления ни на биологичку, ни на преподавателя Танаха, и несостоявшегося анатома и теолога вышибли из “Альянс Франсез” за неуспеваемость. Больше всего опечалилась мама, к этому времени устроившаяся в муниципалитет дорожным инженером. Тем не менее, хорошая девочка Саша не скатилась под откос, как предсказывала в минуты отчаяния родительница, а нашла работу — расставлять папки в архиве Министерства просвещения и даже записалась в вечернюю школу — готовиться к экзаменам на аттестат зрелости. Там-то, в архиве, я и познакомилась с высоким, худым, похожим на цыгана марокканским юношей. Меня очаровала его сверкающая улыбка и покорили кольца длинных черных волос и грация движений. Рони вызвался помогать расставлять папки, при этом сначала смешил меня до слез, а потом целовал в темноватых узких проходах между высоченными полками. Он был веселым, остроумным, танцевал с негритянской пластикой и легко завоевал невинное девичье сердце. Наверное, это была любовь. К моменту, когда в моем друге вспыхнул интерес к поднятию израильской целины, мы, несмотря на осуждение мамы и ее отказ в финансовой поддержке, уже полгода снимали комнату в квартирке неподалеку от Центральной автобусной станции. Вторую комнату занимали друзья Рони — красивая, но суровая секретарша Галит, курившая без передышки, и тихий славный Дани, работавший в иерусалимском зоопарке. Иногда Дани восполнял ничтожность своих заработков мясом, которое притаскивал из зоопарка — не то филе сдохших оленей, не то утаенный львиный обед. Галит бдительно следила, чтобы я не пропускала свою очередь мыть кухню и туалет, и придирчиво проверяла качество уборки. Но каждую ночь я спала в объятиях любимого, а за это можно стерпеть вещи и похуже.

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.