О жестокости русской истории и народном долготерпении

Мединский Владимир Ростиславович

Миф о жестокости Дешева кровь на червонных полях. И никто не будет выкупать ее. Никто. Михаил Булгаков, «Белая гвардия» «Всем известно», что российская история — самая кровавая и жестокая. «Русская земля — страшная, Питер…» — говорит Франц Лефорт молодому Петру в романе Алексея Толстого «Петр I». [1] В романе действительно много жестоких сцен: пытки стрельцов, закопанная в землю женщина-мужеубийца, страшные публичные казни. Не раз и не два получается так, что Россия — это и есть жестокость, мир насилия и легкого, чуть ли не веселого кровопролития. А уголок Запада в Москве, слобода Кукуй — это другое дело. «Хохот, веселые лица, кубки сдвинутые… шумство». [2] В общем, добрые они и хорошие, иностранные слуги Петра, намного приятнее русских. Представление о жестокости русской истории и природной жестокости нашего собрата-соплеменника, о низкой цене человеческой жизни в России так укоренились в нашем сознании, что уже и возражать трудно. Сказать, что это чепуха, — так мне просто никто не поверит на слово.
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.