Первая леди

Филлипс Сьюзен Элизабет

Размер шрифта
A-   A+
Описание книги

Глава 1

У Корнилии Личфилд Кейс ужасно чесался нос. Вообще-то, если не считать сей досадной детали, носик был очень изящным. Прекрасной формы, небольшой, можно сказать — изысканный. Ему отлично соответствовали высокий патрицианский лоб и плавный изгиб скул — высоких, но не настолько, чтобы казаться вульгарными. Ее предками были первые поселенцы, прибывшие когда-то в Америку на корабле «Мэйфлауэр» [1] , а значит, она могла гордиться своей родословной больше, чем Жаклин Кеннеди, одна из самых знаменитых ее предшественниц.

Парикмахер уложил во французский пучок длинные светлые волосы, которые Корнилия остригла бы давным-давно, если бы не строгий запрет отца. Ее муж тоже придерживался консервативных взглядов и предложил — о, крайне мягко, поскольку никогда не повышал на нее голоса, — чтобы она оставила все как есть. И что в результате? Она — типичная американская аристократка с ненавистной традиционной прической и зудящим носом, который даже почесать нельзя, потому что миллионы людей всего мира видят ее на экранах своих телевизоров.

Да и в похоронах мужа, что ни говори, ничего веселого нет.

Корнилия вздрогнула и попыталась взять себя в руки, чтобы не впасть в истерику. Немного собравшись, она сосредоточилась на мыслях о красоте октябрьского дня и стала следить за солнечными бликами на мемориальных досках Арлингтонского национального кладбища. Но небо нависало все ниже, солнце, казалось, хищно тянулось к ней лучами-щупальцами, а земля словно вздымалась, чтобы раздавить ее.

Мужчины, окружившие Корнилию, придвинулись ближе. Новый президент Соединенных Штатов сжал ее руку. Отец стиснул локоть. Скорбь стоявшего за спиной Терри Эккермена, лучшего друга и советника покойного мужа, захлестывала Корнилию темным бушующим валом. Все эти люди душили ее своим состраданием, словно отнимали жизненно необходимый воздух.

Она едва успела подавить рвущийся из горла вопль, поджав пальцы в черных кожаных лодочках, до крови прикусив нижнюю губу и мысленно запев песенку из фильма «Волшебник из страны Оз». И тут же вспомнила, что Элтон Джон написал еще одну, в память о погибшей принцессе. Неужели вскоре появится очередной опус? О предательски убитом президенте?

Нет! Не размышляй об этом!

Лучше уж думать о своей прическе и назойливо свербящем носе. Нужно отвлечься! Почему у нее свело горло мучительной судорогой и она не смогла проглотить ни крошки с той минуты, как ее секретарь ворвалась в кабинет с сообщением, что Денниса застрелили в трех кварталах от Белого дома? Эго сделал какой-то фанатик, уверенный в том, что право на ношение оружия предусматривает также и возможность использовать президента Соединенных Штатов в качестве мишени. И хотя бдительный вашингтонский полицейский уложил убийцу па месте, непоправимое свершилось. Муж, с которым она прожила всего три года, человек, которого она когда-то отчаянно любила, лежал теперь в блестящем черном гробу.

Корнилия вырвала руку из цепких пальцев отца и осторожно коснулась маленького эмалевого американского флажка, прикрепленного ею к лацкану черного костюма покойного. Этот значок Деннис носил чаше всего. Она отдаст его Терри. Жаль, что нельзя сделать это прямо сейчас, чтобы хоть как-то облегчить его страдания.

Господи, как она нуждалась сейчас в надежде… в соломинке, за которую можно схватиться… Но это так трудно, почти невозможно, даже для завзятого оптимиста. И тут ее словно ударило током…

Она больше не первая леди Соединенных Штатов Америки.

Однако через несколько часов во время разговора с Лестером Вандервортом, новым президентом Соединенных Штатов, выяснилось, что ее планам уйти в тень не суждено сбыться. Вандерворт сидел за старым письменным столом Денниса Кейса в Овальном кабинете. Коробка маленьких шоколадок «Милки уэй», которую ее муж держал в шкатулке для сигар Тедди Рузвельта, исчезла вместе с коллекцией фотографий. Сам Вандерворт не привнес в обстановку кабинета ничего нового, принадлежащего лично ему, даже снимка усопшей жены. Ошибка, которую его команда скоро исправит.

Вандерворт, худой, аскетического вида человек, славился острым умом и полнейшим отсутствием чувства юмора. Окружающие считали его законченным трудоголиком. Шестидесятичетырехлетний вдовец едва ли не за одну ночь превратился в самого завидного жениха в мире. Впервые со дня смерти Эдит Вильсон, через полтора года после инаугурации Вудро Вильсона, Соединенные Штаты остались без первой леди.

Пуленепробиваемые окна Овального кабинета были наглухо задраены, в комнате работал кондиционер, и все же Корнилии казалось, что она задыхается. Она стояла у камина, глядя невидящими глазами на портрет Вашингтона работы Пиля, а голос нового президента становился все глуше…

— …не хочу показаться человеком бездушным, глухим к вашей скорби, но выбора у меня нет, приходится говорить об этом именно сейчас. Я не собираюсь жениться вторично, и ни одна из моих родственниц ни в малейшей степени не способна выполнять обязанности первой леди. Я хочу, чтобы эту роль взяли на себя вы.

Корнилия резко повернулась. Ногти впились в ладони.

— Это невозможно. Я отказываюсь.

Ей хотелось дать себе волю, взорваться, завопить ему в лицо, что она еще не переоделась после похорон мужа, но способность выплескивать эмоции вытравили у нее начисто — еще до того, как она переехала в Белый дом. Ее красивый, представительный отец медленно поднялся с дивана, обитого кремовым дамастом, и принял любимую позу, а-ля принц Филипп [2] : руки за спиной, голова чуть откинута.

— У тебя был тяжелый день, Корнилия. Завтра ты увидишь многое совсем в другом свете.

Корнилия. Те, кто сколько-нибудь был ей дорог, звали ее Нили. Все, кроме отца.

— Я своего мнения не изменю.

— Рано или поздно ты образумишься, — возразил отец. — Администрации президента необходима компетентная первая леди. Мы с президентом рассмотрели эту проблему во всех аспектах и пришли к решению, на мой взгляд, просто идеальному.

Нили считала себя женщиной достаточно сильной, чтобы противостоять любому натиску — за исключением тех случаев, когда дело касалось отца. Ей и сейчас потребовалось немалое усилие воли, чтобы возразить ему:

— Идеальное? Для кого? Только не для меня.

Джеймс Личфилд окинул дочь покровительственным взглядом. Как ни странно, казалось, что сейчас, будучи председателем правящей партии, он обладал большей властью, чем в те времена, когда был вице-президентом Соединенных Штатов. Именно отец Корнилии одним из первых разглядел будущего президента в Деннисе Кейсе, красивом холостяке, губернаторе штата Виргиния. Четыре года спустя Джеймс Личфилд утвердил свою репутацию создателя королей, проводив свою дочь к алтарю, где ее ждал все тот же Деннис Кейс.

— Мне лучше, чем кому-либо, известно, как тяжело тебе пришлось, — продолжал он, — но ты — наиболее заметное звено между Кейсом и администрацией Вандерворта. Ты нужна стране.

— Под страной ты подразумеваешь партию?

Все понимали, что Лестер, не обладавший тем, что называется харизмой, вряд ли был бы избран президентом без поддержки партии. И хотя политиком он считался способным, природа не наделила его и крупицей той поистине звездной мощи, которой обладал президент Деннис Кейс.

— Нам важны не только перевыборы, — как обычно легко, солгал отец. Лгать ему было так же легко, как выдавливать крем из тюбика, но к этому она давно привыкла. — Мы радеем за американский народ. Ты — истинный символ стабильности и преемственности.

— Как первая леди, вы сохраните свои кабинет и команду, — деловито пояснил Вандерворт. — Я позабочусь о том, чтобы у вас было все необходимое. Даю вам месяц, чтобы восстановить силы и оправиться от горя у вашего отца в Нантакете, а потом мы постепенно введем вас в курс дела. Начнем с официального приема для дипломатического корпуса. В середине января ожидается встреча Большой Восьмерки, готовьтесь к обязательной поездке в Южную Америку.

Все эти мероприятия были запланированы заранее, только она намеревалась посетить их вместе со своим обаятельным золотоволосым мужем.

Понизив голос, Лестер соизволил добавить:

— Знаю, Корнилия, вам сейчас нелегко, но президент не хотел бы, чтобы вы сложили руки. И потом, за делами забываешь о невзгодах.

Ублюдок.

Она едва не выпалила это слово прямо ему в лицо, но, как истинная дочь своего отца, с колыбели приученная скрывать чувства, лишь плотнее сжала губы.

— Не выйдет, — процедила она, спокойно посмотрев на мужчин. — Я хочу жить своей жизнью. Я это заслужила.

Отец подступил ближе, пересек овальный ковер с вытканной президентской печатью, отсекая остатки воздуха. Она ощутила себя пленницей, скованной по рукам и ногам, и вспомнила, что Билл Клинтон как-то назвал Белый дом жемчужиной в короне федеральной исправительной системы.

— У тебя нет ни детей, ни профессии, — напомнил отец. — Ты от природы не эгоистична, Корнилия. С самого детства тебе твердили о необходимости выполнять свой долг. Поверь, отдых на острове пойдет тебе на пользу. И американский народ надеется на тебя.

Как же это произошло? Почему она стала популярной? По мнению отца, дело в том, вся страна видела, как она растет и взрослеет. Сама же Корнилия была убеждена, что секрет так называемой народной любви кроется совсем в ином: просто она едва ли не с пеленок усвоила искусство не делать серьезных ошибок на людях.

— Я не слишком популярен и общителен, — признался Вандерворт с чистосердечием, которым всегда восхищалась Корнилия. Он никогда не изворачивался, не лебезил, даже если это стоило ему голосов избирателей. — Вы можете мне помочь.

Интересно, что бы сделала Жаклин Кеннеди, предложи ей Линдон Бейнс Джонсон [3] нечто подобное? Но Эл-Би-Джей не нуждался в суррогатной первой леди. Он был женат, и притом удачно. Нили сначала тоже считала, что ее брак совершен на небесах, но все оказалось иначе.

1

Корабль, на котором в Америку прибыли первые поселенцы.

2

Имеется в виду английский принц-консорт.

3

Вице-президент, ставший президентом США после убийства Кеннеди.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.