Историк

Могилев Леонид Иннокентьевич

Историк «Мне все обрыдло. Этот летающий гроб, коридоры, пульты, свет этот рассеянный, неизвестно, откуда. Кают-компания, где сибаритствуют эти идиоты, кош­марная консервированная пища, и даже зелень, кото­рую выращивает наша дурочка в боксе, названном почему-то оранжереей, так вот, эта зелень… Но самое ненавистное для меня место — мой отсек. Он мне даже более ненавистен, чем дежурства по станции. Я не люблю звезд, хотя это противно природе челове­ка. И когда сидишь в рубке, а сквозь купол видны периферийные туманности, и по инструкции нужно выборочно «брать» их на экран и запускать в бортовой компьютер, мне хочется выть. И я вою! Но волею судеб, наш комиссар отстранил меня от всех этих бредовых бдений и до ближайшего сеанса анабиоза заточил в каюте, объявив домашний арест, и теперь я сосредоточен исключительно на ненависти к своему отсеку. Это совершенно убогое помещение, несмотря на то, что со мной мои книги, кассеты, альбомы и еще кое-что, о чем не должны знать эти маньякошизоиды. Первопроходцы эти. Наш звездолет, наша долготерпе­ливая станция, гениальное творение человечества, наш странноприимный дом, начиненный кристально чистыми членами экипажа, готовыми положить жиз­ни на соответствующий алтарь. И только я, никчем­ный историк, по кошмарному стечению обстоятельств заточенный в этот галактический катафалк, не хочу и не могу. И раз за разом они отправляют меня в анабиозную ванну, и я в полной отключке провожу годы и годы!!! А потом свеженький и годный для свершений, выталкиваюсь автоматами в жизнь. Это значит — опять какая-нибудь планета, там маются гуманоиды. И сразу начинается цирк.
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.