Чистильщик

Клив Пол

Размер шрифта
A-   A+
Описание книги

— Ладно, принеси, Джо, только если тебя это не сильно затруднит.

— Да без проблем. Черный, одна ложка сахара, верно?

— Две ложки.

— Точно.

Я заставляю его напоминать мне это каждый раз, когда предлагаю принести ему кофе.

— Можно я свой портфель тут на столе оставлю, детектив Шредер?

— Валяй. А что ты там такое таскаешь?

Я пожимаю плечами и отворачиваюсь.

— Да так, детектив, бумаги и все такое.

— Так и думал.

Врет. Этот ублюдок думает, что я там обед припрятал, а может, еще и комиксы. Но так или иначе я выхожу из комнаты в коридор и иду мимо десятков сотрудников, констеблей и детективов. Я прохожу несколько рабочих мест, отделенных друг от друга панелями, и прямиком направлюсь к кофейному аппарату. Им легко пользоваться, но, когда им пользуюсь я, все выглядит сложнее, чем есть на самом деле. Меня мучает жажда, и первый стакан я выпиваю залпом, так как он все равно не горячий, и кофе тут надо пить быстро, потому что на вкус он больше напоминает грязь. Большинство копов кивают мне. Это такое немое приветствие, которое сейчас в моде — легкий кивок, слегка приподнятая бровь, — и которое здорово напрягает, когда мимо тебя ходят одни и те же люди. Приходится заводить пустые разговоры. В понедельник это просто, можно спросить, как прошли выходные, по пятницам тоже ничего, можно спросить, что запланировано на выходные, но во все остальные дни это черт знает что.

Я наливаю Шредеру его порцию кофе. Черный. Две ложки сахара.

В последние несколько месяцев полицейский участок оживлялся беготней и толкотней напряженных и нервничающих детективов. В день убийства и на следующий день эта беготня и толкотня достигают своего пика. Весь день, что ни час, проводятся собрания. Напряженно изучаются показания, ищутся существенные улики или несоответствия в информации, поступившей от родных и знакомых жертвы. И вся эта информация собирается исключительно для того, чтобы быть забытой, когда произойдет следующее убийство. После стольких убийств у них по-прежнему нет ни одной зацепки. Я им даже немного сочувствую — столько работы, конца и краю ей не видно, а результата никакого. Весь день мелькают журналисты, рыскающие тут каждый раз, когда появляется информация о том, что найдена новая улика, что опрошен еще один свидетель, или (их любимая новость) что есть новая жертва. Свежие новости гарантируют им большие продажи, а значит, большие доходы с рекламы. Репортеры кидаются с расспросами на любого, кто выглядит как полицейский. Камеры включены, микрофоны настроены. Столько суматохи, и все они игнорируют единственного человека, который действительно мог бы посвятить их в курс дела.

Я несу кофе обратно в конференц-зал. Теперь там появилось еще несколько детективов. Чувствую, как нервозность буквально висит в воздухе — это отчаяние, которое охватывает их, когда они понимают, что не могут отыскать человека, который творит такие вещи с ними и с их городом. Комната пахнет потом и дешевым кремом после бритья. С улыбкой протягиваю Шредеру его кофе. Он меня благодарит. Беру свой портфель и собираюсь уходить; ножи внутри не звенят. Мой офис на том же этаже. В отличие от этих рабочих столов, отгороженных панелями, у меня настоящий офис. Он находится в конце коридора, прямо за туалетами. На двери написано мое имя. Такая маленькая позолоченная металлическая пластина с выгравированными черными буквами. Джо. Без фамилии. Без всяких других инициалов. Просто «Джо». Обычный, будничный Джо. Ну, в общем, я. Обычный и будничный.

Моя рука уже лежит на ручке двери, и я собираюсь ее повернуть, как кто-то слегка дотрагивается до моего плеча.

— Как поживаешь, Джо?

Ее голос чуть выше, чем полагается, и говорит она чуть медленнее, как будто пытается пробиться через языковой барьер, разговаривая с пришельцем с Марса.

Я натягиваю улыбку, ту самую, которую детектив Шредер видит каждый раз, когда отпускает какую-нибудь шутку. Я улыбаюсь ей той широкой детской улыбкой, которая открывает все зубы и максимально растягивает губы во все стороны.

— Доброе утро, Салли. У меня все в отлично, спасибо, что спросила.

Салли улыбается мне в ответ. Она одета в комбинезон, который немного ей великоват, но тем не менее не скрывает ее полноту. У нее красивое личико, когда она улыбается, но недостаточно красивое, чтобы кто-нибудь закрыл глаза на пару лишних килограммов и надел на ее палец наконец обручальное колечко. В свои двадцать пять она теряет не вес, а вероятность кого-нибудь найти. Пятна пыли у нее на лбу похожи на след от синяка. Светлые волосы завязаны в хвостик и выглядят так, будто их не мыли несколько недель. Внешне она не такой уж тормоз, и только когда открывает рот, догадываешься, что разговариваешь с человеком, у которого не все дома.

— Можно тебе кофе принести, Джо? Или апельсиновый сок?

— Нет, Салли. Но спасибо, что спросила.

Я уже одной ногой в офисе, как она снова касается моего плеча.

— Ты уверен? Мне это совсем нетрудно. Правда.

— Я сейчас не хочу пить. Может, попозже.

— Ну, хорошего тебе дня, ладно?

Ну ладно, какая разница. Я медленно киваю: «ладно», и вот я уже полностью зашел в офис и закрыл дверь.

6

По пути к лифту Салли здоровается со всеми, кого знает, а тем, кто находится за пределами слышимости, слегка машет рукой. Она нажимает на кнопку и терпеливо ждет. У нее никогда не возникало искушения долбить по кнопке несколько раз, как у остальных. К сожалению, лифт пуст, а она была бы не против компании на пути к своему этажу.

Она думает о Джо и о том, какой он милый молодой человек. Салли всегда обладала способностью видеть людей такими, какие они есть на самом деле, и про Джо она точно может сказать, что человек он замечательный. Хотя она-то считает, что все люди замечательные, ибо все созданы по образу и подобию Господа. Но ей бы хотелось, чтобы в мире было побольше таких людей, как Джо. И очень хотелось бы еще чем-нибудь ему помочь.

Когда лифт останавливается, Салли выходит с улыбкой наготове, но коридор пуст. Она проходит через весь холл и направляется к двери, на которой висит табличка «Подсобное помещение». Комната полна аккуратных полок, на которых лежат ручные и электронные инструменты, масса балок, железных и деревянных, различающихся по размерам и по назначению, запасные панели для потолка, пола и стен, банки клея и замазки, коробки с шурупами и гвоздями, скобы, спиртовой уровень, разные пилы и прочая всячина.

Она подходит к окну и берет стакан с апельсиновым соком, который оставила здесь двадцать минут назад, как раз перед тем, как ринуться вниз, чтобы поздороваться с Джо. Она сама точно не знает, что ее на это подвигло. Наверное, все из-за Мартина. В это время года она думает о Мартине больше, чем когда-либо, и мысли о Мартине почему-то логически привели ее к мыслям о Джо. Люди, не имевшие отношения к ее семье, очень мало помогали Мартину. А некоторые даже, например, детишки из школы, специально старались испортить ему жизнь. Так происходит со всеми детьми, которые отличаются от большинства. И так будет всегда, думает она, потягивая сок. Он теплее, чем ей того хотелось бы, но от вкуса апельсинового сока Салли начинает улыбаться.

Она допивает свой напиток и направляется к большой коробке, набитой лампами дневного света, упакованными в картон и плотно пригнанными друг к другу. Вынимает две штуки, одну для этого этажа, другую — для первого. Меняя первую перегоревшую лампу, она вспоминает о том, как инвалидность Мартина изменила ее собственную жизнь. Она росла вместе с ним и мечтала стать медсестрой. Хотела помогать людям.

Три года своей жизни, не считая последних шести месяцев, она провела в школе для медсестер. Сложно было решить, куда пойти работать: в больницу, в дом престарелых или помогать таким же умственно отсталым, как Мартин или Джо. Выбор был богат, но шанса работать по специальности ей так и не представилось. Мартин умер, и это немного притупило ее желание помогать людям. Слишком много болезней существует на свете, слишком много вирусов. Ты можешь прожить жизнь как можно лучше, совершать правильные поступки, принимать правильные решения, а тебя все равно скосит какая-нибудь болячка, которой ты страдаешь от рождения и которая только ожидает подходящего момента. Просто на свете существует слишком много способов умереть. Но когда она представила, как бы хотел Мартин, чтобы она поступила, стало понятно, что бросать учебу было бы стыдно. Она не могла ему больше помочь, это было больно и очевидно, но это не остановило бы ее в стремлении помогать людям.

А остановил ее отец. Два года назад ему поставили диагноз «болезнь Паркинсона», и он быстро потерял работу. С тех пор болезнь лишь прогрессировала. Работать он не может, а его еженедельные пенсионные выплаты не покрывают даже больничных счетов; и медицинская страховка не спасает ее семью от этого нового кошмара. Она не могла позволить себе роскошь учиться дальше. Ее семья в ней нуждалась, и не только чтобы ухаживать за отцом, но и чтобы элементарно выжить. Ей надо было начать зарабатывать деньги. Она должна была помочь им пройти через это.

У ее отца был друг, который работал в полицейском участке подсобным рабочим на полную ставку, друг, который старел и которому нужен был помощник, чтобы однажды его заменить. Салли пошла на эту работу, и теперь, шесть месяцев спустя, у нее даже есть рабочий стол и вид из окна.

Она вызывает лифт и, проезжая мимо этажа Джо, не поддается искушению выйти и посмотреть, как у него дела.

7

Полицейский участок состоит из десяти этажей ничегонеделанья и сколочен из бетонных свай и дурного вкуса. Офис у меня крохотный, наверное, самый маленький во всем здании. И все-таки он мой, я сижу в нем один, и это важнее всего.

Я кидаю портфель на скамью, подхожу к окну и смотрю на город, расстилающийся внизу. Там жарко. Тут, внутри, тепло. Тепло и душно. Замечательная погода, чтобы не работать. Женщины ходят по улице, на них короткие юбочки и топики, сшитые практически из ничего. В хорошие дни отсюда, сверху, можно заглянуть за вырез на груди. В очень хорошие дни можно разглядеть и соски. К концу дня все эти женщины прячутся. Они боятся оказаться следующей жертвой, распластанной на первых полосах в газетах. Ночной воздух наэлектризован страхом, и не похоже, что в ближайшее время это изменится. Они делают все возможное, чтобы притвориться, что ничего плохого с ними случиться не может.

Похожие книги

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.