Вода, настоянная на чернике

Онегов Анатолий Сергеевич

С каждым днем белый огонь на лудах расходился все шире и шире. Казалось, он без конца будет разгораться все новыми и новыми лепестками. Но однажды белый огонь остановился, и я осторожно поймал себя на мысли, что лодка теперь уже не так охотно идет к лудам… Лодку хотелось повернуть в другую сторону, уплыть к ручью, где недавно цвела самая первая лилия. Наверное, теперь там было уже много-много таких цветов… Наверное, эти цветы были больше и ярче, чем тот, первый, сорванный мной. И если бы мой небольшой цветок по-прежнему оставался там, то его, пожалуй, уже и не удалось бы отыскать. Я повернул свою лодку к ручью, но никаких лилий там не увидел. Вода в ручье как будто потемнела, позеленела, и вместо белых, чистых цветов на темной болотной воде самодовольно покачивались желтые кувшинки-кубышки… Желтый цветок кубышки почти никогда не встретишь на лудах, среди волн и ветра, где в прозрачной воде голубым цветом вспыхивают рыбы. Заваленные корягами берега, заросшие гнилые заливы – там над вязким мелким дном и жили желтые цветы. Теперь желтый цвет преследовал меня повсюду. Он закрывал озеро, прятал от меня воду, и даже голубые окуни стали казаться мне всего-навсего зелеными ленивыми рыбами. Озеро больше не было моим. Оно перестало держать меня около своей воды, и эта вода снова становилась угрюмой и настороженной. Память обратной дороги становилась во мне все глубже и острей. Все это было началом лесного одиночества. Одиночество все ближе и ближе подходило к моему ночному огню и все чаще и чаще напоминало историю о белой лилии и таежном ручье…
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.