Предел безнаказанности

Константинов Евгений Михайлович

Размер шрифта
A-   A+
Описание книги

Гриня не уважал такой способ добычи. Заколоть рыбу острогой – куда ни шло. Еще лучше поймать в экран – небольшую квадратную сетку с деревянной планкой сверху и металлическим прутом снизу, или же по первому льду рыбачить с блесной или с жерлицами. Но только не убивать из ружья, это он считал самым злостным браконьерством.

Либоха успел опорожнить щучье брюхо, наполнив желто-красной икрой большой целлофановый пакет, и теперь тужился, отрезая ей голову.

– Ты что, Либоха, все щучье племя извести хочешь? – спросил Гриня. Браконьер дернулся и потянулся было к ружью, но, узнав соседа, успокоился.

– А, Гриня, привет. Ты когда-нибудь видел эдаких крокодилов? – Наконец-то, отрезав голову, он поднялся и пнул щуку ногой. Таких крупных экземпляров Гриня действительно и сам никогда не ловил, и не слышал, чтобы добывал кто-нибудь из местных. Даже обезглавленная, без икры и внутренностей, щука поражала своими размерами. Она и цвета была необычного – скорее золотистого, чем темно-зеленого.

– Да, здоровенную, ты маманьку загубил, – согласился он. – А икры-то сколько!

– Ага, – довольно засмеялся Либоха, смывая с рук сгустки щучьей крови. – Представляешь, каких котлетищ моя баба наготовит! Приходи вечером: мои котлеты – твоя самогоночка.

Но в тот вечер поесть щучьих котлет ни тому, ни другому не удалось. Вернувшись в деревню, они увидали в окружении толпы бабу Маню – Либохину тещу. С кулаками и проклятиями набросилась она на ничего не понимающего Либоху. Била его в грудь и кричала, что он изверг и убийца, пророчила гореть ему в аду и тому подобное. И только после того, как ее оттащили от зятя, а его, растерянного и злого, увели в дом, Гриня узнал, что примерно час назад жену Либохи обнаружили мертвой. В собственном доме она лежала посередине комнаты со страшной огнестрельной раной в спине, и выходило, что убить ее мог только муж из своего же ружья.

Ошеломленный Гриня пытался рассказать, что в то время Либохи дома быть не могло, как раз в то время он охотился у дальнего леса. Но его никто не слушал. Все удивлялись жестокости Либохи, делали различные предположения о том, как он будет оправдываться, и сколько теперь лет ему грозит отсидеть за решеткой. Вскоре Гриня и сам начал сомневаться в невиновности соседа и пришел к выводу, что, возможно, застрелив жену, тот убежал на охоту, чтобы создать себе алиби. Уже ночью, напившись-таки самогонки, он окончательно убедил себя, что все действительно так и произошло.

Либоху увезла милиция, жену его похоронили по всем правилам на деревенском кладбище, а еще через день померла баба Маня. Оступившись на крыльце дома, она упала и разбила затылок об одну из ступенек. Гриня здоровался с ней утром, когда отправлялся на рыбалку с экранами. В тот день он расставил эти нехитрые приспособления на поворотах ручья и до обеда поймал пару десятков окуней и одну неплохую щучку…

Со дня похорон бабы Мани не прошло и недели, как деревня узнала о гибели Сашки Будимова – молодого симпатичного парня, совсем недавно женившегося. Тело его с размозженной головой обнаружили в соседней деревне Богачево, недалеко от автобусной остановки, куда он направился утром, чтобы ехать на работу. Кто и зачем совершил это преступление, осталось тайной.

Третьи похороны в течение десяти дней сказались на настроении деревенских жителей. Люди ходили притихшие, словно пришибленные, стараясь не смотреть в глаза друг другу. Сам Гриня не мог отделаться от чувства причастности к случившимся трагедиям, старался уверить себя, что никак не мог повлиять на эти смерти. Но тревожное, необъяснимое чувство вины не проходило.

Сорок лет прожил Григорий Филиппов в родном Раево. Еще в детстве из-за фамилии и маленького роста прилипло к нему прозвище Пупок-Филиппок, за что он обижался до слез и втихую ненавидел взрослых, подсмеивающихся над ним, а со сверстниками дрался, хотя почти всегда бывал бит. Наверное, поэтому и не дружил он ни с кем, зато всей душой любил природу и никогда не скучал, гуляя в одиночестве по окрестным лесам, собирая грибы и ягоды. Особенно нравилось ему ловить рыбу в Раевском озере и в речке, из него вытекающей.

Деревенские уважали рыбалку, свое озеро берегли, чистили, из года в год поправляли плотину и чужакам ловить в нем не разрешали. В озере водились карась, плотва, окунь, щука и даже карп. Если кто-то умудрялся выловить что-то солидное, вся деревня узнавала об этом, и удачливый рыболов долго ходил в героях.

Для Грини рыбалка была не просто увлечением. С удочкой в руках он чувствовал себя на равных со всеми, а когда случалось обловить маститых рыбаков – и удачливее, счастливее, выше всех. Везло ему постоянно. И летом, и зимой – никогда не возвращался он домой без улова и частенько мог похвастать такими крупными экземплярами, что остальным рыбакам оставалось лишь завидовать.

На озере никто не вспоминал его обидное прозвище, а дедки даже, наоборот, величали Григорием. Глядя на взрослых, и сверстники стали относиться к нему иначе и по-приятельски называли Гриней, а Пупком-Филиппком – только за глаза.

Из-за любви к природе, к родному озеру не покинул Гриня Раево после окончания школы и службы в армии, как многие его товарищи. Устроился работать электриком в Богачево и из той же деревни взял себе в жены красавицу Любашу. И хоть не могла она рожать детей после неудачного аборта, сделанного еще до встречи с будущим мужем, прожили Филипповы семнадцать лет без скандалов, в согласии и мире…

И вот теперь Гриня чувствовал, что вокруг происходит что-то неладное, что спокойная жизнь его нарушена, но как с этим быть, он не знал и, как все в деревне, ходил хмурый и неразговорчивый.

Даже приехавший погостить на выходные брат жены Андрюха, привезший в подарок виниловую пластинку его любимой группы «Юрай Хип», не смог развеять его мрачное настроение. Во время затянувшейся вечерней пьянки они прослушали эту группу на стареньком проигрывателе «Концертный» раз десять и легли спать далеко за полночь.

На следующее утро родственник утащил Гриню на рыбалку. Они расставили экраны в ручье, и после первой же проверки в одном из них Гриня обнаружил застрявшую полуторакилограммовую щучищу. Он выпутал ее из сетки и чуть было не упустил, когда скользкая рыба, вывернувшись, запрыгала к воде. Еле успел прижать ее коленом к земле и отшвырнул подальше на сухое место.

Обычно, чтобы поменьше возиться с только что выловленными щуками, Гриня оглушал их, ударяя по голове чем-нибудь тяжелым. Вот и тогда он подобрал увесистую палку и уже размахнулся, чтобы убить рыбу, как вдруг увидел, словно наяву, окровавленный затылок бабы Мани и размозженную голову Сашки Будимова. вспомнил он, что встречал покойных за несколько часов до их гибели. Что как раз в те дни он ходил рыбачить, вылавливал щук и, не раздумывая, убивал их. Точно наносил несколько ударов палкой, в кровь разбивая головы подводных хищниц и равнодушно наблюдал за последними судорогами своих жертв. Еще он вспомнил страшную рану в спине женщины и застреленную ее мужем гигантскую щуку – «маманьку», растерянное лицо арестованного милицией Либохи и свои сомнения в его виновности.

Гриня сопоставил смерти рыб и людей и ужаснулся мелькнувшей догадке: три щуки были добыты им и Либохой с начала нереста, и три жителя Раево безвременно ушли из жизни. Случайно ли такое совпадение? Возможно ли, убив рыбу, умертвить и человека? Если да, то не исключено, что опусти он сейчас палку на щучью голову, и кто-то, если не он сам, скорчится от боли, а может, умрет.

Но нет же, это абсурд! Ни о чем таком он и слыхом не слыхивал. Правда, совсем недавно, глядя на огромную Либохину щуку, он думал примерно так же, что, мол, быть такого не может. Неужели с той «маманьки» и началось возмездие щучьего племени людям? Но кто поверит в такую нелепицу!

Тем не менее, Гриня щуку убивать не стал. Завернул ее в тряпичный мешочек и, от греха подальше, убрал в рюкзак. Если бы знал он тогда, что предположения его действительно были верны…

Андрюха умер примерно через час. Почувствовал недомогание и, ругая себя за то, что, проснувшись, не опохмелился, а Гриню – что не догадался прихватить на рыбалку бутылочку, пошел домой подлечиться. Любаша потом рассказывала, как брат, задыхаясь, словно после быстрого бега, ввалился на кухню и, усевшись за стол, потребовал срочно налить ему стакан самогонки. Она подал ему закупоренную бутылку, обозвала алкашом и ушла во двор хлопотать по хозяйству. Вернувшись на кухню, увидела мертвого Андрюху, лежащего под столом с прижатыми к горлу руками. Опохмелиться он так и не успел.

Потрясенный Гриня больше не сомневался в прямой связи между гибелью щуки и человека.

«Это я убил Андрюху, – вновь и вновь повторял он про себя, не переставая, слушая подаренную родственником пластинку с записью известной рок-группы. – Он задохнулся, и, значит, умер той же смертью, что и щука, пойманная мной. Отпусти я проклятую рыбину, и Андрюха остался бы жив, пил бы сейчас ос мной самогоночку, рассказывал анекдоты. Получается, что и Сашка Будимов, и баба Маня не живут больше потому, что были последними, с кем я общался до того, как ловил и убивал щук. Но ведь я никогда не желал смерти людям, будь оно все проклято!»

Ни за что не согласился бы Гриня вновь пережить тот траурный май – столько выстрадал он тогда из-за своего открытия. Деревенское озеро, такое любимое раньше, стало для него теперь запретным. За все лето Гриня ни разу в нем не искупался. Да и выходить на берег озера старался как можно реже, а о том, чтобы половить рыбку, даже думать не смел.

Однако все лето и осень он помнил о существовании других рыбаков, которые могли появиться здесь без его ведома. Поэтому, когда в конце ноября на только-только заледеневшей поверхности озера Гриня увидел какого-то мужика с пешней в руках, он наспех оделся и выскочил на улицу, чтобы разобраться с непрошенным гостем.

Но какое он имел право прогонять с принадлежавшего всей деревне озера давнишнего своего приятеля – Женьку Симагина, который успел уже надолбить с десяток лунок и расставить жерлицы и который встретил его с распростертыми объятиями, сразу предложив выпить по маленькой за успех первой рыбалки в сезоне. К тому же знал Гриня, что Симагин ни за что его не послушается, какие бы доводы он ни проводил, прося уйти с озера. Лезть же в драку с этим бугаем, обрекая себя на неизбежное избиение, не имело смысла.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.